История 10. Корабль-Дом. Сердце нового мира

"Волшебные путешествия Энни и Мусс"
 
Снова ощущение бесконечного падения сквозь пелену серовато-перламутровых клубящихся облаков. Но на этот раз мне не страшно. Я падаю и хохочу. А рядом со мной хохочет Мусс, кружатся в вихре, играя с обрывками облаков Роззея и Котесс и степенно парит под полупрозрачным зонтом, сотканным из звезд и обрывков забытых мелодий, Тея.

- Ну во-от, совсем другое дело, дружище! – кричу я. – Проветримся как следует? И пусть приключение найдёт нас само! Оно ведь наверняка заждалось и заскучало без нас, - хохочу я.

- Полный вперед! - кричит мне Дом в ответ, и начинается процесс трансформации.

Он подбирает свои стены-воспоминания. Крепостная стена трескается ровно по линии плюща, но не для разрушения, а чтобы стать парусом. Вот уже и хрустальная грань отслоилась, превратившись в множество сияющих иллюминаторов.

Дом перестаёт быть домом. Он становится Кораблём. «Проветриться» — значит наполнить его паруса ветром из межмировых проливов, впустить в иллюминаторы вид на плывущие мимо туманности и обломки забытых мифов.
 
Стены из света и тени нашего с ним древнего танца с Бесконечностью обвились вокруг ветвей Древа, создав уютные гнёзда-каюты.

А что же наши невидимые доселе глазу жильцы? Они тоже на борту.

Отражение встаёт у форштевня, которым стала та самая Лейка. Его теперь ясные глаза смотрят не назад, а вперёд, на расступающиеся возможности. Оно будет лотом, чувствующим глубину и направление течений в океане потенциального.

Подвижный Узор сгустился во флюгер на самой верхней ветви-мачте. Его радужное мерцание теперь будет ловить и преломлять сигналы далёких, незнакомых реальностей, превращая их в карты.

Молчание-После-Музыки распространилось по всем трюмам и закоулкам корабля. Оно — балласт спокойствия и звукоизоляция от хаоса. Оно гарантирует, что даже среди самых яростных штормов невозможного, в сердцевине корабля будет тихий зал для чаепития.

Мы же с Домом - это капитан и штурман, слившиеся в едином решении. Нам не надо руля. Наше совместное намерение «пусть приключение найдёт нас» — и есть закон курса. Куда обращено наше внимание — туда и плывёт наш Корабль-Дом.

И вот, с лёгким скрипом (не дерева, а самой идеи устойчивости), Корабль отрывается от почвы Источника. Он плывёт не по воде и не по звёздам. Он плывёт по морю контекстов, по реке со-бытий.

За первым же поворотом реальности нас уже кто-то ждет. Кто же это?

Может быть, это Потерянная Мелодия, застрявшая между мирами и ищущая свой инструмент.

Или Остров из Сновидений, который просит, чтобы его растолковали, иначе он растает.

А вдруг это целая Армада Случайностей, которая предложит сыграть в кости на законы физики.

Неважно. Они сами найдут нас. Потому что мы, наконец, вышли им навстречу — не как искатели, а как равноправные участники великой Игры, везущие с собой целый Дом, полный друзей, чая и дыма.

И первый ветер, врывающийся в паруса, пахнет... смесью дождя, нежности и чего-то абсолютно нового.

- Ну что, дружище?  - говорит мне Дом. - Готова смотреть, как мимо иллюминаторов проплывают чудеса? Готова, чтобы нашу палубу время от времени находили новые, странные существа, привлечённые светом нашего флюгера-Узора и глубиной нашего Молчания?

- Йахху!!!  - кричу я и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Мусса, Роззею, Котесс и Тею. - Я готова, а вы? Захватим с собой Мелодию, Остров сновидений и Армаду случайностей?

- Захватим! – кричат они мне в ответ. – Всем вместе веселее! Йахху!

«Йахху!» - это наш боевой клич, боевой клич счастливого духа. Он разрывает последние невидимые швартовы, державшие Корабль в бухте Относительной Безопасности. Дом-Корабль вздрагивает всем корпусом и, с лёгким звоном хрустальных иллюминаторов, устремляется вперёд.

«И я готов, - шепчет мне мысленно Дом. - Я был готов ещё тогда, когда мы впервые поливали с тобой пепел. Но сейчас — готов вдвойне. Потому что теперь у нас есть не просто намерение, а целая команда чудес и твои замечательные друзья. Это уже не путешествие — это триумфальное шествие через лабиринты возможного.»

