Масленичное свидание

Городская площадь бурлила весельем. На ветру бились пёстрой гирляндой флажки, пахло горячими блинами, пряным сбитнем и аппетитными шашлыками. Скоморохи наперебой кричали шутки-прибаутки. Смех, гам — Масленица!
В толпе выделялись главные героини празднества: юная девушка в наряде Весны и женщина постарше в образе Зимы.

У Весны — цветастое платье, передник с вышитой Макошью, рыжие косички закручены в баранки, румянец, веснушки и искристые глаза-солнышки. От её юного задора даже морозец отступал, и рядом с ней казалось теплее. Она прохаживалась, как заправский коробейник, с огромным деревянным подносом на ремнях. А на нём — горка сложенных треугольничками блинов, пышные лепёшки, в берестяных туесках — мёд, сметана и варенье на выбор.
— Угощайся, да не стесняйся! С мёдом? Со сметанкой? А может, с вареньем — малиновым, как твои щёки? — Весна в припляс обходила прохожих, озаряя каждого лучезарной улыбкой. Ну кто же откажется от весеннего угощенья?

Перед Зимой, величественной и прекрасной, толпа расступалась в почтении. Чёрные локоны на белоснежной шубке, полуулыбка на фарфоровом лице, бездонные тёмные глаза чуть щурились на ярком солнце. Кажется, Зиме были по душе шумные проводы.
— Опять всех блинами закормила? — с притворной строгостью спросила она, остановившись рядом с юной подругой.
— А как же! Голодных в праздник быть не должно! — смеялась Весна.

Толпа вокруг загудела, и обе обернулись. Народ подбадривал парнишку, карабкающегося на высокий гладкий столб. На самой верхушке болтались призы: корзина с гостинцами, овчинный полушубок и пара новеньких сапог. Мальчишке силёнок не хватило — соскользнул под общий смех. Парни постарше одобрительно похлопали смельчака: подрасти ещё, малец, и на следующую Масленицу приходи!
— Ну, посмотрим, кто окажется ловчее в этом году, — улыбнулась Зима, сложив руки на груди.
— Спорю: тот светловолосый парень долезет первым! — азартно вторила Весна.
— Ха, не уверена. Вон тот, в синем, посильнее будет.

Праздник набирал обороты. Весна, как солнечный зайчик, бегала по ярмарке, раздавала блины и радовалась каждому встречному. Но в толпе высматривала одного — Ярослава. Неужели не придёт? Обещал же... А если не признает? Всё же год не виделись... Да как же не признает! Быть такого не может.

А вот и он. Сердечко забилось — сейчас выпрыгнет!

— Эй! Ярослав! — звонче ярмарочного гула крикнула Весна. Она замахала руками и даже подпрыгнула, чтобы наверняка заметил. Стоящие рядом оглянулись, расступились. А счастливая Весна уже бежала навстречу милому.

Молодой высокий мужчина, стоял в стороне. Похоже, народные гулянья были не в его вкусе, и встреча с шумной девушкой его вовсе не радовала. Весна мчалась, не глядя под ноги, и, запнувшись, чуть не растянулась по грязному мокрому снегу. Её тут же подхватили крепкие руки прохожих.
— Ух, береги себя, красавица! — засмеялся один.
— Расшибёшься, как же мы тогда без Весны будем? — подмигнул другой.

Сияющая девушка подбежала к Ярославу и протянула поднос:
— Угощайся! Я сама пекла!
Он скользнул по ней сдержанным, оценивающим взглядом. Сбитые косички, варенье на щеке, платье из лоскутков...

— Ты как баба на чайнике. Полная безвкусица.
Обескураженная девушка наспех вытерла руки о передник и поправила ленты в волосах.
— Так Масленица же...
Ярослав презрительно ухмыльнулся:
— И советую тебе не увлекаться блинами. Я смотрю, растолстела за зиму. Лицо как блин, щёки висят.

Весна застыла. Набежавшие тучки закрыли солнце, а студёный ветерок напомнил, что Зима ещё не ушла.
— Прости, я сейчас... — Весна суетливо сняла короб, примостила его на лавке торгового ряда и там же оставила передник. Вновь подбежала к Ярославу: — Может, на состязания посмотрим?
— Что за ленты, косы, балахон этот? В приличное-то не влезаешь больше?
— Я… я не по своей воле всю зиму дома просидела, — девушка едва сдерживала слёзы. — Ты прав, немного набрала… Но теперь собой займусь и похудею быстро, вот увидишь! Ведь впереди столько хлопот. К маю расцвету.
Ярослав снисходительно хмыкнул:
— Вот когда расцветёшь — тогда и встретимся.

