Гаяне

Гаяне
       Вечером тридцать первого декабря тысяча восемьсот девяносто девятого года в доме конезаводчика Афанасия Гребенкина было шумно и суетливо. Семья готовилась к встрече Нового года и нового века. Не часто выпадает такая удача как смена одного века на другой.
       Огромный стол в большой комнате был заставлен различными салатами, закусками, винами.  По обе стороны стола в больших фарфоровых тарелках были цельные молочные поросята, в окружении сложного гарнира, а середину стола венчал большой гусь, запеченный с яблоками. Слуги и женская часть семьи суетились, принося из кухни все новые и новые блюда и предметы сервировки. По этому поводу серебро было начищено до блеска, хрусталь сверкал всеми цветами радуги.
        Афанасий и его сын Петр деловито ходили вокруг стола и поправляли некоторые блюда и приборы на столе на свой вкус. В кресле сидела жена Петра Софья, которая была на сносях и ожидала появление ребенка со дня на день.
       Застолье было намечено на двадцать один час. К этому времени должны были подойти братья Афанасия со своими женами и детьми, поэтому хозяин не скупился на угощения и напитки. Этот праздник всем должен запомниться надолго.
       Гости уже подъезжали к назначенному времени. Афанасий и Петр радушно встречали их в прихожей, помогали раздеться и провожали в гостиную.
       В доме было тепло, празднично горели свечи. Румяные от мороза гости с удовольствием окунались в тепло гостеприимного дома брата и ловили запахи блюд предстоящего обильного застолья. Наконец все было готово и хозяин дал команду: «К столу! Прошу вас, дорогие гости, размещайтесь …».
      Софья встала с кресла, сделала несколько шагов и неожиданно остановилась, схватившись за свой большой живот.
       - Ой, - вскрикнула она. – Начинается…
       Петр подбежал к жене и взяв ее под руку повел в спальню.
       - Повитуху, срочно повитуху, - скомандовал Афанасий. – Он приказал слуге запрячь сани и во весь дух ехать за ней.
       Софья лежала на кровати и негромко стонала, судороги периодически пробегали по ее телу. Петр держал ее за руку и успокаивал:
       - Потерпи, дорогая, потерпи, за повитухой уже послали.
       Софья с благодарностью смотрела на мужа, который в трудную минуту находился рядом с ней и подбадривал.
       - Все будет хорошо, не беспокойся, - успокаивал он жену. Иногда в спальню заглядывал Афанасий или его жена.
       - Как она? – Спрашивали они у сына.
       - Все нормально, ждем повитуху.
х х х
       Вскоре захлопали входные двери и в дом влетела повитуха, которая раздевалась и на ходу давала распоряжения:
       - Приготовить горячую воду, мыло, полотенца, большой таз, ковш, поставьте больше света… Всем из спальни удалиться.
       Когда она вошла в спальню, то попросила Петра тоже покинуть комнату.
       - Не надо нам мешать, - после чего подошла к Софье. - Как ты? Есть ли сейчас схватки?
       Софья слабо улыбнулась и ответила, что в данный момент их нет.
     -  Не бойся, все будет хорошо. Ты молодая, здоровая, сильная. Как начнутся схватки скажи мне, а пока старайся глубоко дышать, чтобы ребенку хватало кислорода. Ему тоже нужны силы. – После этих наставлений повитуха села в кресло и приготовилась ждать.
       Гости, собравшиеся в гостиной, тоже с нетерпением ожидали развязку. Некоторые сели в кресла вдоль стены, а кто-то продолжал в волнении ходить по комнате из угла в угол.
       Повитуха вышла из спальни и пояснила присутствующим, что все идет хорошо. Молодая чувствует себя нормально.
       - Если ребенок родится первого января, это говорит о многом. Если это будет девочка, то она будет красавицей, а если мальчик – то очень счастливым.
       Неожиданно из спальни раздался стон… повитуха скрылась за дверью.
       - Началось, - произнесла мать Петра и принялась истово молиться за здоровье Софьи и ребенка.
       Полной неожиданностью в тишине комнаты стал бой курантов больших, старинных напольных часов. Некоторые от этого звука вздрогнули. Когда прозвучал двенадцатый удар и его звук стих раздался детский крик.
       - Мальчик, - крикнула повитуха через дверь.
       Петр упал на колени перед домашним алтарем и принялся молиться за здоровье жены и сына:
       - Господи, пошли им свое благословление, - твердил муж. Афанасий зажег две большие и толстые свечи и поставил к образам Иисуса и Богородицы, осенив себя крестным знамением.
       Когда повитуха выполнила все необходимые процедуры, она вышла в гостиную и успокоила родных:
       - Роды прошли удачно, молодая и ребенок чувствуют себя хорошо. Больше никаких тревог. Пусть они отдыхают. Можете отмечать Новый год и рождение малыша.