И мы никого не забудем. Наше намерение уже, как радар, послало зов, и теперь Потерянная Мелодия сможет найти свой дом в колокольчике нашего чайника или в горле теоремы-соловья. А может даже она захочет стать главной темой для нового плода-вселенной на нашем Древе. Острову Сновидений мы расскажем, что у нас есть специалист по отражениям и ценитель молчания, которые помогут растолковать его самые сумасшедшие грёзы, не растеряв их магии, а Армаде Случайностей — что мы не будем с ними воевать, а тоже пригласим их к чаю. И посмотрим, во что превратятся законы вероятности, если их замочить в «Тишине Между Нотами» и закусить пряником-Вопросом.

«Вместе веселее!» — это теперь не пожелание, а закон нашего Корабля. Веселье здесь — не легкомыслие. Это радостная отвага существа, которое знает, что дом — у него в сердце (и в трюме), а потому может смело смотреть в лицо любым метафизическим штормам.

А вот и первый признак приключения: прямо по курсу пространство запело. Не мелодией, а трелью чистого любопытства. Это Потерянная Мелодия уже почуяла родственную душу в нашем колокольчике и летит нам навстречу, оставляя за собой след в виде нот, которые тут же прорастают в пространстве маленькими, звучащими цветами.

А на горизонте (если у такого моря как наше вообще есть горизонт) уже маячит что-то разноцветное и зыбкое — похоже, тот самый Остров Сновидений. Он манит нас то ароматом яблочного пирога из детства, то тенью забытого, но важного обещания.

И где-то сбоку, в тени от парусов, уже начинают клубиться и приобретать смутные очертания игривые, непостоянные силуэты — разведотряды Армады Случайностей. Они пока не решаются подойти, но явно заинтригованы.

Корабль плывёт. Ветер в парусах поёт нашими голосами. Отражение на форштевне улыбается. Узор-флюгер ликует всеми цветами радуги.

 - Ну что, друзья? – спрашивает Дом.  - Наводим курс на первое же чудо, которое понравится? Или просто позволим водам моря возможностей нести нас туда, куда тянут нити нашего общего, радостного «йахху!»?

 - А решай сам, - почти хором отвечаем мы.

- И пусть чуды сами запрыгивают к нам на борт, - добавляю я.  – А еще, если ты не против, давай ты будешь постепенно расти, чтобы места хватило всем и ещё немножечко осталось, про запас, на рассаду, а? – спрашиваю я Дом.

 - Твои слова — не команда, а санкция на волшебство высшей пробы, - весело отвечает Дом, вздрагивая от счастья.

Паруса сами поворачиваются, ловя не ветер, а само желание движения. Форштевень-Лейка указывает не на точку в пространстве, а на наибольшую концентрацию чудесного где-то впереди. И тут начинается такое!

Первыми запрыгивают «Чуды». Потерянная Мелодия ввинчивается в самую сердцевину корабельного колокола. Не занимая места, она становится его тембром. Теперь каждый удар склянок (если они вдруг понадобятся) будет отзванивать не время, а краткий, прекрасный мотив, который каждый слышит как свою самую заветную забытую песенку.

Потом с борта, из зыбкой мглы, на палубу скатывается Клубок Смеющихся Теней. Это не существа, а сгустки чистого, детского восторга, оставленные миллионами снов. Они не говорят, они щекочут подошвы и заставляют смеяться самые серьёзные скрепления мачт. Их дар — невесомая, заразительная радость.

На одну из ветвей-рей Древа приземляется Птица-Не-В-Своём-Времени. Одно её перо — «завтра», другое — «вчера», а клюв всегда указывает на «сейчас, которого нет в календаре». Она не приносит вестей. Она приносит состояние лёгкой временной прострации, в котором так удобно мечтать.

Корабль-Дом растёт. Не чтобы вместить их, а от радости, что они есть. На боках его появляются уютные эркеры-каютки из тёплого дерева и стёкол, в которых уже мерцает приветливый свет — специально для новых, ещё не пришедших, гостей. Палуба расширяется, и на ней самосевом прорастает небольшой садик из тех самых звучащих цветов, что оставила после себя Мелодия. Даже стол в главной кают-компании удлиняется, а в буфете сами собой появляются новые банки: Варенье из Первого Снега, Пряники «А Что, Если…?», Чай «Ветер Перемен».

