Курс немолодого бойца

Меня зовут Михаил. Для мамы я — Миша, для бывших коллег по заводу — Михаил Петрович, а для новой жизни, которую я пытаюсь начать в пятьдесят три года, — Майкл. Звучит глупо, я знаю. Но когда записываешься на курс «Психология цифровых коммуникаций и основы искусственного интеллекта», с именем Майкл как-то спокойнее. Солиднее, что ли.

Последние тридцать лет я чинил электрику. Трансформаторы, щитки, проводка — я знал о напряжении всё. Мог определить на глаз сечение провода и по звуку — где контакт отходит. А потом завод закрыли, и я остался с дипломом инженера-электрика, парой тысяч на книжке и внезапным озарением: мир ушел вперед и даже не обернулся.

Дочь сказала: «Пап, иди в IT. Там деньги». Жена добавила: «Или на психолога выучись. Ты же всю жизнь мне мозги «лечишь», может, хоть диплом пригодится». Я подумал и решил совместить. Так я оказался в аудитории, где пахло пластиком новых ноутбуков, старыми кофтами и отчаянием пополам с надеждой.

Первое занятие. Я сижу за партой, как в школе, и чувствую себя экспонатом кунсткамеры. Справа от меня — парень по имени Коля. Точнее, Колю он терпеть не мог и просил называть себя «Николас». Николас слушал музыку в наушниках размером с мои ладони и периодически дергал ногой так, что наша общая парта вибрировала. Слева — пожилая женщина, Раиса Максимовна, которая пришла с вязанием. «Чтобы время не терять, Мишенька», — шепнула она мне, доставая спицы. Раисе Максимовне было под семьдесят, и она, по её словам, «хотела понимать, чего эти молодые в телефонах ищут, и заодно подработать на пенсии».

Преподаватель, молодой человек с бородкой и взглядом уставшего от жизни гения, начал лекцию. Он говорил о нейросетях, о больших языковых моделях, о том, как ИИ меняет психологию коммуникаций. Через пятнадцать минут у меня в глазах поплыло. Николас перестал дергать ногой и просто уснул с открытыми глазами. А Раиса Максимовна сосредоточенно считала петли.

— А теперь, — сказал преподаватель, — практическое задание. Разбейтесь на пары. Опишите друг другу какую-либо эмоцию, но так, чтобы другой человек мог воспроизвести её через запрос для генерации изображения в Midjourney.

В аудитории повисла тишина. Мы переглянулись. Я посмотрел на Николаса. Николас посмотрел на меня. Раиса Максимовна посмотрела на нас обоих и сказала:

— Ну что, дети, будем знакомиться. Михаил, идите к нам. Я буду вашим генератором идей.

Так мы стали командой: Раиса Максимовна (бабушка-стратег), Николас (зумер-исполнитель) и я (инженер, который пытался понять, зачем ему это надо).

Первое время было тяжело. Николас искренне не понимал, почему Раиса Максимовна не может «просто загуглить». Она, в свою очередь, не понимала, почему Николас не может ответить на сообщение, не используя слово «кринж». А я застрял между ними, как переводчик с языка на язык.

— Николас, — говорил я, — ну объясни ты ей про промты нормально, по-человечески.
— Майкл, — отвечал он, закатывая глаза, — я ей объясняю. Она пишет: «Создай изображение женщины, думающей о жизни». Это не промт! Это философия! Надо детализировать!

— Раиса Максимовна, — вступал я, — а вы ему объясните, как вы раньше без интернета жили. Может, он поймет, что думать своей головой тоже полезно.
— Мишенька, — вздыхала она, — я пытаюсь. Я ему говорю: «Вот смотри, Коля, я в твоем возрасте...», а он надевает наушники и делает вид, что утонул.

И всё же, где-то на третьей неделе случилось то, чего никто не ожидал.