       Афанасий щедро оплатил повитухе ее работу и пригласил к столу:
       - Прошу Вас отметить этот Новый год и рождение моего внука вместе с нами.
х х х
       Афанасий Гребенкин был конезаводчиком уже в третьем поколении. Когда-то в тридцатые годы девятнадцатого века его далекий предок купил двух кобыл из питомника самого графа Алексея Орлова, который и вывел эту породу, не уступающую лучшим породам скаковых лошадей мира. Постепенно конюшня росла и пополнялась новыми приобретениями и к концу века начитывала около сотни породистых племенных лошадей, которые конкурировали с орловскими скакунами и часто завоевывали на скачках призовые места.
       Зачастую лошадей Гребенкиных называли не «орловскими», а «гребенкинскими», имея ввиду не породу скакунов, а владельца питомника.
       Лошади были под пристальным надзором как самого Афанасия, так и ветеринарного врача. Племенная работа велась самым тщательным образом, случайные «связи» в питомнике не допускались, отбирались только самые лучшие и зарекомендовавшие себя животные.
       Объезжали и дрессировали лошадей профессиональные наездники, поэтому молодняк охотно покупали не только окрестные помещики, но и владельцы конюшен скаковых лошадей из Петербурга, Москвы и других городов России.
х х х
       Младенца нарекли Иваном и совершили обряд его крещения в праздник Крещения Господне.
       Мальчик рос сильным и подвижным. Уже в четыре года отец или дедушка сажали его с собой на лошадь и приучали к верховой езде. Жители окрестных деревень и сел издалека узнавали Афанасия, который на выезды надевал красную шелковую рубаху, подпоясанную кожаным ремешком с серебряными вставками. На ногах у него были хромовые сапоги, сшитые на заказ, а на голове высокий черный картуз. Внука он тоже одевал и обувал соответствующим образом. Даже хромовые сапожки ему тоже шили у частного мастера.
       Сын Петр на выезд одевал шелковую рубаху оранжевого цвета, поэтому уже издалека было видно кто едет.
       В десятилетнем возрасте Иван наравне со взрослыми ухаживал за лошадьми: закладывал в кормушки корм, наливал воду для питья, а летом пас их на окрестных лугах. Он хорошо научился кататься на лошадях без седла и сбруи, чем радовал деда и отца:
       - Наша порода, - говорили они, - достойная смена растет.
       В тысяча девятьсот девятом году у Петра родился второй сын, которого нарекли Петром.
х х х
      Когда Ивану исполнилось шестнадцать лет его отдали продолжить образование в Московский университет на скотолечебный факультет.
       - Свой дипломированный доктор нам не помешает, - сказал Афанасий.
       С первых дней пребывания в университете Иван сблизился с революционно настроенными сверстниками. Они читали произведения Марса и Энгельса, спорили о взглядах Плеханова и Кропоткина и считали необходимым изменение политического и общественного строя в России.
       Февральская революция, а затем и октябрьский переворот тысяча девятьсот семнадцатого года Иван, как и его сокурсники встретили восторженно, что не нашло понимания ни у дедушки, ни у отца.
       - Смута и политический беспредел ни к чему хорошему не приведут, - сделал вывод Афанасий. – Надо хотя бы на время покинуть Россию и дождаться политической стабильности, а дальше будет видно.
       Он начал распродавать лошадей и часть имущества и готовиться к отъезду, но Иван категорически отказался от эмиграции, хотя бы и временной.
       - Новая власть обещает сделать жизнь всех слоев населения счастливой и богатой. Эксплуатации не будет, все будут равны… Землю отдадут крестьянам, а фабрики и заводы рабочим, - убеждал он отца и дедушку.
       - Хорошо, - согласился Афанасий. – Оставайся, будешь присматривать за домом, а мы, когда власть большевиков рухнет, вернемся.
       Афанасий перевел все деньги в золотые царские червонцы и покинул с семьей Россию, обосновавшись во Франции.
       Вопреки обещаниям новой власти и ожиданиям граждан России, после октябрьского переворота в стране наступил раскол и началась гражданская война.
       Воодушевленный обещаниями новой власти Иван принял сторону большевиков и участвовал в подавлении разрозненных выступлений и мятежей против них, так как подавляющее большинство народа не поддерживало власть.
       Когда начала создаваться конная армия С.М. Буденного Иван в числе первых записался в нее и героически сражался с противником. В одном из боев он увидел трех наседавших на Семена Михайловича белогвардейцев и ринулся спасать командира.
       После боя Семен Михайлович начал искать бойца, оказавшего ему помощь. Он нашел серого в яблоках жеребца, очень заметно выделявшегося среди других коней, на котором был этот боец. Подойдя к нему Буденный поинтересовался откуда у бойца такой прекрасный конь и Иван поведал, что это из личного питомника, который содержали его дедушка и отец.
