две встречи в поезде

Я возвращалась из командировки. Погода стояла не лётная, пришлось воспользоваться услугами железнодорожного транспорта, но это даже хорошо, никогда не ездила поездом зимой и вот представился случай.

Попутчиков не было. Я смотрела в вагонное окно, наблюдая проплывающие мимо зимние пейзажи…  Стук колёс всё больше напоминал колыбельную и «дремота сладкая моих коснулась глаз…»
Поезд остановился на какой-то станции, через несколько минут в купе ввалилось нечто объёмное и заснеженное. Обдав меня морозным воздухом и бесцеремонно стряхнув прямо в проход между нижними полками снег с одежды, с шумом стало внедрять свои вещи в багажное отделение. Поезд тронулся, нечто плюхнулось на место, согласно купленному билету и белозубо улыбнулось.
Оказалось – это совсем не нечто, а очень хорошенькая женщина, с милыми ямочками на пухленьких щёчках, вокруг головы русая коса, ни дать, ни взять – игрушка из Дымково!
Немного освоившись, женщина достала съестные припасы, попросила чай у проводницы, пригласила меня трапезничать. Так и сказала: «Давай трапезничать». Говор у неё был интересный, оказалось уроженка Урала.
Она совершенно обаяла меня милой простотой. И красивым именем Павла.
- Ты куда едешь? – спросила попутчица.
- Домой.
- А откуда?
-Из Екатеринбурга?
-Чё там делала?
-Была в командировке.
-Ну и как там в Свердловске-то?
 -Мне понравилось.
-Рассказывай, - Павла устроилась поудобнее, глаза горели любопытством.
Всё в этой женщине было просто и ненавязчиво, мы как-то органично перешли на «Ты». По-моему, на «Вы» и не были.
Она располагала к себе, её манера общения не вызывала отторжения.
Я начала рассказ.
- Днём работа и только работа, но вечерами появлялось свободное время. Решила посетить оперный театр. Представляешь, повезло купила билет с рук, партер, тринадцатый ряд, опера «Евгений Онегин.» 
Когда вошла в зал очень удивилась, что тринадцатый ряд - последний. В моём городе в оперном театре зрительный зал много больше.
Екатеринбургский театр ещё царский, построен, кажется, в 1912 году, с уютными ложами, бенуарами.  Акустика великолепная, голоса отличные.
Затем рассказала про музей Каслинского литья, театр оперетты.
Неподдельный интерес спутницы подвиг рассказать о сути командировки. О плюсах и минусах работы и общения с американскими коллегами.
После рассказа Павла вздохнув изрекла: «Везде эти американцы. Нужны они нам? Без них разве не обойтись?»
Потом резюмировала: американцы притворяются друзьями, а сами смотрят как напакостить.
Детская наивность и безаппеляционность соседки по купе удивляли и умиляли.
Павла задумавшись отвернулась к окну. Потом тихо заговорила:
- Я со школы про Онегина помню. Знаешь, как обидно было за Татьяну. Она всей душой, а он ей от ворот поворот. Несправедливо. И друга застрелил. Плохой человек. Потом, когда Татьяну снова увидел, забегал, решил с пути сбить, а она его отшила. Сильная женщина. Хоть и влюблена была без памяти, а подличать не захотела. Уважаю!
- Ты не совсем права. Онегин с Татьяной поступил благородно, не стал пользоваться её откровенностью. По-джентльменски объяснил: не готов жениться.  Брак станет тяжким бременем для обоих.
Что касается Ленского, совершенно согласна, поступил подло. Спровоцировал скандал и хладнокровно убил.
- Как же можно отталкивать того, кто крепко любит?! – негодовала Павла.
- Человек, которого полюбили и не испытывающий ответных чувств ничего не должен тому, кто любит. Понимаешь?
- А если которого не любят страдает, мучается?!
- Его проблемы.
- Ты зря так говоришь, жалости в тебе нет.
- Любовь и жалость не одно и то же. Ты сможешь жить с человеком из жалости?
- Я так и живу.
Никола мой прохода не давал, даже плакал. Мамка говорила: «Пожалей ты его, он парень хороший. У меня сердце разрывается смотреть на его страдания.»
Обвенчались. Пятнадцать лет живём, сынов рОстим.
- Ты счастлива?
- Не пьёт, деньги зарабатывает, хозяйственный, всё в дом. Знаешь, как мне бабы завидуют… - самодовольно улыбнулась Павла.
- Я про счастье спросила.
- А разве это не счастье? Из любови шубу не сошьешь и на кусок не намажешь. У меня была любовь, да я за немилого пошла…
А жизнь показала, что правильно сделала.  После нашей с Николой свадьбы уехал любимый в город, в институт поступил. Сейчас там же в городе живёт, инженером работает, зарабатывает, наверное, немного. Сколько раз с женой приезжал, на ней ни серёжек золотых, ни цепочки. У них только колечки обручальные.
За ручку возьмутся, то на реку идут, то в лес и всё говорят, говорят. Воркуют, смеются, слышала, как он стихи ей читал, лучше бы туфлёшки новые справил, а то всё в одних и тех же приезжает. Вот тебе и любовь.
- Павла, ты о материальном!
У твоего бывшего жениха, судя по рассказу, всё сложилось. Есть обоюдное чувство, взаимопонимание, а это такие ценности, которые за деньги не купишь.  Его жене, по-моему, всё равно в чём по полям, да лесам ходить, лишь бы с ним за ручку.
- Врёшь! Неправда это!
Знаешь, сколько мы с Николой добра нажили?! И мне и ему от этого хорошо. В этом и счастье. А с голым задом радости мало, - горячилась Павла.
Меня вдруг осенило: любит инженера! Ох, как любит! И ревнует. Успокаивает себя, что не богато тот живёт, а у неё дом полная чаша и больше ничего не надо. А на поверку-то надо, ещё как надо. Павла, Павла, зажиточная беднячка.
Павла ещё долго кипятилась, убеждая меня, а в основном себя, в правильности выбора супруга.
Утром она, с многочисленным багажом, выгрузилась на своей станции и с платформы махала мне рукой, я смотрела: вроде тот же румянец, улыбка… Но уже не игрушка из Дымково, скорее кукла, что садят на чайник или самовар.