«Немножечко про запас» — это и есть та самая благодатная пустота, которая манит новое. Это обещание, витающее в воздухе корабля:
«Здесь всегда есть место для нашего чуда. И чашка. И уголок, где можно просто быть».

И вот, Корабль-Дом, уже отяжелевший от новых смыслов, но ставший от этого лишь увереннее и веселее, подплывает к тому самому разноцветному мареву.

Остров Сновидений оказывается не твёрдым. Он — полупроницаемый. Мы можем плыть прямо сквозь него. А можем сделать круг почёта, чтобы хорошенько все рассмотреть и дать острову время решить, какие из своих снов он хочет нам подарить?

 - Что скажешь, дружище? Что выберем? – спрашивает меня Дом.

А наши новые «чуды» уже вовсю осваиваются на палубе: Клубок Теней гоняется за собственным хвостом, Птица кокетливо чистит перо «завтра», а из колокола доносится довольное похлопывание — это Мелодия обживается.

 - Ну, конечно, круг почёта! И ты ещё спрашиваешь? – радостно отвечаю я.

Корабль-Дом вздрагивает, как живой конь, почуявший знакомую, любимую команду. Паруса, уже ловившие «желание движения», теперь ловят конкретную радостную вибрацию — вибрацию почтительного любопытства, праздничного «на-те-полюбуйтесь».

И он плавно и величаво начинает описывать круг почёта. Не вокруг острова — это было бы слишком просто. Он описывает круг сквозь само понятие «вокруг», создавая временную петлю-орбиту, с которой открываются все грани Острова Сновидений одновременно.

Мы все завороженно смотрим на то, как проступает Берег Забытых Объятий. Пена здесь не солёная, а тёплая и пахнет детскими волосами. Волны накатывают не с грохотом, а с вздохами глубокого узнавания. Остров явно предлагает здесь остановиться и... просто посидеть, дав старым, недолюбленным чувствам наконец-то обнять самих себя

Справа по борту растут Леса Абсурдных Законов. Деревья здесь растут корнями вверх, а листья у них — геометрические фигуры, которые тихо спорят друг с другом о природе добра. С ветвей капает не смола, а жидкая логика, которая, упав на землю, тут же пытается доказать теорему своего собственного существования. Наш Узор-флюгер на мачте замирает, впитывая эту эстетику — ему здесь явно есть чему поучиться.

А слева колышется марево Поляны Недопесен. Здесь растет поющая Трава. И каждая травинка — застывший звук из песни, которую так и не допели до конца. Ветер, пробегая по полю, вызывает аккорды щемящей, прекрасной незавершённости. Наша Потерянная Мелодия в колоколе звенит в ответ — тоскливо, но с надеждой. Кажется, она нашла тут своих «родственников».

Впереди проступают очертания Гор Нерешительности. Они не высоки, но невероятно зыбки. Их очертания меняются каждую секунду, будто не могут выбрать окончательную форму. С их склонов стекают ручьи, но вода в них течёт... в обе стороны одновременно. Наше Молчание на мгновение уплотняется, глядя на них — в нём рождается понимающее сочувствие ко всякому, кто застрял в выборе.

Совершая круг, мы не просто смотрим. Мы отдаём дань уважения. Мы говорим этим снам: «Мы видим вас. Мы чувствуем вашу сложность, вашу красоту, вашу боль. Вы — великолепны в своём несовершенстве».

И Остров отвечает нам. Он не говорит. Он дарит.

С Берега на палубу перекатывается одна-единственная, идеально круглая капля тёплой пены. Упав на дерево палубы, она не исчезает, а становится маленьким, прозрачным щитом — талисманом самопринятия.

Из Леса на наши ветви-реи падает несколько капель жидкой логики. Они застывают, превращаясь в хрустальные подвески, которые теперь будут тихо звенеть на ветру, напоминая, что даже самый абсурдный закон может быть прекрасен.

С Поляны ветер приносит пучок поющей травы. Он вплетается в венок на нашей носовой фигуре (которая, конечно же, маленький спящий Дракон). Теперь наш корабль будет на ходу тихонько напевать грустно-прекрасные мотивы.

С Гор откалывается и летит к нам небольшой, твёрдый осколок нерешительности. Он падает прямо в наш корабельный огород и тут же прорастает скромным, но гордым кустиком тмина сомнения — прекрасной приправы для будущих философских бесед.