Мы делали проект. Нужно было сгенерировать серию изображений для психологического теста «Эмоции в городской среде». Задание было дурацкое, но преподаватель считал его гениальным. Мы сидели в коворкинге после пар. Николас устал и психовал, потому что у него разрядился повербанк. Раиса Максимовна вязала и комментировала.

— Вот смотри, — сказала она вдруг, отложив спицы. — Вы всё про какой-то ИИ говорите. А у меня ИИ — вот здесь. — Она постучала себя по виску. — Я в молодости в НИИ работала, расчеты делала на счетах. А потом появились первые ЭВМ — комнату занимали, а считали медленнее меня. И что? Я их перехитрила.
Я поняла, что машина делает только то, что ей велит человек. Вы, Коля, с вашим повербанком, машине служите. А она вам должна.

Николас открыл рот. Потом закрыл. Потом сказал:

— На счетах? Это как? Это которые с костяшками?
— С костяшками, — кивнула Раиса Максимовна. — Хочешь, покажу фокус? Я до сих пор могу умножать трехзначные числа быстрее, чем ты в своем телефоне посчитаешь.

Николас усмехнулся и достал телефон. Раиса Максимовна назвала числа. Он начал тыкать в калькулятор. Она щелкнула костяшками воображаемых счетов в воздухе (потом я узнал, что она действительно считала на пальцах, но по особой системе). Через три секунды она сказала ответ. Он еще не закончил вбивать.

— Ничего себе, — выдохнул Николас. И посмотрел на неё впервые не как на экспонат, а как на человека.

А потом случилось второе чудо. Я рассказывал им про старый завод, про то, как мы искали короткое замыкание в огромном цехе без приборов, просто по запаху гари и по тому, как гудит проводка. Как определяли фазу языком (не советую, больно, но работает).

— Блин, — сказал Николас, — это же как дебаггинг, только в реале! Вы, Майкл, реально скилловый. У вас алгоритмическое мышление от природы, без всяких курсов.

В тот вечер мы просидели в коворкинге до закрытия. Николас объяснял Раисе Максимовне, как работают нейросети, на примере вязания («Понимаете, вы задаете схему — это промт, а спицы — это процессор»). Она хохотала и говорила, что теперь всё понятно. А я рассказывал им про электричество и про то, что в любом проводе, как и в человеке, должно быть сопротивление, иначе перегоришь.

Мы подружились. Странно, но факт.

На зачете нам досталась тема: «Одиночество в цифровую эпоху». И мы, вместо того чтобы лезть в интернет, просто сели и поговорили. Раиса Максимовна рассказала про подружек, которые умерли, и про то, как она разговаривает с Алисой в колонке, потому та хоть отвечает. Николас рассказал про тысячу друзей в соцсетях и про то, что поговорить по душам не с кем. Я рассказал про завод, который был семьей, и как теперь я иду по улице и никому не нужен.

Мы не стали генерировать картинки в Midjourney. Мы написали эссе — просто три истории. И получили автомат. Преподаватель сказал, что это лучшее, что он слышал про ИИ и психологию, потому что ИИ — это мы. Всё остальное только быстрее и без души.

Сейчас мы встречаемся раз в неделю в той самой кофейне возле учебного центра. Николас научил Раису Максимовну пользоваться Telegram, и теперь она присылает ему мемы про котиков (она их сама находит!). Раиса Максимовна научила Николаса вязать — говорит, для медитации и чтобы руки заняты были, когда нервничает. Он стесняется, но вяжет. Я чиню им технику. Заодно мы обсуждаем психологию, политику, жизнь и то, какой ужасный кофе в этой кофейне.

Мы — живые люди, которым есть что сказать друг другу. Мы разные, как фаза и ноль. Но если нас соединить — будет свет.

Меня зовут Михаил. Иногда Миша, иногда Майкл. Но для Николаса и Раисы Максимовны я просто друг. И это, кажется, лучшая переподготовка, которую я мог пройти.