Петрович ДеньгУ копил... По картине В. Губарева

Петрович, мужик справный, деньгУ копил неистово.
В хрюшке керамической, пузатой, будто сам Петрович после
сытного обеда, звенели рублики да полтинники.
"Копейка рубль бережет!" - говаривал он, поглаживая бок
копилки, словно та была золотым тельцом.
И вот час пробил! Хрюшка от непомерного богатства грозилась
лопнуть, как переспевший арбуз. Петрович, с молотком в руках,
сверкал глазами, аки пират, узревший сундук с сокровищами.
"Щас мы тебя, подруга!" - прорычал он, и обрушил на бедную
хрюшку молоток.
Деньги посыпались, как манна небесная, как золотой дождь
из античной мифологии! Петрович утонул в этой куче, словно
Скрудж МакДак в своем хранилище. Лицо его сияло предвкушением
радости...Но тут по радио диктор хорошо поставленным голосом
объявил об обмене старых денег на новые, 1:1000.
Вместо радости лицо Петровича скривилось в гримасу ужаса.
Он бессильно опустился на колени среди керамических осколков
и презренной уже мелочевки: "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!" -
прошептал Петрович, осознавая горькую правду.
"Эх, - вздохнул Петрович, - Значит, снова копить, но только
в чем-нибудь более надежном, чем хрюшка!"
И тут взгляд его упал на старый дедовский самогонный аппарат.
"Вот она, валюта будущего!" - просиял Петрович.
Он был не из тех, кто долго горюет, он был кремень, закаленный
жизнью и самогоном! "Что нас не убивает, делает нас сильнее!", -
провозгласил он, поднимаясь с колен. В глазах его вновь
зажегся огонек, жажда наживы и предприимчивости.
Самогонный аппарат, стоявший в углу, ждал своего часа.
Медь его боков поблескивала в лучах заходящего солнца,
обещая золотые горы. "Вот где наше Эльдорадо! Вот где Клондайк! -
воскликнул Петрович, потирая руки. Валюта жидкая, крепкая,
вечнозеленая, всегда востребованная!"
Жизнь для Петровича опять заиграла цветными бликами надежды...