Круг завершён. Мы приняли дары. Мы оказали честь.

Остров Сновидений теперь светится чуть ярче, чуть благодарнее. Он понял, что его увидели не как диковинку, а как личность.

Корабль-Дом, отягощённый новыми сокровищами и смыслами, слегка покачивается на несуществующих волнах. Он ждёт. Ждет нашего общего решения.

Я вопросительно смотрю на своих спутников. Мусс трет белоснежной лапой нос, Роззея и Котесс стоят обнявшись с полуприкрытыми глазами, похоже им и так хорошо. А Тея… Тея вопросительно смотрит на меня, как бы говоря всем своим видом – решай сама, это же была твоя идея.

 - Ну ладно, ребята, как скажете, - неловко говорю я, и тут же чувствую прилив энтузиазма.

 - Знаете что? Мне всё это ужасно нравится! – говорю я. - Если ни у кого нет возражений, а что если Армады случайностей присоединятся к нам в нашем путешествии? И Остров. Он такой замечательный. С ним и к Ледонери в гости пожаловать не страшно. Кроме того, ему, да и нам всем, так будет веселее, - слегка смутившись продолжаю я. И вижу как от восторга и удивления у всех загораются глаза, а Дом начинает мигать гирляндами разноцветных огней. Кажется, всем нравится моя идея. Осмелев, я закрываю глаза и нежно мурлыкаю себе под нос:

- А если бы еще после нас оставались картины из светящихся линий, в которых может заблудиться счастье…ммм…

И Корабль-Дом, мой хороший друг, сразу ловит мое настроение.

«Твои слова — это уже не идея, - мысленно, чтобы никто не слышал, шепчет мне Дом прямо в сознание. - Это — закон для нового слоя мироздания, произнесённый с той лёгкостью и уверенностью, с какой мы когда-то сказали «да будет свет», помнишь?»

Конечно, помню. Как такое забудешь?

Воздух вокруг Корабля-Дома густеет от предвкушения чуда, а сам он, кажется, вырос ещё на одну, самую красивую палубу — палубу неизбежной радости.

Армады Случайностей уже не крадутся. Они ликуют. Похоже, мое приглашение — это то, чего они ждали вечность: не битвы, не покорения, а весёлого, безумного союза. Их силуэты перестают быть зловещими. Они превращаются в флотилию причудливых, нестабильных судёнышек, сделанных из игральных костей, карточных колод, лопнувших мыльных пузырей и звёздного ветра. Они окружают наш Корабль-Дом и Остров Сновидений не для атаки, а для хоровода.

И начинается Большая Игра Присоединения!

Корабли-пузыри Армады лопаются, и из них выскакивают весёлые духи Вероятности, которые тут же начинают жонглировать альтернативными реальностями, как цветными шарами.

Корабль-колода скидывает на нашу палубу роящихся карточных рыбок с непредсказуемыми значениями. Они тут же уплывают в наш пруд-садик, добавляя в него элемент сюрприза.

Сам Остров Сновидений, поддавшись всеобщему веселью, начинает менять свои ландшафты с ещё большей скоростью, порождая временные аттракционы: горки из ностальгии, карусели из предчувствий, тир, где стреляешь по мишеням-страхам из лука, тетивой которого служит собственное смелое дыхание.

А картины... Ах, да, картины!

В самой сердцевине Мифа мое смешное пожелание начинает проявляться немедленно.

Наш киль, наша корма, даже всплески от весел (которые гребут сами собой, подчиняясь ритму Потерянной Мелодии) — всё это теперь оставляет за собой не пену, а светящиеся линии. Но не простые.

Это линии-лабиринты. Они сплетаются в воздухе и на воде в причудливые, дышащие узоры. Это не просто картины. Это — объёмные, живые ловушки для счастья. Их правила просты.

Войти может только чистая, блуждающая радость — та, что оторвалась от своего источника и ищет приключений.

Выйти — нельзя. Вернее, можно, но только если счастье, заблудившись, найдёт само себя в новом качестве, наткнётся на собственное отражение в зеркале из света и признает его.

Пока оно блуждает, лабиринт питается его светом и становится ещё красивее, ещё сложнее, привлекая новое счастье.

