Вот так

- Дядя Лосев, а это правда, что между мужчинами и женщинами тоже идут войны? – Верка заранее подпоясалась.
- Непрерывные и нескончаемые, - эта тема академику Лосеву была неинтересна.
- Отчего же? Поведайте аудитории, а мы послушаем, - Ирина Васильевна приготовилась слушать.
- Тетя Ира, а вам-то зачем? Из вас же песок сыпется, - Верка сразу с места в карьер.
- Деточка, это не песок, а кладезь мудрости, - Ирина Васильевна была уверена. – Берите сколько сможете. Где ваши лопаты, корзины, самосвалы?
- Лосев, - Галина Ермолаевна вышла на татами. – Война так война. Приступим! – Галина Ермолавна вся в марафете и на шпильках.
- Приступим! – академик Лосев тоже в броне – в обвисших кальсонах и дырявых носках.
- Кто победит? – шепотом спросила Верка и в этот момент академик Лосев пёрнул.
- Туше! – торжественно произнесла Ирина Васильевна.
- Сдаюсь! – Галина Ермолаевна замахала руками.
- В каждые времена отношения полов характеризуются своими особенностями, признаками и запахами, - профессор Евпатий блеснул познаниями. – Помню, как-то в молодости…
- Вы были молодым? – недоверчиво спросила Верка.
- Я из вежливости выходил покурить на улицу, но часто меня просили курить в комнате и подавали пепельницу, объясняя: "чтобы мужчиной пахло в доме".  Эта фраза многое говорит о роли мужчины в жизни женщин. Хозяйство, рождение и воспитание ребенка, и комод с мужчиной. Или хотя бы запах.
- Тетя Галя, - Верка была в ужасе. – Это правда?
- Такая наша женская доля, - Галина Ермолаевна было пригорюнилась. – Как наши деды и прадеды завещали.
- Мракобесие! – Верка разошлась не на шутку. – Долой паранджу!
- Вечная война, но победителей в ней нет, - Ирина Васильевна стала читать Камасутру.
- Тетя Ира, что значит, вечная?
- Забей, - Ирина Васильевна с сожалением закрыла Камасутру. – Мужик – это судьба. Несколько комбинаций, но тысячи вариаций. Связки, смычки, случки…
- Мне практические знания нужны. – Верка готовилась встретить врага во всеоружии.
- В отношениях ты можешь быть преступником, а можешь, жертвой, начальником или подчиненной, хозяйкой или служанкой, рабовладельцем или рабыней, но связка работает только в том случае, если ты принимаешь ее, а ты принимаешь ее бессознательно, потому что это социальные связки. Преступник ведет себя как преступник, потому что жертва ведет себя как жертва или как взбунтовавшаяся жертва. Начальник ведет себя как начальник, потому что ты, встречаясь с начальником, ведешь себя как подчиненная. А если ты считаешь, что перед тобой хозяин, то ведешь себя как служанка…
- Это из вашего личного альбома воспоминаний?
- Если ты не принимаешь эти правила, значит, ты не вступаешь в отношения, или люди не знают, как себя вести с тобой. Ты не посылаешь сигналы обществу. Для достижения успехов в обществе нужно знать и уметь применять этикет социальных связок, сигналов, знаков…
- Я не хочу быть жертвой, - это Верка знала точно.
- Люди не хотят быть обманутыми, но все равно становятся жертвами мошенников, - добавил профессор Евпатий.
- В половой войне все средства хороши, - Галина Ермолаевна не отставала от Евпатия. – Побеждает не сильнейший, а хитрейший. И такие есть среди мужчин и женщин, и вроде любят, искренни, но человеку становится все хуже и хуже, и полный капец.
- Среди ребят – это часто смазливые, простоватые, но умело использующие женские слабости и чувства, - все делились своим жизненным опытом. - Если ради денег – это еще полбеды, но может быть и зависть, что женщина успешнее, талантливее, обожаемая всеми. Таких берегись, но вряд ли это поможет.