Поезд плавно тронулся, поплыли привокзальные строения…
Я невольно подумала: «Павла влетела в зону моего внимания, как обрывок газеты, гонимый ветром, и так же исчезла.
Счастливо ей  жить, поживать и добра наживать, по её словам, это главное.»

Новая станция и новая попутчица, возраст хорошо за шестьдесят…
Пьём чай, угощаю печеньем, разговор ни о чём… Познакомились.
За окном сгустились сумерки, лежим молча внимая незатейливой скороговорке колёс.
Встречи в пути часто располагают к откровенности. Можно не опасаясь последствий излить душу. Встреча-то первая и последняя. Пройдёт время, и никто никого не вспомнит.
Анна Сергеевна, так звали соседку по купе, долго вздыхала и, как мне показалось, беззвучно плакала, потом громко всхлипнула.
Я налила в стакан воды, предложила ей. Немного успокоившись, Анна Сергеевна задумчиво произнесла
- Давно это было. Мы жили в небольшом городке, я работала заведующей детским садом, муж в исполкоме. Дочь красавица, отличница, школу с золотой медалью закончила. Наша гордость и отрада. Отзывчивая, добрая, трудолюбивая, словом, золото - не ребёнок!
В нашем городке институтов не было, молодёжь за высшим образованием в областной центр уезжала. Поехала и наша, год благополучно отучилась, перешла на второй курс.
На летних каникулах решила дома отдохнуть. Парни ухаживать пытались, но бесполезно. Мы с отцом даже не предполагали, что дочь такая гордячка, а впрочем, оно и к лучшему, учиться надо, не время для любви.
До чего же сердце материнское чувствительно! Вроде всё в порядке, после зимней сессии дочь обещает приехать нас навестить. Новый год впереди, муж ёлку купил… А душа болит и болит, спать ночами не могу и днём всё делаю механически, как робот. Не вынесла, поехала к дочери. В общежитии подружки сказали, что она уже несколько месяцев живёт на съёмной квартире. Пошла по адресу, звоню в квартиру, руки дрожат, сердце из груди выскакивает. Кажется, вечность прошла пока дверь открылась. На пороге стоит моя деточка с огромным животом! Только обнялись, она с криком упала, как подкошенная – схватки. Вызвала скорую, отвезла в роддом.
Мальчик у неё родился. 
В день выписки я пришла, принесла приданое внуку, дочери одежду, а меня к себе врач вызывает и говорит: «Дочь ваша отказ от ребёнка написала.» От этих слов я будто ума лишилась, слышу, говорят, а что не понимаю, и покачивает меня из стороны в сторону… Дали понюхать ватку с нашатырём, пришла в себя и прошу, чтобы к дочери проводили. Врач кивнул. Идём врач и две сестры, что под руки меня поддерживают. Дочь сидит уже одетая, смотрит на приближающуюся процессию, потом резко поднялась и с гневом в голосе:
- Мама, прекрати истерику!
И тут у меня откуда-то силы взялись, выпрямилась во весь рост, приблизилась к ней вплотную, в глаза гляжу и говорю:
-Ошибка какая-то, не могла ты, девочка моя, дитя родное бросить, они напутали что-то, - дыхание начало сбиваться, всё поплыло, снова дали ватку подышать. Собралась с силами:
-Ты ничего не бойся, сейчас ребёночка заберём, я его с собой увезу, а ты учиться будешь, мы с папой всё для тебя сделаем.