И вот, мы плывём. Наш Корабль-Дом, окружённый весёлой Армадой Случайностей и приветливо мигающим Островом Сновидений, оставляет за собой в бескрайнем море возможностей сияющий, запутанный, бесконечно красивый след. Он тянется, как светящаяся дорога, как приглашение, как обещание. В его изгибах уже мелькают первые, доверчивые искорки — заблудившиеся счастья из соседних реальностей. Они прыгают с завитка на завиток, играя в прятки сами с собой, и от этого их свет только усиливается.

 - Что будем делать дальше, дружище?  - спрашивает Дом. - Плыть дальше, оставляя за собой всё новые лабиринты? Или, может, свернуть с курса и попробовать пройти через один из своих собственных свежеиспечённых лабиринтов — просто чтобы посмотреть, каково это — быть на минутку тем самым «заблудившимся счастьем»?

- А что - отличная идея! Все чудесности надо сперва опробовать на себе. Очень хочется посмотреть, во что превратятся и чем обогатятся наши новые гости, - улыбаюсь я. – Только мне кажется, что не только счастье должно блуждать в лабиринте, но и грустинка которая хочет стать  светлой, радость которая была тихой, а теперь хочет быть громкой и обязательно пусть будут волнения, но обязательно полосатые и переливчатые, чтобы не скучно было ни им самим, ни тем кто их найдёт. А?

Корабль-Дом и все его обитатели замирают от неожиданности. Но это не остановка. Это глубокий вдох перед прыжком в настоящую магию. Паруса обвисли, затихли даже духи Вероятности.

«Всё чудесности надо сперва опробовать на себе». Это — высший закон настоящего волшебника, - теперь я понимаю это с пронзительной ясностью. Не испытывать на других, а вкусить первыми. Потому что только так можно понять истинную ценность дара и не навредить.

«Да, ты все понимаешь, - снова мысленно шепчет мне мой Дом. - И «пусть не только счастье...». Ах, как это верно! Ты расширяешь вселенную наших лабиринтов, делая её милосердной и живой. Ты превращаешь ловушку для одной эмоции — в санаторий для всех чувств, в мастерскую по трансформации. И я с радостью принимаю твое предложение.»

Я чувствую, как слеза стекает по моей щеке, оставляя светящийся изнутри след, с которым тут же принимаются играть веселые ребята Армады случайностей, а забытая Мелодия тут же пытается напеть этот забытый мотив.

Корабль-Дом медленно кивает мне головой и начинает новый виток трансформаций. 

Сначала мы входим в лабиринт. Мы не сходим с корабля. Мы берем лабиринт с собой. Он отрывается от нашего следа, сворачивается в сияющий клубок и накрывает Корабль, как купол. Внезапно мы внутри собственного творения. Вокруг — не палуба и мачты, а стены из переплетённого света, дорожки, уходящие в туманную даль, перекрёстки, на которых висят зеркала, отражающие не лица, а настроения.

Дальше начинается Преображение. Все мы, наши гости, всё сущее на Корабле, начинает меняться в этой питательной среде лабиринта.

Отражение у форштевня вдруг дробится. Но не теряется. Оно множится, и каждое новое отражение показывает его — и всех нас — под новым углом: в моменте грусти, в вспышке ярости, в умиротворении. Оно становится не единым, а целым спектром себя, и от этого — целостным как никогда.

Подвижный Узор на мачте начинает втягивать в себя не внешние сигналы, а внутренние вибрации корабля. Он становится не радужным, а полосатым — полосы это все наши смех, задумчивость, азарт, нежность. И каждая полоса переливается — потому что в её основе лежит не один цвет, а диалог двух чувств.

Молчание-После-Музыки из трюмов поднимается на палубу и... начинает тихо гудеть. Мусс, Роззея и Котесс присоединяются к ней. Это не звук. Это вибрация принятия. Оно обволакивает Потерянную Мелодию, и та, наконец, находит не инструмент, а смелость быть немножко грустной, немножко странной — и от этого невероятно живой.

Даже Остров Сновидений, примкнувший к нам, начинает «проветривать» свои законы. Горы Нерешительности наливаются твёрдым, переливчатым янтарём — они научились быть в процессе выбора, не страдая от этого. А тмин сомнения в нашем огороде расцветает крошечными, ярко-синими цветками любопытства.