- Тетя Ира, почему от вас только один негатив? Ведь есть примеры прекрасной любви Ромео и Джульетты, Лейлы и Меджнуна, Джимми и Чачи.
- Царство им небесное, горемышным. Жила лет пятнадцать назад одна известная британская певица, но на ее беду попался ей парнишка-наркоман, и подсадил ее на наркотики из зависти. Это же кайф, когда ничтожество убивает жизнь талантливого партнера. Зависть в войне полов весьма частый мотив. В итоге звезда закатилась в двадцать семь лет, на миг вспыхнув на небосклоне. А подонок живет.
- Позвольте, - профессор Евпатий заступился за свой гендер. – Женщины в этом плане намного производительнее и результативнее мужчин.
- Никто не знает, что лучше и когда, - Ирина Васильевна протянула Верке Камасутру. – Верь в себя.
- И я стану такой же ведьмой как вы?
- Диалектикус морес, как сказал бы наш профессор Евпатий, - Ирина Васильевна имела в виду профессора Евпатия. – Вот и знакомые меня осуждают, мол, слушаю, смотрю, а потом пишу ведьмины пасквили.
- Согласна, - Галина Ермолаевна подняла руку как на голосовании.
- А я подумала… Вы делаете пакости, не скрываясь, у меня на виду, и почему-то уверены, что я буду молчать, как в связке начальник-подчиненный? Из коллективного чувства? А вот нате, выкусите. У меня нет начальников. Я даю вам выбор… не вы мне…
- Дядя Евпатий, - Верке было неинтересно. – А вы бегали за девчонками?
- Как-то двое подростков-хулиганов, - Ирина Васильевна открыла альбом воспоминаний на десятой странице. – Затеяли опасную игру, в которой дети могли пострадать. Хорошие ребята возмущались, но ни у кого не хватило смелости сказать старшим. Никто не хотел быть ябедой, не по-пацански, даже ценой возможной трагедии с кем-то из детей. Я вышла и при всех сказала и показала пальцем на хулиганов. Хулиганы заюлили, хорошие ребята сразу осмелели и больше такого не повторялось. Меня никто не заметил, будто и не было. Ребята уладили между собой конфликт, никто не стал предателем и стукачом. А мне плевать на коллективные чувства ответственности… Сто харчков. Были еще похожие случаи…
- Ради красного словца? – Галина Ермолаевна вспомнила поговорку. – Я всегда знала, что ты стукачка. Странно, что ты еще жива.
- Диалектика. Если признать меня стукачкой, надо признать, что человек совершил нехороший поступок. А стукач, в народной мифологии товарищеского локтя, стучит только на хороших людей. Иначе абсурд. Лучше представить будто меня никогда не существовало.
- Когда? – Евпатий стал вспоминать.
- Не сейчас, а лет шестьдесят назад.
- Я не помню, что было вчера, не то, что шестьдесят лет назад.
- А вы дядя Лосев?
- Однозначно, нет, - Лосев отвечал не задумываясь. – Я принадлежу науке и коллайдеру.
- Здесь, что – одни ненормальные собрались? – Верка сделала оговорку по Фрейду.
- Деточка, Лосев считает бегать за девчонками ниже своего достоинства, - пояснила Ирина Васильевна. – А наличие соперников как оскорбление интеллекта. Лосев, я права?
- Вынужден признать, - академик Лосев включил калькулятор. – Наличие двух соперников означает понижение интеллекта избранницы на пятьдесят процентов. Трех – на треть…
- А десять – полное отсутствие? – Верка считала быстрее калькулятора.
- Да, – подтвердил дешифратор. – Я тоже не бегаю за подружками-калькуляторшами.
- Господа, а вы обратили внимание, что зачистка звезд, знаковых творческих личностей, живых символов и легенд происходила не только в России, но и во всем мире примерно в одно и то же время? – эту закономерность академику Лосеву явно подсказал дешифратор.
- Значит, среди присутствующих нет мало-мальски значимых людей? – Верка, в первую очередь, имела в виду тетю Иру.