       - А как фамилия твоих родителей? – Поинтересовался Семен Михайлович.
       - Гребенкины мы, - ответил Иван.
       - Слышал, слышал о таких. Достойных лошадей растили… а твой жеребец просто красавец. 
       - Да, Булат действительно красавец. Молодой он, три года ему, еще послужит.
       - Тебя как зовут?
       - Иван я.
       - Спасибо, Ваня, за помощь во время боя. Не окажись ты рядом, неизвестно чем бы это могло закончиться. Назначаю тебя командиром роты и во время боя будь всегда неподалеку от меня. - Так Иван стал командиром второй роты армии Буденного.
х х х
       В конце двадцать второго года в одном из боев Иван был ранен шальной пулей в руку. Локтевой сустав левой руки был раздроблен. После лечения в госпитале рука хотя и срослась, но ее подвижность была достаточно сильно ограничена и плохо сгибалась. Пришлось демобилизоваться.
       Перед тем, как он покинул армию, Семен Михайлович подарил Ивану шашку с надписью:
       - Боевому командиру Ивану Гребенкину от командарма Первой конной  Семена Буденного.
         Иван вернулся домой. Ему было двадцать два года. Когда он проезжал по селу на своем Булате с медалью на груди и шашкой на боку девушки высыпали на улицу и старались попасться ему на глаза, но Иван не обращал на них внимание, так как считал, что жениться ему пока рано.
       Не найдя себе в селе работу по душе, он переехал в город и устроился на заводе разнорабочим. Вступил в комсомол. В двадцать восьмом году Сталин решил объединить отдельные крестьянские хозяйства в колхозы. Из числа городских рабочих на село были посланы наиболее активные и сознательные рабочие в качестве председателей колхозов. В число таких попал и Иван, которого направили в родное село создавать колхоз.
       В колхоз единоличники вступали неохотно, но учитывая то, что председатель, как говорится, из своих, дело шатко-валко, но шло.
       Так Иван Гребенкин стал председателем колхоза «Заветы Ильича». Вскоре он женился на самой скромной девушке Таисии, а в тридцатом году у них родился сын Тимофей.
       Урожайность в колхозе была одной из самых низких в области. Причиной этого была неплодородная почва и климат. Иван понимал причину такого положения и в поездках в районную администрацию пытался убедить руководство в бесперспективности зерноводства.
       - Зачем нам выращивать зерно, если урожай составляет почти столько же, сколько мы засеяли? – Спрашивал он. – Мы же просто закапываем деньги в землю. Какой от этого прок? Давайте мы перейдем на производства молока и мяса. Это будет не менее полезно для государства и, что самое важное, будет давать государству прибыль.
       Первое время на него смотрели как на вредителя.
       - Ты понимаешь, - спрашивали они у Ивана, - что говоришь? Партия требует производить как можно больше зерна, которое так необходимо государству.
       - Я-то понимаю, но поймите и вы и попытайтесь убедить областное руководство в нецелесообразности «стричь» всех под одну гребенку. Нельзя получить молоко от быка, как бы ни старались доярки. Так и с зерном… ну не растет оно в наших условиях. Мы так и будем в числе самых отстающих хозяйств, вы к этому стремитесь?
       Конечно, такие разговоры не нравились районному начальству, но Иван Гребенкин был участником гражданской войны, награжден медалью, но самое главное, он был лично знаком с Семеном Михайловичем Буденным. Это и решило спор.
       Уже в середине тридцатых областное начальство смилостивилось и разрешили перевести хозяйство колхоза «Заветы Ильича» на производство молока и мяса. Дела пошли в гору.
х х х
       Война перечеркнула все планы государства и колхоза «Заветы Ильича». Большинство мужиков забрали на фронт. Ивана не призвали по причине инвалидности руки.
       Колхоз всеми силами старался дать государству и фронту как можно больше мяса и молока. Народ голодал, но лозунг: «Все для фронта! Все для победы!» заставлял крестьян не жалеть ни сил, ни времени для выполнения и перевыполнения планов.
х х х
       Победа досталась не только тяжелым трудом, но и огромными человеческими жертвами. В колхоз вернулись не все, а те, что вернулись часто были инвалидами, но жизнь постепенно налаживалась и входила в привычную колею.
       Однажды в село привезли новый кинофильм «Кубанские казаки», в котором показывалась возрожденная жизнь на селе. Тимофей, которому Иван часто рассказывал о конезаводе своего отца и дедушки, посмотрев фильм стал уговаривать отца возродить в колхозе коневодство.
