Алтайский бузульник

Интересно, остались  ли на Земле растения сами по себе? Вряд ли. Все они многократно описаны, порой под разными именами, все занесены в определители, у всех имена на латинском языке, а кое-кто получил множество имен от народа. Но есть растения,  буквально пронизанные историей и культурой, не обязательно они носители каких либо ценностей, пищевых или лекарственных. Просто порой их родина уникальное место на Земле, куда сегодня стремятся тысячи туристов, конечно, не для того, чтобы насладиться видом этих растений. Обычно дикие травы не замечают. Таков Алтай и алтайский бузульник.
Отличить бузульник от других растений легко. В Сибири растения эти в рост человека, на Алтае поменьше, но у всех в начале лета ярко-желтые соцветия привлекают внимания. Из розетки цельных листьев у земли поднимает почти голый цветонос с кистью корзинок.  В корзинке несколько цветков. В середине невзрачные трубочки,  а по краям язычковые цветы с отгибами. В народе бузулники так и называют – язычки.  У всех крестовников корзинки такие же, только листья часто рассеченные. Двести лет назад родственников разделили. Кстати, это проделал последний астроном в роде Кассини, ставший ботаником.  Крестовники жмутся к Средиземному морю, их много, а бузульники азиаты, их гораздо меньше. Но говорят, Алтай не только центр Азии, но и центр мира.  Все ботаники стремятся на Алтай.

Первым настоящим профессором ботаники был Карл Ледебур из Дерпта. С учениками он приехал на Алтай, чтобы создать  со временем флору России. Все записи он и его ученики делали на немецком языке, перевели их совсем недавно, но вот огромный гербарий алтайских трав стал известен всему миру. Один экземпляр каждого собранного вида Ледебур подарил Барнаулу. Гербарий этот пролежал  в местном краеведческом музее, пока за ветхостью и бесхозностью его не выкинули. Начались революции  и войны. Кому нужны дикие растения? Гербарий Ледебура был столь огромен, что определить его богатства одному ученому было не под силу, пришлось привлечь знаменитых ботаников, а кто в Европе был самым знаменитым? Конечно Декандоль,  свидетель Французской революции, собеседник  Антуана Де Жюссьё,  и Ламарка, и Кювье,  и Дефонтена. Для Декандоля на родине в Женеве в университете создали специальную кафедру и курс лекций, его многотысячный гербарий до сего дня хранится в доме, где он жил, превращенным в музей. Говорят,  имя веку дает ученый. Века Ньютона, Эйнштейна, Дарвина.  Век Дарвина был веком великих ботаников, да и сам он, может,  не желая того, был ботаником. Декандоль разбирал гербарий Ледебура и стал крестным отцом нашего  алтайского бузульника.

Конечно, на Алтае после Ледебура побывало много ботаников, они тоже собирали гербарии и писали книги, но ведь у нас в памяти навсегда остаются лично значимые имена, особенно если узнали их  в школьные годы. Павла Смирнова я никогда не видел, хотя мог познакомиться, на биофаке университета я был несколько раз.  Но вот его книга в твердом зеленом переплете всегда лежала в моей полевой сумке.  «Флора Приокско-Террасного заповедника» В заповеднике я был много раз, и с друзьями и один. Нет на земле места более удивительного. Смирнов, называл ее Лужковской флорой, другие  Окской , если вы хотите познакомится со степными растениями под Москвой, поезжайте под древний Серпухов, надеюсь, пресловутые зубры вас не привлекают. Путешествуя с севера на юг, за какие-то пять километров вы побываете во всех сообществах Подмосковья, от клюквенных еловых болот, до сосновых боров, липовых лесов, дубрав, и, наконец, степей.  Обо всех растениях заповедника рассказано во флоре, скорее поэме, чем определителе. Как все великие ботаники, Смирнов не мог не побывать на Алтае. Но привез он оттуда нечто большее, чем огромный гербарий. Да простит меня читатель за это редкое,  древнее, забытое слово, столь сегодня неуместное в миниатюрах – эксикат. Эксикат это гербарий засушенных растений, но не в виде коробок, а в виде книги. Эксикаты создавали для рассылки всем великим ботаникам. ,  небольшим тиражом, Смирнов для Алтая  создал сто номеров. Раскроешь эксикат, а там, на странице засушенное растение. Никакой рисунок акварелью, никакая фотография никогда не заменят естественное растение. Увы, сегодня эксикаты и в музеях не всегда увидишь. А Смирнов алтайские эксикаты создавал

Но вернемся к Ледебуру. Его ученик Александр Бунге дошел по Алтаю до Телецкого озера. На будущем Чуйском тракте он побывал в тех же местах, где наша группа туристов, даже на Гейзерном озере, которого тогда может, и не было. Сегодня к гейзерному озеру ведет деревчнная тропа. Мы пришлик озеру в сумерки, а когда возвращались, попали в лучшее место на Алтае, которое туристы проходят, не замечая. Представьте мокрый луг, почти болото среди гор. И это болото покрыто тысячами золотых  бузульников, а между ними, для акцента, наверное,  выросли сотни диких розовых солончаковых орхидей.  Мы торопились на турбазу, но утром выглянулао солнце и за поляной бузульников мы увидели густой пихтовый лес, кедры и далекий Северо-Чуйский хребет, покрытый вечными снегами. Нет места на Земле более великолепного.

Надеюсь, я убелил вас, читатель, что любое дикое растение пронизано  нашей культурой, имеет свою неповторимую свою историю, что переплетается  с нашей историей. Это может быть любое растение, но хорошо, что на Алтае мы встретили тебя, скромный золотой бузульник.