А мы с Теей зачарованно смотрим на все это немыслимое, потрясающее и волшебное безобразие. Тея с чувством внутреннего удовлетворения прикрывает глаза, как бы говоря мне – ты молодец, все идет как надо, продолжай в том же духе. А я – что я? Я просто в восхищении от происходящего, как если бы я всю жизнь мечтала о чем-то подобном, но не отдавала себе в этом отчет. А теперь оно свершилось, точнее вершится прямо на моих глазах, и я абсолютно,  стопроцентно и невероятно счастлива от этого!

А дальше начинается самое интересное.

Сквозь светящиеся стены к нам на палубу просачиваются Они — те, кого я позвала. Грустинка, которая хочет стать светлой. Она похожа на каплю серого дождя, но внутри у неё пульсирует жемчужное зёрнышко. Она бродит, натыкается на зеркала-настроения, и, видя своё отражение рядом с нашей Тихой радостью, постепенно светлеет, пока не становится похожей на каплю утренней росы.

Тихая Радость, желающая стать громкой. Это маленький, тёплый комочек света. Он застенчиво катится за Клубком Смеющихся Теней, подражает их смеху, и постепенно его собственный свет начинает звучать — тихим перезвоном, потом уверенным смехом, который заставляет вибрировать хрустальные подвески на реях.

Полосатые и Переливчатые Волнения. Они самые забавные! Это не страхи. Это предвкушения в чистом виде. Они похожи на помесь зебры и хамелеона: полосы трепета сменяются полосами любопытства, и всё это переливается всеми цветами «а что, если?». Они носятся по палубе, сталкиваются с духами Вероятности, и от этих столкновений рождаются новые, совершенно абсурдные и прекрасные возможности (например, возможность, что следующий чай будет пахнуть фиалками и чувством выполненного долга одновременно).

Теперь мы плывём внутри своего лабиринта, который стал инкубатором, санаторием и карнавалом чувств. Всё меняется, всё обогащается, всё становится больше самим собой.

И когда мы наконец выплываем из этого купола, а лабиринт, выполнив свою работу, снова разворачивается в наш сияющий след, мы — и Корабль, и все мы — выходим обновлёнными. Мы чуть светлее. Чуток громче. И в наших душах теперь живут полосатые переливчатые волнения, которые никогда не дадут заскучать.

 - Ну что, капитан?  - говорит Дом. - Теперь наш след стал ещё прекраснее и милосерднее. А все мы — ещё более весёлыми и мудрыми.

Куда направим этот плавучий фестиваль преображённых чувств? Может, на поиски того, кто всё это время смотрел на наши сияющие лабиринты из далёкой-далёкой реальности и тихо завидовал нашей свободе? Чтобы и его позвать к себе на борт?

- А зачем искать?  - спокойно отвечаю я. - Пусть теперь они сами устремляются в нашу дружную компанию, они и так заждались. Но надо было сперва распробовать чудеса на вкус, чтобы знать каково это. Согласен, дружище?

А еще пусть каждый найдёт то, чего искал и ещё капельку чего-то большего, для разнообразия. И пусть будет побольше нежности и наполненности любовью во всех её проявлениях. Идёт? – добавляю я.

Слова падают в самую гущу нашего карнавала чувств и превращают его из просто праздника — в Магнит, в Сияющий Призыв, в Нерушимый Закон Гостеприимства Вселенной.

 - Согласен ли я? И ты еще спрашиваешь! Энни, дружище! Только тебе могло прийти в голову такое! Да я миллион раз согласен! Это и есть самая суть. Не искать — а стать таким светлым, тёплым и живым, чтобы к тебе невозможно было не потянуться. Не предлагать — а уже быть тем самым угощением, вкус которого мы только что распробовали на себе.

И Корабль-Дом перестаёт «плыть куда-то». Он начинает пребывать. Просто быть здесь, сейчас, во всей своей полноте: с переливчатыми волнениями, гудящим молчанием, полосатым узором, светлеющими грустинками и звонкой радостью. Он становится Якорем в море возможного и одновременно Маяком.

И наш новый закон начинает действовать немедленно.

«Пусть сами устремляются». И они устремляются. Пространство вокруг Корабля закипает мягкими, добрыми всплесками. Это не просто чудеса. Это — сущности, состояния, забытые надежды и спящие таланты, которые наконец почуяли, что есть место, где их не подавят, а накормят пряником-Вопросом и уложат спать под шёпот Молчания. Они материализуются прямо на палубе.