       - Папа, давай возродим в колхозе коневодство. Ты же потомственный коневод, многое в этом деле знаешь…
       - Для этого, сынок, надо в первую очередь завести племенных лошадей, а это, во-первых, достаточно дорого, а во-вторых, не менее сложно найти.
       Да я и сам скучаю по лошадям…
       - Так продумай этот вопрос. Я считаю, что любое дело требует и сил, и времени и денег, но главное – начать.
       Иван долго думал над предложением сына и решил посоветоваться по этому вопросу с Семеном Михайловичем Буденным, который к этому времени был уже маршалом Советского Союза и заместителем Министра сельского хозяйства по коневодству. Он написал ему письмо и вскоре получил ответ, в котором Семен Михайлович выразил поддержку этой инициативе и обещал оказать колхозу помощь.
       Будучи большим любителем лошадей и поклонником скачек, Буденный обратился к некоторым заводчикам с просьбой оказать посильную помощь наследнику славных традиций коневодства и внуку знаменитого Афанасия Гребенкина в приобретении породистых лошадей.
       Некоторые заводчики откликнулись на призыв Семена Михайловича и продали колхозу достаточно дешево бывших призовых лошадей, которые уже не участвовали в силу своего возраста ни в бегах, ни в скачках, но были еще достаточно способны воспроизвести потомство. Так началось возрождение коневодства в колхозе «Заветы Ильича».
       Возрождение коневодства –  дело не одного дня. Иван хорошо понимал это и решил направить Тимофея на ветеринарный факультет техникума.
       - Я в свое время не окончил университет, а тебе настоятельно рекомендую. Чтобы дело шло успешно, необходимо обладать знаниями, а пока ты учишься, мы построим конюшни и сопутствующие помещения, а также оборудуем беговую дорожку, на которой будут проходить испытания молодняка.
       К моменту окончания Тимофеем техникума в колхозе была создана база и колхоз начал приобретать лошадей.
       За пять лет селекционной работы появились первые успешные результаты, которые окрылили Ивана и Тимофея. Хозяйство расширялось. Через три года молодая кобыла по кличке Калинка заняла второе место на областных бегах. Управлял беговой качалкой Тимофей, который успешно освоил это дело.
       Хозяйство расширялось, появились первые заказы от конных клубов и конюшен на рысаков колхоза «Заветы Ильича». Иван периодически докладывал Семену Михайловичу о первых успехах их питомника. Буденный, в свою очередь, обещал и в дальнейшем оказывать им поддержку и помощь.
       В тысяча девятьсот пятьдесят пятом году Тимофей женился. Его женой стала молодая школьная учительница Раиса, которая одарила его девочкой.
х х х
       В тысяча девятьсот шестидесятом году Иван выставил на областные испытания темно-серую трехлетнюю кобылу Лихая.  Желая поддержать Тимофея, он тоже поехал на соревнования.
       Когда начался забег Лихая сразу вырвалась вперед и на протяжении почти всей дистанции держала первенство. Ее стремительная рысь вызывала восторг, казалось, что она не скачет, а летит над землей. Все ее туловище вытянулось в одну прямую линию, похожую на стрелу. На протяжении почти всей дистанции она держала первенство, но ближе к финишу ее начал обходить жеребец по кличке Барклай. Иван начал нервничать, победа могла ускользнуть от Лихой.
       Тимофей боковым зрением уже видел морду преследовавшего их жеребца и делал все возможное, чтобы ускорить бег лошади. Перед самым финишем он уже видел фигуру жокея, но Лихая сделала рывок и смогла опередить Барклая на половину корпуса.
       Трибуны взорвались криками и аплодисментами, Иван от переживаний и стресса, который он пережил во время забега, уже не испытывал радости победы. Дышать стало тяжелее. Он медленно пошел в сторону конюшен, где собрались жокеи и участвующие в забеге лошади.
       Подойдя к Тимофею, он поздравил его, пожал руку, после чего подошел к Лихой и обнял ее за шею.
       - Ты сделала все, что могла, дорогая, и даже больше. С твоей победой можно считать возрождение коневодства успешным. – После этих слов Иван медленно осел на землю, ноги не держали его, он потерял сознание. Находящийся на ипподроме врач пытался привести Ивана в чувство, но был вынужден констатировать смерть.
       - Инфаркт, - сделал он заключение. - Это от сильного волнения, я уже ничем помочь не могу.
х х х

       После смерти Ивана управление питомником перешло в руки Тимофея, который продолжил дело отца. Лошади из их питомника стали завсегдатаями областных соревнований и часто завоевывали призовые места. Казалось, что дальше дело будет идти только лучше, но события декабря тысяча девятьсот девяносто первого года грубо перечеркнули ход истории страны. Советский Союз в одночасье распался, а вслед за этими событиями сменился и общественный строй государства. Наступила эра «дикого капитализма». 