А кто отец моего внука? Где отец?
- Не поднимай скандал! Его отец самый лучший человек на свете и больше о нём ничего не скажу. Я всё решила. В мои дела не вмешивайся!
-Ну, если он такой хороший, зачем его дитя на сиротство обрекаешь?
Но дочь не слушала, быстрым шагом шла к входной двери, я что-то кричала ей в след пока не потеряла сознание.
В общем ребёночка я забрала. Привезла домой, мужу всё рассказала, внука усыновили. Лёней назвали.
Решили от сплетен и разговоров уехать подальше.
Муж договорился о переводе в другую область.
Появление ребёнка в нашем возрасте явление удивительное, но мы и с этим справились, сказали, что климакс преподнёс сюрприз. Не зря называют его закатно - творческим периодом в жизни женщины.
На новом месте устроились отлично, для сыночка кормилицу нашли.
Лёнечка хорошо набирал вес, да и родился крупненьким. Ночами спал спокойно, только когда зубки стали резаться напугал нас до последней степени. Температура высокая, понос. Что делать?! Вызвала скорую, а сама думаю: «Будут забирать в инфекционку ни за что не отдам!»
Врач хотела его осмотреть, чайную ложечку попыталась в ротик вложить, а ложечка звяк! Сверху сразу четыре зубика прорезались! Гора с плеч свалилась…
Прошло четыре года и всё это время дочь ребёнком не интересовалась. Будто нет его. А когда приезжала, никаких подарков «братику» не привозила, не общалась с ним, если только при людях, немного посюсюкает и всё.
Разговоров о своём материнстве избегала, пригрозила, если будем допекать этой темой не станет к нам ездить. Мы и замолчали.
Потом она окончила институт. Написала, что собирается замуж и приедет вместе с женихом. Значит, хочет нас познакомить.
Мы с мужем заволновались: что с Лёнечкой будет? Заберёт его с собой или нет? Решили, если жених не понравится, Лёнечку не отдадим.
Дочь приехала красивая, вроде счастливая, жених понравился, немного старше её, но так и полагается.
Улучив момент, я спросила про Лёнечку, заберут ли они его с собой. Дочь искренне удивилась: «Зачем нам вашего сына забирать? Ваш сын, вы и воспитывайте.»
Я думала она шутит, но дочь холодно сказала, что уже давно решила начать жизнь с чистого листа и Лёнечка в этот лист не вписывается.  Он ей только брат, ребёнок, случайно появившийся у родителей.
А жениху Лёнечка понравился. Он с удовольствием с ним играл, ходил на прогулки, разговаривал на всякие детские темы, восхищался его развитием. В результате заявил, что хочет такого же сыночка. Я с надеждой посмотрела на дочь, у неё ни один мускул не дрогнул, сказала, что постарается.
Уехали. Через два года дочь родила девочку, а ещё через три вторую.
Приезжали они к нам не часто, но Лёнечка успел полюбить «племянниц». Нравилось быть дядей. Во время приездов зять, муж и Лёнечка ходили на рыбалку, сидели ночью у костра, ночевали в палатке. Восторгам и рассказам не было конца. После отъезда девочки, как умели, чаще под руководством папы, писали дяде письма. Все любили друг друга, только дочь держалась в стороне от этой любви.