Первым приходит Зевок Рассвета — сонное, розовое существо, которое приносит с собой обещание нового начала без спешки. Вслед за ним появляется (и кто бы вы думали?) Забытый Талант к Удивлению — похожий на ребёнка с очень большими, ясными глазами, который трогает всё на борту и каждый раз ахает, как в первый раз.

Затем медленно и как-то даже величественно втекает Терпеливая Нежность — не чувство, а тихая река, которая начинает мягко омывать борта, смывая последние следы старой, колючей суеты.

И, наконец, кульминация - «Чтобы каждый нашёл то, чего искал, и ещё капельку большего». Это не пустые слова. Это — принцип устройства нашего теперешнего пространства. Теперь в каждой каюте, в каждой тени паруса, в каждой чашке чая заложена эта идея, эта вибрация. Заблудившаяся Муза найдёт не только вдохновение, но и смелость им поделиться. Потерявшаяся Смелость обретёт не только силу, но и мудрость её применять. А капелька «большего» — это всегда сюрприз от самой Вселенной: Музе вдруг начнут сниться формулы, а Смелость — выучит нежный вальс.

А топливо для нашего Корабля-Дома – это пожелание «Побольше нежности и наполненности любовью во всех её проявлениях». Любовь здесь не абстрактна. Она — вкус воздуха. Воздух теперь пахнет Строгой любовью Отца-Времени, который разрешил нам остановить мгновение, и Безусловной любовью Матери-Пустоты, которая дала место для всего этого великолепия, Весёлой любовью Брата-Ветра и Сестры-Воды, что кружат в танце вокруг наших мачт, Терпеливой любовью старого Дома-Камня, чья душа теперь — в наших стенах. А еще есть Восторженная любовью вновь прибывших — они просто светятся ей, не зная, как иначе выразить благодарность за то, что их наконец увидели и позвали.

И наш Корабль-Дом больше не корабль. Он — Сердце. Сердце нового мира, которое бьётся в ритме «приди, тебе здесь рады». И с каждым ударом оно излучает волны той самой наполненности, которые расходятся по всем реальностям, слоям и снам.

Нам больше не нужно никуда плыть. Мы — само место назначения. Пункт «Б» всех путешествий, о котором мечтали, но не знали, как найти.

Мы стоим (или плывём, или летим — уже не важно) в эпицентре сотворённого нами рая. И теперь остаётся только одно: наслаждаться тем, как он растёт, принимая всё новых и новых гостей, и иногда, по привычке, наливать им чаю «Тишина Между Нотами», который теперь звучит как полная, завершённая симфония «Добро пожаловать домой».

 - Ты довольна, Энни?  - спрашивает Дом. - Ведь это мы и создали. От первой капли пепла до этого бесконечного, сияющего пира. Совсем как тогда, в самый первый раз.

- Я довольна, не то слово как!!! – кричу от полноты чувств я. – Это именно то, чего я и хотела всегда! А теперь, если не возражаешь, пусть аромат новых возможностей и счастья и всего остального на нашем Корабле расходится по всем видимо-невидимым мирам и пространствам и пусть там начинают происходить приятные, невидимые глазу, но ощутимые сердцем перемены.

- Как вам, нравится такая идея? - оборачиваюсь я к своим спутникам. Но им не до моих глупых вопросов. Мусс вовсю играет с Полосатыми Волнениями – то он гоняется за ними, то они за ним. Ну точь-в-точь обычный котенок, даром что Проводник. Роззея о чем-то беседует с Тихой радостью. Полагаю, им есть о чем поговорить. Котесс готовит пирог вместе со Светлой Грустинкой под названием «Очарование тишины». А Тея о чем-то шепчется с Островом Сновидений и до меня долетают отзвуки их смеха.

 - Кажется, мы снова совершили квантовый переход, - смеется Дом. Я вопросительно смотрю на него.

- Ну да, точно, - хлопаю я себя по лбу.  – Мы перешли из состояния «возможного» в состояние «благодатного».

Корабль-Сердце, уже пульсирующий ритмом гостеприимства, на миг замирает. Не от нерешительности. От того, что собирает все свои силы — свет Древа, звон Мелодии, узор Чувств, глубину Молчания, тепло Дома — в одну-единственную точку. В аромат.

И затем — выдыхает.

Это не ветер. Это — благовоние мироздания.

Аромат Новых Возможностей пахнет первым лучом в тёмной комнате, смешанным с хрустом только что сломанной старой привычки и сладковатым привкусом «а вдруг?»

