Одиночество Леонардо

     Герцог миланский Людовико Моро Сфорца проснулся сегодня в боевом настроении. Всмотрелся в зеркало и, увидев свое смуглое лицо, обрамленное черными, как уголь, волосами, хищно усмехнулся. «Пусть-пусть обзывают меня мавром, - подумал он, сидя в кресле и подергивая плечами. - Им это еще аукнется! В конце концов, мне нужен выход к морям. Итак, на пути к Тирренскому эта чертова Генуя. А на подступах к Адриатике Венеция, чтоб ей утонуть! Да, справиться с ними поможет только что-то неожиданное и неотвратимое, как снег на голову в Альпах». Герцог вскочил от внезапно осенившей его догадки: «А что мне твердил о какой-то страшной машине с кучей пушек этот побочный сынок-изобретатель?.. Решено! Надо отправить посыльного с письмом к Леонардо».

     Ученик Джованни стоял на пороге мастерской и взглядом художника любовался стройной фигурой гениального учителя. Леонардо неподвижно сидел за столом, заваленном чертежами дельтоплана. Вдруг он резко оправил длинную бороду и быстрым движением левой руки сдвинул бумаги в сторону. Громко и недовольно произнес:

     - Да, этот Сфорца теперь не отстанет от моей черепахи!

     Леонардо выдвинул ящик стола, достал небольшой журнал, обмакнул перо и стал писать ответ герцогу. Джованни понял, что речь идет о новом удивительном изобретении да Винчи. О боевой машине с 16-ю пушками, напоминающей бронированной башней панцирь черепахи. Но не это поразило ученика. Он еще никогда не видел, как пишет Леонардо. А тот делал это левой рукой, причем слова следовали по строкам справа налево. Окончив, оказывается, правую страницу, учитель перешел на левую! Джованни в удивлении покачал головой, а Леонардо, между тем, писал: «Глубокоуважаемый сеньор Людовико, моя машина, несомненно, принесет много бед вашим противникам. Она неуязвима, двигаться будет на четырех колесах с помощью рычагов, соединенных с шестернями. В машину поместятся восемь войнов — водителей и стрелков. К тому же бомбить стены замков они смогут  ночью, когда ничего не подозревающие осажденные спят. А освещать направление полета ядер будет установленный сверху башни прожектор. Это  поворачивающийся ящик со свечой, силу света которой увеличит большая линза, вставленная в одну из сторон. Все это вполне возможно, но, конечно, нужны рабочие и деньги на изготовление деталей для машины...»       
            
     «Деньги… рабочие… - подумал Леонардо. - Все это хорошо, но плохо другое...» Лицо изобретателя помрачнело. Внезапно охваченный тревогой, он стал прохаживаться по мастерской. Боевая машина, нет, машины… Их будет тьма, все испепеляющих на своем пути. Какая-то сила бросила Леонардо к окну. Не увидел он живописных зеленых холмов. Вместо них по огромному полю ползли навстречу друг другу чудовищные бронированные монстры с пушками. Залп за залпом корежили и сносили они головы-башни, помеченные то красными звездами, то черной свастикой. Над жутким полем стал подниматься огромный огненный шар. Зависнув на небольшой высоте, он вдруг рассыпался и превратился в колеблющиеся горящие буквы K U R S K.

     Зачарованный картиной битвы машин и ожиданием чего-то еще, Леонардо тут же увидел это. Вместо поля за окном выросла почти такая же мастерская. У стола сидел ну очень знакомый человек и довольный чем-то поглаживал длинную бороду. На столе чертежи, а у Леонардо вопрос: почему мастерская только почти такая же? Сидящий за столом начал что-то писать в журнале. Глаза Да Винчи округлились. Этот необычный человек в леонардовском халате леонардовским пером выводил буквы обычным образом. Правой рукой и слева направо. Да Винчи вспомнил закон симметрии. Эта мастерская… это мир наоборот!

     Ось симметрии — окно. Из-за него ползут в голову Леонардо тяжелые, липкие мысли правши: «Я выбью из герцога много денег. И сделаю армию адских машин. Какая там Генуя и Венеция! Разобью в пух и прах все непокорные крепости. Италия будет наша... моя. Да что Италия? Встанет из пепла Римская империя!»

     … Не дать, не позволить герцогу воплотить подобный этому ужас. Глаза Леонардо лихорадочно мечутся по мастерской. Замечают Джованни. Тот ничего не видит, кроме взволнованного лица учителя.

     - Друг мой, повременим с письмом, - задумывается. — Впрочем, нет. Доставь его сеньору Людовико. А я потом сделаю то, что просто обязан.

     Та же неведома сила снова бросает Леонардо к окну. Поле боя исчезло. Правша продолжает строчить жестокие слова. Голову атакуют его мысли: «Мы проложим ровные дороги. Машины полетят, как птицы. А еще прокопаем каналы. Утопим все непокорные крепости, до которых не дойдут пушки. О, это будет новая империя с властью над всей Землей!»               
      Далеко ж ты махнул, правша…

  Джованни доставил письмо герцогу. Началась работа по созданию бронированного первенца-убийцы. Леонардо, обеспокоенный судьбой Италии и мира, решил пойти на саботаж. Идея! Надо расположить шестерни в обратном порядке…
 
     И вот Людовико смотрит на этот кошмар. Смуглое лицо чернеет от злости. Его надежда, гибель врагов — машина — беспомощно вращается со всеми пушками на месте. Крики мавра, скандал. Герцог в бешенстве скачет домой. А Леонардо улыбается, радуется оставшимся мирными небу, земле. Но рано, глобально рано…

     Придя в мастерскую, он в удивлении смотрит на пустую раму зловещего окна. Осколки на полу режут глаза резкими отблесками. Внезапно холодает. В проем между мирами влетает, завывая, снежный вихрь. Он начинает кружить, расширяя пространство, сметая стены. В снежных кругах мелькают зенитки, танки, истребители, крылатые ракеты. И нет им числа.

    Леонардо никнет головой. Он один. Один на весь этот уродливо схлопнутый мир...