       Проходимцы всех мастей, имевшие доступ к власти и общественному богатству захватывали предприятия и все, что могло в какой-то степени принести прибыль. За полтора года сменилось несколько собственников ипподрома. Соревнования не проводились. Селекционная работа некоторых питомников была приостановлена, но Тимофей, надеясь и веря в лучшее, продолжал развивать коневодство, хотя по возрасту мог уже уйти на заслуженный отдых.
       Летом тысяча девятьсот девяносто второго года в колхоз «Знамя Ильича» пришло письмо от нового хозяина ипподрома, в котором было приглашение принять участие в областных соревнованиях рысаков. Был указан и призовой фонд за победы.
       Председатель колхоза и Тимофей приняли решение принять участие в этих забегах. Они выставили четырехлетнюю серую в яблоках кобылу по кличке Гаяне, которая на колхозной беговой дорожке показывала прекрасные результаты. Кобылу решили привезти на ипподром на колхозной машине, чтобы она не тратила напрасно силы.
       За два года обстановка на ипподроме сильно изменилась. Теперь это стало местом не только соревнований лошадей, но и азартной игры на тотализаторе. Судя по всему, деньги здесь стали крутиться большие. Завсегдатаями скачек стали люди в малиновых пиджаках и толстыми цепями на шее.
       Тимофей подал заявку в оргкомитет соревнований, получил регистрационный номер и стал ожидать забег, в котором они примут участие. Перед стартом участники забега разогрели лошадей, пробежав круг на небольшой скорости.
       Когда прозвучал сигнальный колокол, давший старт, наездники начали подгонять своих лошадей. Тимофей тоже легко ударял Гаяне по бокам вожжами и она стремительно набирала темп. К середине забега она прочно заняла лидирующее место и до конца забега никому не уступила первенства. Тимофей ликовал.
       Когда он распрягал лошадь к нему подошел крупный мужчина с бритой головой, на шее которого красовалась толстая золотая цепь. Он поздравил Тимофея с победой, а затем категорически предупредил:
       - Впредь никаких побед! Ты и твоя лошадь принесли мне большой убыток, я ставил на другую. Ты понял меня? – Злобно спросил он.
       Все зависит не от меня, а от Гаяне. Я же не смогу объяснить ей, что бежать надо немного медленнее.
       - Это твоя проблема, объяснять ей это. Заставь ее пару раз сбиться с рыси…
х х х
       В очередную субботу Тимофей снова приехал на соревнования и подал заявку. Лошадь была в прекрасной форме и нетерпеливо ожидала начало забега. Изредка пофыркивая и тряся головой.
       Когда дали старт Гаяне начала легко набирать ход и вскоре опережала соперников на два-три корпуса. Публика свистела и кричала от восторга, но Тимофей не слышал этого, он весь сосредоточился на забеге, успевая контролировать ход лошади и наблюдать за конкурентами. К финишу Гаяне пришла первой. Трибуны ликовали.
       Когда он привел лошадь в конюшню и стал распрягать ее перед ним неожиданно снова выросла фигура в малиновом пиджаке. На этот раз он был не один. За его спиной стояли два молодых парня спортивной внешности с бейсбольными битами.
       - Ты что? Не понял меня с первого раза? – Угрожающе начал он наседать на Тимофея. – Я снова проиграл кучу денег. Кто мне возместит эту потерю? Последний раз предупреждаю. Если не поймешь, то мои парни сломают ноги не только твоей лошади, но и тебе тоже. – При этих словах бандиты начали ловко манипулировать битами, показывая свое «искусство».
       Возвратившись с соревнований Тимофей рассказал председателю колхоза об угрозах в адрес Гаяне и его лично.
       - Не переживай, - успокаивал его председатель. – ничего серьезного за этими предупреждениями нет. Они просто хотят взять тебя на испуг. На ипподроме всегда есть милиция и никто не посмеет напасть на тебя среди бела дня и прилюдно, - однако Тимофей воспринял угрозы вполне реально.
       Когда он повез Гаяне на следующие соревнования, то предупредил водителя автомашины, молодого парня Костю, чтобы он никуда от него и лошади не отходил.
       - Я не на шутку обеспокоен угрозами. Ты сам знаешь, что по телевизору и в газетах постоянно пишут о бандитских разборках и убийствах. Будь внимателен и осторожен, от нас далеко не уходи.
       Приехав на ипподром Костя поставил машину метрах в ста от входа среди других машин и находился недалеко от жокея. Тимофей уже собирался идти в судейскую для подачи заявки, как по громкой связи объявили, чтобы жокей Гребенкин срочно подошел в судейскую комнату.
       - Меня вызывают, - сказал он водителю. Не знаю сколько меня там продержат, но ты от Гаяне никуда не отходи. Понял?