Весна осталась стоять с приклеенной улыбкой.

— Похоже, кому-то нужен совет от лучшей подруги, — Зима махнула рукавом, и плотная снежная завеса скрыла от любопытных глаз весеннюю печаль. Девушка с рыданием уткнулась в полу белоснежной шубки.
— Тише, сестрица, — Зима коснулась плеча Весны, и лёгкий иней припорошил пёстрые косицы. — Не лей слёзы зря. Не тебя он обидел. Этот гордец против самих устоев пошёл. Решил, что мы с тобой тут лишь куклы ряженые.

Глаза Зимы сверкнули, и злобный северный порыв заставил людей на площади поглубже укутаться в одежды.

— Но если он тебя не проводит, меня не встретит… — всхлипнула Весна, — он ведь мёрзлым останется...

Из весенних глаз звонкой капелью струились ручейки. Зима подхватила подол и элегантно переступила образовавшуюся лужицу.

— Вот именно, глупышка. Что толку убиваться по тому, кто душой холоднее меня? Ну-ка, распусти лучики. Нынче твоя пора пришла. А ледышку эту, что от Весны нос воротит, лучше мне оставь.

Весна шмыгнула носом, утёрла рукавом щёки и нехотя отпустила мех. Снежный вихрь змейкой протиснулся между подругами, смахнул грязное взъерошенное пятно с шубы и игриво лизнул мокрый весенний нос.
— Ой, щиплет же! — колокольчиком зажурчал девичий смех.
Снежная стена опала, и площадь вновь утонула в ослепительном солнечном свете.

В центре ярмарки парни, один другого краше, подзадоривали друг друга. Чернобровый молодец скинул куртку, обнажив ладный мускулистый торс. От разгорячённого тела поднималась испарина.
— Эй, Весна! Ради твоей улыбки! — крикнул он и ухватился за отполированный столб.
И рыжая хохотушка, позабыв о недавней горести, уже звонко подбадривала богатыря.

Зима же чуть топнула каблучком — и по талым лужам побежала ледяная дорожка. Ярослав едва не упал, запнувшись о внезапно появившийся накат.
— Уже уходишь? Не люб тебе праздник? — Из толпы к нему, плавно и неотвратимо, вышла ослепительная Королева.
Гордец приосанился, холёное лицо скривилось в самодовольной улыбке:
— Похоже, и тебя, старушку, отсюда попросили? — процедил наглец.
— Ого. Я вижу, ты смел и дерзок. Весну встречать не хочешь. Ну так меня проводи как следует.
— Как следует?! Ха, это ты на что намекаешь? — Ярослав понизил голос и выразительно поднял бровь, подразумевая двусмысленное предложение.
— Предупреждаю, дружок: не хами. На самом краешке стоишь. Ты бы лучше спесь оставил да блин вкусил. Богиня Весна обид не хранит.
— Эта рыжая — богиня? Смешно! — хохотнул Ярослав и язвительно поклонился. — Увы, блины не ем, карнавалы не люблю. А вот вас, моя королева, провожу со всеми почестями. Как насчёт хорошего вина в гостиничном номере? Позвольте угадаю: белое сухое?
— Раз так, то не скупись — самый дорогой оплати, — подхватила издевательский тон Зима.


В ту ночь Зима потешилась напоследок: пургу и лютый мороз напустила. А поутру ушла. Видели её на дороге — говорят, довольная была. Понравились ей проводы.

Гость из номера для новобрачных заказал вино и мороженое. Велел впустить посетительницу и предусмотрительно повесил на дверь табличку «Не тревожить». Однако никто к нему так и не пришёл.

Утром персонал заподозрил неладное: дверь номера снаружи покрылась густым инеем. Когда комнату вскрыли, обнаружили обнажённый труп, припорошенный тонким слоем снежка. И немудрено: окна были распахнуты настежь, краны на батареях перекрыты, а на улице — тридцатиградусный мороз. На столике стояла пустая бутылка, остатки мороженого и два бокала.

Горничные потом долго судачили: это же как сильно он любил, раз решил покончить с собой таким символичным способом — замёрзнуть от холодного сердца возлюбленной...

А дежурный менеджер отеля никак не мог понять, что за странный сбой произошёл в системе. В электронном чеке за номер, который оплатил накануне умерший гость, вместо итоговой суммы стояло одно-единственное слово: «ПРИНЯТО».