Ключ в вечность Дарьяла

В день памяти Александра Сергеевича хочется говорить не о конце пути, а о вечной дороге во вселенную Поэта. На кабинетном диване 10 февраля последний взгляд Солнца русской поэзии остановился в небе над красивейшим ущельем Кавказа, оставив потомкам вопрос: «Почему Пятигорье Пушкин назвал - новым Парнасом и постоянно стремился вернуться "... в ужасный край чудес"?»

В его кабинете, в музее на Мойке 12, среди книг и рукописей, так и висит одна-единственная картина - пейзаж «Дарьяльское ущелье», где он 6 июня 1820 года встретил свой 21 год рождения вместе с семьёй генерала Раевского - с 18 летним Николаем, 25 летним Александром, 15 летней Марией и 14 летней Софией, приехавших на пикник из Пятигорска. С той поры не идиллические виды Италии, не виды родной Москвы или Царского села, а суровые врата Кавказа вдохновляли Пушкина. А картина «Дарьяльское ущелье» располагалась напротив письменного стола Поэта. Не потому ли, что это была не просто картина. Это был ключ в порталы мирозданья. Ключ от пространства абсолютной свободы Духа. От памяти, где развалины с забытой историей допотопного замка на неприступной скале крепче придворных званий и бренной славы. От той внутренней высоты, с которой так ясно видна «неволя душных привязанностей эго».

Сегодня музей «Пушкинский Дом на Кавказе» представляет новый экспонат - портрет Пушкина «У врат Неба. Дарьяльское ущелье». Это не попытка автора картины (известной более в мире, чем в РФ) Анастасии Платовой «дорисовать» поэта к пейзажу. Это попытка увидеть момент, когда ключ поворачивается... и Пушкин возвращается.
На портрете Пушкин не на фоне ущелья. Он стоит над ним с книгой своих стихов, он прислушивается к гулу Терека, который помнит его живое дыхание, чтобы кончиками пальцев, как дирижер, аннигилировать всё в едином резонансе поэзии Неба. Его взгляд не вдаль, а внутрь тех самых воспоминаний о земном, что остались в кабинете, в золотой раме. Художница на холсте, вибрирующем от ускользающего взгляда Поэта, изобразила его не как гостя Кавказа, а как вечного странника, для кого Дарьял стал не просто местом катарсиса чувств, а вратами, освобождающими метущуюся душу из колеса сансары.

Две картины теперь ведут диалог через века:
Тогда, на Мойке - пейзаж с Дарьялом как окно, как спасение от петербуржских серых стен невольника. Упирающиеся в небесный купол скалы Кавказа были последним пейзажем его земной творческой мастерской.
Теперь, в Пятигорске, в усадьбе Реброва - пейзаж с Поэтом, ставшим ключом в портал Дарьяла - в обитель бессмертных душ.
10 февраля - день, когда мы особенно остро чувствуем связь с "Нашим всё". И новый портрет Пушкина стал продолжением диалога с ним в сакральном пристанище сонм - духов воли, мощи и свободы от условностей системы "избранных". Так, два пейзажа Дарьяла, разделенные столетиями, встречаются в нашем общем памятном дне Поэта.
Кавказ не отпустил его. И сегодня, через этот образ на портрете, они снова вместе - Поэт и его Вечная Стихия творчества - вдохновенья и любви. «Двери Дарьяла» то ли распахнуты им, то ли приоткрыты в его кабинет, то ли ведут в его память, создавая ощущение состояния живого, незавершенного ландшафта между мирами пушкинского романтизма и величия духа. Пушкин - не только бронза и тома на полке. Это энергия - страсть, честь, достоинство, отраженные в его логосе.
Кавказ был для него источником этой энергии.