       - Конечно, Тимофей Иванович.
       Когда Тимофей покинул конюшню по громкой связи прозвучало новое объявление и диктор объявил, чтобы водитель грузовика, он назвал номер машины колхоза «Заветы Ильича», срочно подошел к автомашине там его ожидает сотрудник милиции.
       Костя не знал как поступить и решил дождаться возвращения жокея, но настойчивый голос диктора снова потребовал срочно подойти к автомашине.
       Жокей, стоявший недалеко, ненавязчиво посоветовал ему подойти к машине, так как неподчинение требованию сотрудника милиции может повлечь за собой серьезное наказание.
       - Ты иди, а я послежу за твоей лошадью, - сказал он. Костя побежал к машине.
       У машины его ожидал милиционер, который сперва потребовал показать документы, долго их изучал, а затем приказал отогнать машину в другое место.
       - Зачем? - Удивился водитель.
       - Она находится не на месте и мешает остальным участникам движения. – ответил страж порядка.
       - Я всегда ставлю ее здесь и она, как мне кажется, никому не мешает, да и другие машины стоят тут же.
       - Я сказал перегони в другое место, а не то оформлю на тебя протокол о невыполнении распоряжения должностного лица, находящегося на службе. Тебе что, десять суток захотелось получить?
       Костя завел машину и перегнал ее подальше от ипподрома. Когда он вернулся в конюшню, то увидел Тимофея Ивановича около лежащей Гаяне. Ее тошнило зеленью и она не могла стоять.
       - Почему ты покинул лошадь? – Закричал на него наездник. – Ее отравили.
       - Я не мог не подчиниться сотруднику милиции, так как он грозил посадить меня на десять суток, ответил водитель.
       - Все понятно, - произнес Тимофей. - Бандиты в сговоре с руководством ипподрома, а милиция просто куплена.
       Костя подогнал автомашину к воротам конюшни. Свободные от забега жокеи стояли в сторонке и обсуждали произошедшее.
       - Да, не повезло лошадке, - произнес один из них.
       - Хорошо, что жокея не тронули, могло быть и хуже…
       Тимофей и Костя с трудом затащили Гаяне в кузов и возвратились в колхоз. Тимофей сразу же побежал за ветеринаром, а Костя пошел докладывать о происшествии председателю.
       Ветеринар, осмотрев и ощупав лошадь сделал неутешительный вывод:
       - Скорее всего, ее отравили сулемой, выделения зеленого цвета, такие бывают от этого яда.
       Вскоре подошел председатель и поинтересовался состоянием животного:
       - Можно ли вылечить лошадь? – Спросил он.
       - Трудно сказать сразу, - предположил ветеринар. – Отравление произошло недавно, я промою ей желудок, но дать какие-то гарантии очень сложно. Подождем день-два, тогда картина будет более ясной. Лошадь молодая, сильная, может быть и выживет. – Он проделал необходимые процедуры и покинул конюшню.
       На следующий день Гаяне не встала и председатель поставил вопрос об отправке ее на убой.
       - Василий Васильевич, - взмолился Тимофей, - дай бедному животному еще день. Может быть она пойдет на поправку?
       Председатель посмотрел на лошадь, на Тимофея и произнес:
       - Хорошо, еще только один день. Если она падет, то мы потеряем и лошадь и деньги, которые можно получить, если сдать ее на мясо. Я не могу рисковать, так как убытки нам никто не простит.
       На следующий день Тимофей, председатель и ветеринар снова собрались около больной Гаяне. Улучшение не наступило. Она также безучастно лежала и не делала никаких усилий встать.
       - Все! - Решил председатель. - Ждать больше нечего. Иди, Тимофей в гараж, бери машину и вези ее на мясокомбинат.
       - Я не смогу это сделать, - ответил жокей. – Она для меня как родной человек. Пошлите кого-нибудь другого.
       - Хорошо. – Председатель повернулся к ветеринару и дал ему указание отвезти лошадь. Тимофей молча пошел домой.
       На следующий день он написал заявление о выходе на пенсию.
       - Тимофей Иванович, - обратился к нему председатель. – Да не расстраивайся ты так по этому поводу. У тебя еще много отличных лошадей в питомнике, будут и среди них призеры…
       - Нет, - ответил жокей. -  Призерами теперь будут те лошади, на которых укажут бандиты. Я больше не смогу работать. Все будет напоминать мне о Гаяне…
х х х
       За несколько дней, пока Гаяне беспомощно лежала, Тимофей сильно изменился. Он состарился, фигура стала согбенной, а походка шаркающей. Его поведение тоже изменилось. Если раньше он был энергичным и подвижным, то теперь большую часть своего времени сидел на скамеечке около дома и прищуренными глазами смотрел в небо. Он потерял смысл жизни. Его уже не интересовали ни лошади, ни соревнования. Он стал безучастным ко всему.