- Заметила, - приняла вызов Ирина Васильевна. – Уйду я от вас.
- Но ведь война еще не закончилась? – Верка поторопилась с тетей Ирой.
- И кремлины грозятся страшными карами, если мы не испугаемся, - Галина Ермолаевна пыталась изобразить страх.
- Плевать, - Ирина Васильевна собирала саквояж.
- Тогда напоследок скажите, тетя Ира, что там с самозванцем, почему нет народных героев типа Пугачева, батьки Махно и про транзит с переговорами, - Верка всегда отличалась практичностью.
- Я чё, попугай, всякий раз повторять одно и то же? – Ирина Васильевна раздумывала класть плойку в саквояж или оставить. – То, что процессы носят всемирный характер это да. Сейчас мир погрузился в систему тотальной лжи. Борьба идет не с помощью правды как оружия. Оружием стала ложь.
- Значит, труп, который сдох – не сдох?  - Верка имела в виду труп, который сдох.
- Отличный пример, - Ирина Васильевна решила брать. Это про плойку. – Самозванец и мировое молчание наглядно доказывают, что ложь стала мировым явлением. Попав в паутину лжи, страны не могут из нее выбраться и только глубже погружаются в ее пучины. Даже Украина, для которой это могло бы стать спасением, отвергает факт смерти трупа. Потому что это потеря власти, потому что ничуть не лучше москалей, потому что в системе лжи правда априори проигрывает.
- Я не понимаю, вашу гипотезу о самозванце, - академик Лосев пожал плечами. – Вы повторяете, действительно, как попугай, эту бредовую идею за профессором с генералом.
- Разве заметно, что я могу за кем–то повторять? – теперь предстоял трудный выбор между белыми и красными босоножками. – Ко мне поступает информация, и я ее проверяю. Это обычное дело в науке. Проверить данные своих коллег. Я проверила и убедилась, что это так – труп сдох. Эмпирическим путем определив дату, которая совпала с настоящей, о которой я узнала позже. Другое дело, что всем наплевать на это событие, и из него ничего не следует. Ложь покрывает ложь. Никому не хочется стать белой вороной и лишиться места у корыта. Много ли на свете профессиональных музыкантов, шахматистов, и так далее? Когда люди, у которых отсутствует музыкальный слух, смеются над Шопеном, Бетховеном….
- Оппозиция не признает, что труп сдох, ссылаясь на свои источники из кремля, - ловко подметил профессор Евпатий. – Хихикают.
- И какой вывод? – Ирина Васильевна решила сегодня не горячиться и не обзывать всех дебилами.
- Значит, труп жив, - подсказала Галина Ермолаевна.
- Значит, им сливают дезу из кремля, или они сами шпионы под видом оппозиционеров.
- Все?
- Абсолютно, но есть среди них и дурачки для прикрытия, - Ирина Васильевна решительно отставила белые босоножки и положила красные. – Никто даже не пытается вырваться из паутины лжи – ждут.
- Значит, революции не будет? – Верка расстроилась.
- Чем хороша жизнь? Тем, что никто и никогда не знает, что будет завтра, - Ирина Васильевна считала себя исключением. – Ни старцы, ни шаманы, ни кремлины. Я уже говорила, что мозг держит в мозгах несколько вариантов, один из которых эгу кажется наиболее вероятным, но когда он не сбывается, мозг легко заменяет его на другой, третий, десятый и получается, что все произошло так, как человек и планировал. Да, для революции нет ни единого шанса – ноль целых ноль десятых. Но скажите это богу, истории, эволюции. Бог посмеется, История ответит, что никогда такого не было, а Эволюция покажет пальцем на муравьев, где залогом правильного движения в нужную сторону является разнонаправленность усилий движения.