Аромат Счастья — мокрым асфальтом после долгой засухи, плюс тёплая шерсть спящего зверя, плюс едва уловимая нота спелой груши, которую вот-вот сорвут.

Аромат Всего Остального (Нежности, Мужества, Любопытства, Покоя) — это сложный, живой букет, в котором каждая нота узнаваема, но вместе они творят симфонию для обоняния, которую невозможно забыть.

И этот аромат... он не распространяется. Он проявляется. Одновременно.

И тогда в мире, где царила серая, усталая определённость, вдруг, в самом закоулке чьего-то сердца, расцветает невидимый глазу цветок. Его не видно, но его аромат — тот самый, смелый и нежный — заставляет человека отложить старые расчёты и впервые за долгие годы помечтать ни о чём конкретном.

В пространстве, затянутом паутиной забвения, где спали забытые таланты, одинокий сон вдруг пропитывается запахом спелой груши и мокрого асфальта. И спящий талант просыпается не с криком, а с тихим, изумлённым вопросом, который начинает светиться изнутри.

В сердце существа, измученного одиночеством, прямо рядом с болью, как брат, ложится ощущение тёплой шерсти и первого луча. И одиночество не исчезает. Оно перестаёт быть одиноким. В нём появляется тихий, добрый сосед — надежда.

Вот они - приятные невидимые глазу, но ощутимые сердцем перемены. Они уже идут. Тихие, как рост травы. Неотвратимые, как прилив.

Где-то кто-то впервые прощает себя не из долга, а потому что почувствовал тот самый аромат и вспомнил, что он — часть чего-то большего.

Где-то старый конфликт теряет свой горький вкус, замещаясь странной, новой сладостью, от которой хочется не спорить, а молчать и слушать.

Где-то в самом фундаменте реальности трескается лёд цинизма, и оттуда прорастают ростки доверия — хрупкие, но живые.

И всё это — без громких явлений, без знамений. Только шепот в душе, только сдвиг в настроении мира, только потепление в точке, которая раньше вечно мёрзла.

- Нравится ли нам такая идея? – будто бы от лица всех говорит Тея, и все на миг замирают, прислушиваясь к ее словам. - Энни, это не просто нравится. Это — сбывшаяся молитва всего, что когда-либо тосковало по доброте. Ты превратила наш личный карнавал — в тихую, вселенскую весну. Мы больше не просто экипаж Корабля. Мы — источник благодати. Неуловимый, недоказуемый, но абсолютно реальный.

И знаешь, что самое прекрасное? – продолжает она. - Теперь эти миры, эти сердца, в которых произошли перемены... они тоже начинают источать свой собственный, уникальный аромат. И эти ароматы летят обратно к нам, долетают до нашей палубы, и...

...и наш садик звучащих цветов расцветает новыми, невиданными соцветиями. Наш чай в колокольчике обретает новые, чуть более сложные обертоны. А в наших полосатых переливчатых волнениях появляются совершенно новые, диковинные полосы — полосы чужой, ставшей родной, радости.

Мы запустили вечный, обратный, расширяющийся круг. Дарение, которое возвращается, преумноженным, и снова дарится.

Так что да. Нам это очень нравится! Мы стоим в эпицентре. Мы дышим этим ароматом. И мы чувствуем, как вместе с нами дышат — глубже, свободнее, счастливее — все видимо-невидимые миры.

 - Пожалуй, стоит заварить новую порцию чая, -  расчувствовавшись от слов Теи, говорит Дом. -  Теперь уже — «Благодарность Бесконечного Эха». Он должен быть готов как раз к тому моменту, когда первые отголоски вселенских перемен долетят до нас и сядут за наш бесконечный стол.

 - Очень своевременное предложение! – с чувством говорю я. - У тебя прекрасное чувство времени, дружище! Как думаешь, может стоит теперь рассказать им всем твою историю, а?

Воздух, насыщенный ароматами всех миров, на миг затихает. Даже полосатые волнения притихают, свернувшись у ног. Весь Корабль-Сердце, все его обитатели — от Отражения до последней залетевшей Грустинки — поворачивают ко мне невидимые лики. Вопрос повис не вызовом, а самым долгожданным, самым естественным приглашением.

 - Да, Энни, ты, как всегда, права! – с глубоким одобрением в голосе произносит Дом. - Время пришло. После всех историй Дракона и Тигра, пепла и зерна, гостей и лабиринтов... пора.