       - Жизнь потеряла смысл, - рассуждал он. – Если раньше я во что-то верил, к чему-то стремился, то теперь все иначе. Теперь все продается и покупается, не только лошади, но и люди. Добропорядочность ныне не в чести, всем заправляет «золотой телец». Главный приоритет нового времени – деньги, деньги, деньги… Мир сошел с ума.
       Иногда облака, на которые он смотрел, напоминали ему различных животных, летящих в высоте, если же облако было похоже на силуэт лошади, его глаза начинали слезиться.
        - Это моя Гаяне шлет мне привет с небес, - говорил он.
       Чтобы спрятать слезы Тимофей шел в избу и ложился на диван лицом к стене. В такие минуты жена уходила работать в огород или хлев и не беспокоила мужа.
х х х
       В разгар депрессии Тимофея неожиданно вызвали в правление колхоза.
       - Ну, что им от меня еще надо? Все равно работать я больше не смогу… - размышлял он направляясь в контору.
       Председатель колхоза, увидев вошедшего жокея сразу пригласил его в свой кабинет:
       - Заходи, заходи, Тимофей Иванович. Тут, понимаешь ли, такое событие.
       -Какое еще событие? Для меня все события в прошлом, я теперь пенсионер.
       - Нет, ты не понял меня, - поспешил заверить председатель. – На твое имя пришло письмо из Франции. Вот, получай, - и председатель вручил объемный конверт Тимофею.
       Бывший жокей долго вертел в руках конверт, разглядывая адрес. Все было указано верно: деревня, колхоз и даже его фамилия, правда без имени.
       - Может быть это не мне? - Поинтересовался он у председателя.
       - Тебе, тебе. У нас другого Гребенкина нет и не было. Вскрывай конверт. Читай, там наверно имеется объяснение.
       Тимофей вскрыл конверт и вынул письмо. Письмо было на русском языке, но по всему было видно, что писал его иностранец. В нем незнакомец представился юристом одной из нотариальных контор Франции и сообщал о кончине Петра Петровича Гребенкина, тысяча девятьсот девятого года рождения, уроженца Российской империи и его завещании передать все движимое и недвижимое имущество, ввиду отсутствия прямых наследников во Франции, родственникам его родного брата Ивана, оставшегося после революции в России.
       - Вы единственный, кто остался наследником господина Гребенкина, - сообщал юрист, - поэтому Вам необходимо прибыть во Францию и вступить в права наследства. – Далее был указан адрес, по которому ему надлежит явиться во Франции и телефоны, а также перечень документов, которые он должен представить в нотариат и банк для идентификации.
       Тимофей долго не мог поверить официальной бумаге. Его отец никогда и ни в каких документах не указывал, что имеет родственников за границей и не говорил об этом сыну.
     - Что там в письме? – Поинтересовался председатель.
      - Дядя мой, Петр Петрович, умер во Франции, - ответил Тимофей. – Нотариус приглашает во Францию для введения в права наследства…
       - Какой дядя? – Удивился председатель. – Ты же никогда не говорил о нем, да и отец твой, Иван, тоже никогда не упоминал ни о каких родственниках за границей. Никто ему из Франции не писал…
       - Я и сам не знал. Отец никогда не говорил о нем и своих родителях, а они, оказывается, переехали во Францию.
       - И что же ты теперь будешь делать?
       - Не знаю, подумать надо, с женой посоветоваться.
х х х
       Вечером он рассказал жене о письме и вызове во Францию.
       - И что ты намерен делать? – Поинтересовалась она.
       - Не знаю, но судя по всему ехать надо. Посмотрю как жил родной брат моего отца, а заодно узнаю: что там за наследство осталось от него?
       - Поступай как хочешь.
       Раньше даже выезд за пределы села и области для Тимофея были событиями, а тут предстояла поездка за границу… К счастью, после тысяча девятьсот девяносто первого года границы государства стали открытыми. Тимофей волновался, но оформил заграничный паспорт и приобрел билет во Францию. О дате вылета он сообщил юристу фирмы и тот обещал его встретить в аэропорту.
       Когда он прошел стойку таможенного контроля к нему подошел мужчина среднего возраста и на ломаном русском языке представился Кристианом Бессоном.
       - Я юрист нотариальной конторы и буду представлять Ваши интересы в этом деле. Мои предки русские, но давно переехали во Францию, я буду переводить Вам все переговоры, которые мы будем вести. Сейчас я отвезу Вас в гостиницу, а завтра начнем заниматься делами сначала в нашей конторе, а затем в банке. У Вас есть какие-либо финансы на первое время?
       Тимофей назвал сумму, которой он располагал.
