Глава 20. Отступники

Глава 20. Отступники

Карта Таро XX: Суд — пробуждение, искупление, неизбежность выбора. Но суд бывает не только над живыми, но и над мёртвыми, и над теми, кто предал однажды.

---

Историю рассказала бабушкина тетрадь.

Олег привёз её наутро после того, как Алексей поведал легенду о Путнике и детях. Тетрадь лежала на самом дне старого сундука, который бабушка завещала внуку «на крайний случай». Случай настал.

— Она велела отдать, если книга вернётся в семью, — сказал Олег, протягивая потрёпанный блокнот Кате. — Там всё написано. Про общину, про тех, кто пришёл после, про...

Он запнулся.

— Про что?

— Про предательство.

Катя раскрыла тетрадь. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком — бабушка всегда писала аккуратно, даже в личных записях. Но чем дальше она читала, тем быстрее бежали строки, будто рука не поспевала за мыслью.

— Читай вслух, — попросила Лиза. — Мы имеем право знать.

Катя кивнула и начала:

---

«1921 год. Голод. Разруха. Община наша почти распалась. Егор Ильич умер от тифа ещё в прошлом году. Дети выросли, разъехались. Остались только мы — старики да несколько женщин с младенцами.

Я думала, книга больше не понадобится. Хранила её на чердаке, в старом сундуке, переложив тряпьём. Иногда доставала, гладила обложку, вспоминала Путника и его страшные глаза. Он говорил, что книга выбирает чистых. Видно, я уже не чистая была — слишком много всего пережила, слишком много видела.

А потом пришли они.

Четверо. Молодые, злые, голодные до власти. Бывшие наши же — те, кто когда-то жил в общине, а потом ушёл в город, нахватался там новых идей. Они знали про книгу. Знали от стариков, которые когда-то видели Путника и слышали наш разговор. Знали и хотели заполучить.

— Отдай, бабка, — сказал главарь, длинный, тощий, с бегающими глазами. — Всё равно не убережёшь. А мы с ней горы свернём. Мир переделаем.

— Не для того она дана, — ответила я. — Не для переделки мира. Для равновесия.

— Равновесие! — засмеялся он. — Кому оно нужно, это равновесие? Сильные должны править. Слабые — подчиняться. А книга даст силу.

— Она не даст. Она только берёт.

— Не учи, бабка. Давай сюда.

Они обыскали весь дом. Перевернули всё вверх дном. Но книгу не нашли — я её ещё до их прихода в лес унесла, в дупло спрятала, где ещё с детства тайник был.

Злые ушли, пригрозив вернуться. А я сидела и думала: что же делать? Они не успокоятся. Будут искать, пытать, может, убьют. А книгу найдут — и тогда... тогда Путник говорил про врата. Про тьму, которую нельзя выпускать.

Я решила: надо передать. Найти того, кто сможет уберечь лучше меня.

И я пошла в город.

Там жила моя дальняя родственница, молодая девушка, совсем ещё зелёная. Но в ней была та же чистота, что когда-то во мне. Я пришла к ней ночью, отдала книгу и сказала: "Береги. Передашь дальше, когда придёт время. А если спросят — ничего не знаешь".

Она испугалась, но взяла. Спрятала под подол, унесла в свою комнатушку.

Я вернулась в общину. И на следующий день они пришли снова.

— Где книга? — спросил главарь.

— Нету, — ответила я. — Ушла. Далеко. Не найдёте.

Он ударил меня. Первый раз в жизни меня ударил мужчина. Я упала, но молчала.

— Где книга? — ещё раз.

— Не скажу.

Тогда они взяли мою соседку, старую Марфу, которая ничего не знала. Приставили нож к горлу.

— Скажешь — отпустим. Нет — она умрёт.

Я молчала. Марфа смотрела на меня и молчала тоже. Она знала: если книга попадёт к ним, погибнут многие. Лучше одна смерть, чем сотни.

Они не убили. Только покалечили. Марфа потом год ходила с перевязанной рукой. Но книгу мы отстояли.

А через месяц пришла весть: главаря и его людей нашли мёртвыми в лесу. Лошади их разбежались, лица были белые, глаза открытые. Врач сказал — разрыв сердца. Все четверо, одновременно, в разных местах. Так не бывает.