Прогнозы строятся на информации внутри системы, где все привычно и знакомо – сто, тысяча, сто тысяч – пусто. Но за пределами системы режима – миллионы. Удобно утешать себя, что они запуганы, деградировали, не пройдут ваш кастинг… А с чего вы решили, что они стоят к вам в очередь? Человек часто строит ложные закономерности, причины и следствия, на основе которых выстраивает типа научную картину мира. Когда что-то не совпадает мозг подбирает другой вариант, где все совпадает. Поэтому нам кажется, что закономерности, исторические параллели работают, движение по спирали и прочая чепуха, которые не более, чем игра воображения...
- Тетя Ира, мы ждем, когда вы поднимете восстание, чтобы встать под ваши лозунги и кричалки, Верка достала громкоговоритель. – Только не говорите, что вы устали, что вам этого не нужно.
- Мне это не нужно. Да, я могу. Но зачем и для кого? Умный не делает, как надо, умный делает, как правильно. Часто - это совершенно разные и противоположные вещи. Восстание? Для кого? Для народа? Для какого народа? В социуме которого я живу? – Да пусть их чморят еще раз в десять больше, в тысячу, чем сейчас. Я не богиня, чтобы решать, кто и сколько заслужил. Представь, что у тебя на огороде сорняки. Ты прополола, окучила и что? Больше сорняков никогда не будет? Больше не надо окучивать, сами булки будут расти на деревьях? Кончится эта война и наступит вечный мир? Добро победит зло раз и навсегда? Два бандита дерутся, а победит добро? В мировой системе лжи наступит мир и правда? В системе, где попраны все моральные и нравственные ценности человечества, что-то решает победа одной из сторон? Какая разница, победит большее или меньшее зло? Все равны бесплатно и на бумаге, а система правосудия стоит денег. Эпоха войн только начинается и ложь ее двигатель.
- Сидеть, сложа руки?
- Делать правильные ходы, - Ирина Васильевна почти собрала саквояж.
- Вы знаете, что будет завтра? – прямой вопрос от Верки.
- Знаю.
- Точно?
- Абсолютно.
- Что?
- Не знаю, и знаю это точно и абсолютно.
- Приехали.
- Она всегда так, - пояснила Галина Ермолаевна обществу. – Чтобы не спросили – она не знает.
- Есть такой грех, - Ирина Васильевна хотела окунуться в прошлое, но передумала. – Даже будучи лучшим специалистом в своем деле, я всегда на собеседованиях на вопрос, что я умею, отвечала – не знаю. Даже, как держать лопату или набрать ведро воды.
- Почему? Комплекс неуверенности? – академик Лосев. - Или гордыня?
- Не знаю, может быть. В жизни все может случиться. Никогда нельзя быть уверенным точно.
- Могу догадаться, что вы не прошли ни одного собеседования? – академик Лосев догадался.
- Верно, кроме тех, где не задавали дурацких вопросов, или не обращали внимание на мои ответы. А там, где я давала стопроцентно правильные ответы меня все равно не брали, потому что отбор в обществе идет по иным критериям - по коллективному, социальному, национальному, интеллектуальному чувству локтя.
- Тетя Галя, как вы живете с тетей Ирой? У нее же все - хохлы, чурки и дебилы. Это же с ума можно сойти!
- А кто сказал, что нет? – подтвердила Галина Ермолаевна.
- А еще, - Верка решилась спросить. – Как мне не думать о плохом? Иногда полночи не спишь, неделями не можешь забыть обиду, случай.
- Просто забудь, - Галина Ермолаевна.
- Пыталась. Не получается.
- Подставь левую щеку, - Евпатий.
- Подставляла. Только хуже.
- Понять и простить, - академик Лосев.
- Пробовала. И медитация, и считать слоников, и молилась, и просто не думать, и кумбая пела, и еще сто способов и заговоров…
- Подходи к проблемам практически, - Ирина Васильевна от саквояжа перешла к сумочке.
- Теоретически?