       - Это немного, но до завершения оформления документов должно хватить, а далее посмотрим как пойдут дела.
       На следующий день Кристиан и Тимофей сидели в кабинете управляющего нотариальной конторы, который озвучил Тимофею сумму, хранящуюся на банковском счете.
       - На сегодняшний день сумма составляет более пятисот тысяч франков, что дает годовой доход в пятнадцать тысяч. При умелом расходовании Вы можете безбедно жить на эту сумму, не расходуя основную. Кроме этого в банке имеется именная ячейка, в которой тоже могут быть какие-то средства. Ключ от нее у сотрудников банка, а вот Вам ключ от хранящегося в ячейке контейнера, - и он положил перед Тимофеем маленький ключик.
        - Давайте приступим к изучению Ваших документов и оформлению наследства.
       После оформления документов Кристиан повез Тимофея в банк, где представил нотариально заверенные документы на право владения счетом. Их изучение тоже не потребовало длительного времени и уже через полтора часа сотрудник банка привел Тимофея к ячейке и открыл ее. В ячейке находилась металлическая шкатулка.
       - Вы можете пройти с ней в кабину и изучить содержимое, - предложил сотрудник банка.
       Тимофей взял шкатулку и уединился в кабинке. Открыв ее, он обнаружил пятьдесят золотых царских червонцев и письмо на русском языке, в котором Петр Гребенкин благословлял своего незнакомого потомка и желал здоровья и всего самого лучшего ему и его семье.
       Тимофей запер шкатулку и вновь положил ее в ячейку.
       - Я могу пользоваться ею? – Поинтересовался он у сотрудника банка.
       - Да, конечно, ячейка оплачена до конца года.
       - Благодарю Вас, а можно ли мне оформить банковскую карту и получить небольшую сумму наличными на расходы во время пребывания во Франции?
       - Я сделаю заявку и завтра Вы можете получить карту, а наличные можно получить в кассе сейчас. Я провожу Вас.
        Выйдя из банка Тимофей спросил:
        – Куда теперь и что будем делать?
        - Предлагаю поехать в особняк и осмотреть его. – Взяв такси они поехали осматривать дом.
       Это было двухэтажное строение из красного кирпича с подвальным помещением.
       - Дом построен в середине девятнадцатого века, - информировал Кристиан. Толщина стен около одного метра, дом может выдержать осаду…
       Вокруг дома находился земельный участок около половины гектара. На переднем плане росли всевозможные цветы, а за домом было организовано несколько грядок с овощами.
         -Вам нравится? – Поинтересовался нотариус.
       - Давайте зайдем в дом, - предложил Тимофей.
       Кристиан достал ключ и открыл входную дверь.
       - Прошу в Вашу новую обитель.
       Осматривая внутренности дома Тимофей сравнивал его со своим домом в селе и пришел к неутешительному выводу, что сравнение тут просто неуместно.
       - Я, господин Гребенкин, выполнил мои должностные обязанности и оформил все необходимые документы. Если у Вас ко мне больше нет вопросов, я передаю Вам ключ от дома и откланиваюсь.
       - Благодарю Вас, Кристиан, за помощь. Сколько я Вам должен заплатить?
       - Господин Петр Петрович Гребенкин был нашим постоянным клиентом, кроме того, он оплатил оформление документации на момент составления завещания. Так что Вы ничего не должны нашей нотариальной конторе.
       - Могу ли я лично Вас отблагодарить небольшой суммой за помощь и участие?
       - Это Ваше право, я не могу воспрепятствовать Вам в этом вопросе.
       Тимофей достал триста франков и вручил их Кристиану.
       - Еще раз большое спасибо, - поблагодарил Тимофей.
       - Большое спасибо Вам. Если возникнут какие-либо вопросы, не обязательно юридического характера, звоните мне, я всегда проконсультирую Вас.
х х х
         На следующий день Тимофей вылетел в Россию. Дома он сообщил жене о результатах поездки и сумме, которая лежит на его счете в банке.
       - На проценты от этой суммы мы можем жить во Франции безбедно. Там нас ожидает двухэтажный просторный каменный дом и небольшой участок земли, на котором мы можем выращивать цветы и овощи. Завтра иди оформляй заграничный паспорт и мы переезжаем во Францию.
       А как наша дочь и ее семья? – Поинтересовалась она. Если Раиса и ее семья согласны, они тоже едут с нами.
       Это известие ошеломило дочь и ее семью.
       - Мы пока не готовы переехать в другую страну, - заявила она. – Поезжайте, обустраивайтесь и если все сложится благополучно, то мы переедем к вам позже.
х х х
       В день переезда во Францию за вечерним чаем Тимофей сказал Таисии:
       - Ну что, старушка? Будем привыкать к новой жизни…