Но мы знали: бывает. Книга защищает своих. Не силой — правдой. Те, кто идёт против неё со злом, получают зло обратно. Таким был суд.

Справедливый? Не знаю. Но другой нам не дано».

---

Катя закрыла тетрадь.

В комнате было тихо. Даже снег за окном, казалось, перестал падать.

— Они умерли от разрыва сердца, — медленно проговорил Олег. — Все четверо. В один день.

— Книга их убила, — сказал Алексей. — Не сама, конечно. Но те, кто её охраняет... они есть всегда. Первая, Всадники Ночи, другие силы. Они не вмешиваются, пока равновесие не нарушается. А эти четверо нарушили.

— Но Всадники... они же охотятся за книгой сами.

— Всадники — другое. Они хотят открыть двери. А эти хотели использовать книгу для власти. Это разные вещи. И наказываются по-разному.

Лиза подошла к окну, посмотрела на заснеженный город.

— Значит, книга не просто артефакт. Она — центр системы. И любое посягательство на неё...

— Вызывает ответ, — закончил Алексей. — Всегда. Вопрос только в том, какой.

— А мы? — спросил Слава. — Мы посягаем?

— Мы храним. Это разные вещи.

Катя снова открыла тетрадь, перелистнула несколько страниц. В самом конце, на последнем листе, была приписка, сделанная уже другим почерком — дрожащим, старческим:

«Если ты читаешь это, внучек, значит, книга снова в нашей семье. Знай: те, кто хотел её украсть, не все умерли тогда. Был пятый. Тот, кто стоял в стороне и смотрел. Он не участвовал, не брал греха на душу. Но он знал. И он выжил. У него могли остаться дети. Или внуки. И они могут помнить. Могут искать. Будь осторожен. Суд ещё не окончен. Он только отсрочен».

Катя подняла глаза.

— Был пятый.

— Что? — переспросил Олег.

— Тот, кто стоял в стороне. Он выжил. И у него могли быть потомки.

— Думаешь, они до сих пор ищут?

— Бабушка думала. Иначе не написала бы.

Алексей сжал шпагу.

— Значит, у нас не только Всадники и Дмитрий. У нас есть ещё неизвестный враг. Кровный. Мстительный.

— Или не мстительный. Может, он просто хочет завершить начатое.

— Это хуже.

Катя посмотрела на гримуар. Тот лежал спокойно, но Катя чувствовала: он ждёт. Знает больше, чем говорит.

— Мы должны узнать, кто он, — сказала она. — Где искать?

В этот момент в дверь постучали.

Все замерли.

— Кто там? — крикнул Слава.

Тишина. Потом ещё стук — настойчивее.

Алексей бесшумно подошёл к двери, заглянул в глазок. Лицо его изменилось.

— Там никого, — сказал он. — Но на пороге лежит конверт.

Он открыл дверь, поднял конверт. Обычный, почтовый, без марки и обратного адреса. Внутри — один лист бумаги.

И одно предложение, напечатанное на машинке:

«Пятый ждёт. Настало время закончить старый спор. Приходи одна, Хранительница. Иначе все, кого ты любишь, умрут. Место ты знаешь. Время — сегодня, в полночь. Тот самый лес, где когда-то стояла община».

Катя прочитала вслух.

— Не ходи, — сказал Слава. — Это ловушка.

— Знаю. — Катя сжала бумагу. — Но если не пойду, он придёт за вами. За всеми.

— Мы пойдём с тобой, — твёрдо сказал Алексей.

— Нет. Он сказал — одна. Значит, одна. Но вы будете рядом. Спрячетесь. Если что — успеете.

— А если не успеем?

— Тогда книга перейдёт к следующему. Олегу. Или тебе. Или Ире. Вы знаете, что делать.

Катя говорила спокойно, но внутри у неё всё дрожало. Она чувствовала: сегодня решится что-то важное. Может быть, судьба не только её, но и всех, кто был до неё. Начиная с той самой общины, где когда-то прятали книгу от злых людей.

Она подошла к окну. За стеклом падал снег — всё так же, как в ту ночь, когда она впервые увидела гримуар.

— Я готова, — сказала она тихо. — Пусть приходит.

Книга Ночи переворачивала двадцатую страницу. Суд приближался.