- Для начала - прочисти уши, - Ирина Васильевна приступила к поискам. – Не то. Чтобы остановить психическое действие – нужно психическое противодействие. Так как, социальную физическую причину часто мы не можем устранить, как-то режим, судью, врача, недруга - ошибочно полагать, что нужно лучше защищаться, типа, а мне не больно, а мне все равно, так как это не прекращает действий в вашу сторону. Внешнее негативное действие создает, как продолжение, внутри вас психическое действие, с которым вы пытаетесь бороться. Все дело в том, что теперь это уже ваше психическое действие, а значит, вы боретесь сами с собой, грызете сами себя. Внешний источник лишь включил ваш механизм самоуничтожения. Разумеется, вы справитесь, но не потому, что поможет один из советов из серии "не думать", а потому, что вы либо обессилите, чтобы продолжать, и на время забудете, или появится новый более сильный источник извне. Это обрекает вас постоянно быть нервной в попытках убежать от собственной тени…
- Тетя Ира, это понятно. Лучше скажите, что делать? Есть какое-то заклинание? Гимнастика, "живите дружно"?
- Естественно, - Ирина Васильевна постепенно подходила к сути проблемы. – Надо понять, что внешние атаки на вас будут постоянно, не потому что мир жесток и несправедлив, а потому что это источник энергии, источник существования, как ротор и статор, как высекание искр. Остановка – смерть…
- А значит? – Верка решила поторопить Ирина Васильевну.
- Все как в автомобиле. Инжектор, электронный блок управления типа мозг… Нашла! – Ирина Васильевна достала зеркальце. – Нападение на вас всегда неожиданно, потому что вы обороняетесь, готовы обороняться, настроены на оборону. Ваши вирусы дремлют внутри вас и ждут внешней команды, а потом и вашей. Способ мне подсказал наш бригадир, в бытность мою работы на заводе.
- Дядя Лосев, я так больше не могу! – Верка готова была взорваться.
- Действительно, - академик Лосев обратился к Ирине Васильевне. – Нам-то все равно, мы не слушаем, но для мадмуазели это важно. Хотя бы чуть-чуть покороче.
- Чтобы погасить в себе внутреннее раздражение на корню, дабы оно не распространялось и не поедало вас изнутри, направьте на внешний источник столько воображаемого яду, сколько сможете. Это как? – спросила я бригадира. - Ну, представь, что ты берешь кирпич и бьешь по голове десять раз. – Почему десять? – спросила я. - Потому что там останется только месиво, а раздражение пройдет после пяти. Или вспори живот. - А дети? Я же мать? – Без исключения и количества. Если ты женщина, то вместо топора можешь использовать бензопилу или кухонный комбайн, или спицы для глаз… Включи воображение. Не бойся своего воображения.
- Любопытно, - Евпатий услышал только последнюю фразу.
- И как? – Галина Ермолаевна на всякий случай надела солнцезащитные очки.
- Все мои неврозы прошли. Разговаривая с начальством, я представляла, что варю холодец из свиных рож, или разделываю мясо для борща. На всё про всё меньше минуты. Случайные прохожие, дети, старики – мир стал прекрасен и снова заиграл добрыми красками. Проблемы стали занимать не меньше полминуты в день. Инжектор стал работать самостоятельно, воображение включалось, если случай был тяжелым, но и тут было достаточно пяти-десяти секунд.
- А я удивлялась, почему ты все время улыбаешься, - Галина Ермолаевна все поняла. - С холодными глазами.
- А я, - Верка заговорила открытым текстом. – Жду, когда вы. Тетя Ира, наконец, соберете саквояж и уйдете от нас, как обещали.
- А лак для ногтей подойдет для воображения? - Пути мышления Галины Ермолаевны неисповедимы.
- Только для тех, кто достиг просветления, - Ирина Васильевна была поражена смелостью своей подруги.
- Обычный лак? – Верка удивилась. – Только для просветленных?
- Сначала представителя источника воображения разрезают на одинаковые кубики размером с игральные кости. Затем берется лак для ногтей и, глядя на него, совершают медитацию. Ом! – Ирина Васильевна закрыла сумочку. – Все, мне пора.
- И я с тобой, - Галина Ермолаевна налегке.