Лёнечка прекрасно учился и в общеобразовательной и в музыкальной школе. По – взрослому заботился и переживал, когда кто-нибудь из нас заболевал. Он и только он стал нашей радостью и счастьем, дочь обижалась – внучек любите меньше. А мы отвечали, что младшенького родители всегда любят больше всех.
Лёнечка закончил школу, мы хотели отправить его для дальнейшего образования в областной центр, где жила дочь с семьёй, но он отказался. Уехал в другой город, поступил в университет.
Однажды я поинтересовалась: «Почему не захотел жить у сестры?» Лёнечка помолчал, потом спросил
- Почему она такая?
- Какая? – удивилась я.
-  Как замороженная. Конечно, не на физическом уровне, а на каком-то другом… Вроде, улыбается, со всеми общается, даже веселится, но жизненной энергии не излучает.
Все вокруг живые, а она нет. Я как представил, что каждый день дышать её холодом придётся, запаниковал, понял – нельзя мне с ней рядом находиться.

Не обижайся, мамочка, от неё таким страхом веет, что бежать хочется. Почему никто не замечает, что она не живая?
Я пошевелиться не могла, дара речи лишилась. Обняла его крепко, а он руки мне целует
- Мамочка, дорогая. Нет никого кроме тебя и папы теплее и роднее.

Потом выяснилось, дочь этот разговор случайно подслушала. Сказала про Лёнечку:
- Умён и прозорлив, весь в отца. И про меня всё точно понял. Действительно, будто не живу, а только присутствую среди живых.  Если бы я, в своё время, призналась во всём мужу, думаю, он согласился бы и забрать, и усыновить Лёню. Но не надо мне этого. Лёня очень похож на своего отца, которого я любила больше жизни.
Непреодолимые обстоятельства разлучили нас. И душа моя умерла.  Лёня – призрак из прошлого, он бередит мои раны, принуждает к жизни, а у меня нет сил. Я ещё в роддоме поняла расчувствуюсь – не выживу. Нечеловеческим усилием воли запретила себе чувствовать.
Потом поняла, не так уж и плохо ничего не чувствовать. Полное спокойствие, никаких воспоминаний, терзаний. Живёшь ежедневными реалиями. Дочери и муж, как кислородная подушка, подышу ими и, вроде, легче становится, что-то похожее на радость в душе шевельнётся.

- Чувствовать перестала, но не выжила! – горько плакала Анна Сергеевна.
Я не знала, что сказать, молча гладила её по голове, плечам, пытаясь успокоить.
Утром мы прощались, я приехала в свой родной город.
Уходя, обняла её
- Анна Сергеевна, Вы достойная женщина, поступки ваши правильные и сына Вы воспитали правильного.
А кто добровольно сдался и не воспользовался ни единой возможностью исправить положение, предпочёл человеческой жизни царство Аида, что же -таков выбор. Значит, так удобнее. Когда душа жива, нравственной работы много, а это лишнее беспокойство, иногда дискомфорт, мучительные поиски верного пути. Прикончи душу и свобода от всего, но и от радости бытия, к сожалению, тоже.
Желаю Вам счастья, да оно и так у Вас есть. Хороший муж, прекрасный сын!
-Простите, загрузила я Вас. Да кому расскажешь, а душа горит!
Высказалась и легче стало. Идите с Богом, Ангела Хранителя Вам.

И я пошла в свою жизнь, светило зимнее солнце, снег хрустел под ногами.  А впереди радость встречи с семьёй…