Кавказские хазары

Хазарский компонент в этногенезе и лингвистическая стратификация: пересмотр традиционной парадигмы

В рамках предлагаемой концепции пересматривается степень и хронология влияния еврейско-хазарского компонента на этноязыковые процессы Центрального Кавказа. Данная версия не отвергает наличия хазарского следа, однако рассматривает его не как фундаментальную основу, а как более позднюю стратификацию, наложившуюся на мощный автохтонный кавказский субстрат.(нестандартные народы: ингуши религиозная элита  управляемая 12 Судьями Страны с религиозными символами храмы, башни, склепы Аналог 12 колен Др Израиля)

Ключевым тезисом является положение о том, что носители этого субстрата являлись реликтовыми носителями так называемого «первого международного языка неолита» — лингвистической системы, генетически связанной с древнейшими храмовыми центрами Передней Азии и Кавказа (в частности, с протошумерской культурой Аратты).

В подтверждение данной гипотезы привлекаются данные исторической лингвистики и этнонимики. Особого внимания заслуживает фиксация термина «Калка» (г;алг;а), который исследователи связывают с упоминаемым в первоисточниках «гаргарским языком». Согласно предлагаемой интерпретации, гаргарский язык является прямым предком ингушского языка, что позволяет проследить линию преемственности от древних племен региона к современным вайнахским этносам.

Хазарский контекст и лингвистические параллели

Хазарский каганат, представлявший собой сложный полиэтничный конгломерат, включал, согласно историческим свидетельствам, различные антропологические и языковые группы. В частности, источники выделяют «белых хазар» и «черных хазар». Термин «agh-khazur» (белые хазары), по-видимому, восходит к кавказскому субстрату и фиксируется в раннесредневековых армянских источниках.

Ключевое значение для данной дискуссии имеет сообщение Мовсеса Хоренаци о миссии Месропа Маштоца. Согласно первоисточнику, алфавит создавался для «языка Колхи белых хазар, похожего на варварский гаргарский». Наиболее важным представляется прямое указание Маштоца на то, что «гаргареи суть народа алуан» (кавказско-албанского) и ведут свое происхождение от ассов-ассийцев.

Данное свидетельство позволяет предположить, что «белые хазары» (Колха) представляли собой не пришлый тюркский, а местный кавказский компонент, включенный в орбиту влияния Хазарского каганата. Их идентификация с гаргарами — одним из племен Кавказской Албании — устанавливает прямую лингвистическую связь: язык, названный хазарским, на поверку оказывается автохтонным гаргарским, что подтверждает тезис о субстратном характере местного населения.

Таким образом, хазарский элемент в регионе, вероятно, ограничивался политической надстройкой и военно-административным влиянием, в то время как культурно-языковая основа (как и аланском случае)оставалась кавказской, восходящей к древнейшим цивилизационным центрам Передней Азии.

Библиографическая ссылка:
Гаргары, железо и язык: лингвистический мост цивилизаций // [Электронный ресурс] URL: http://proza.ru/2026/02/17/334 (дата обращения: 20.02.2026).


  ЧАСТЬ 2

Хазарский след и жреческие колонии: опыт пересмотра историографической парадигмы

Аннотация
В статье предпринимается попытка критического пересмотра традиционных представлений о роли хазарского компонента в этногенезе народов Центрального Кавказа. Опираясь на данные исторической лингвистики, этнонимики и анализ средневековых письменных источников (в первую очередь, сведений Мовсеса Хоренаци), автор обосновывает концепцию, согласно которой еврейско-хазарское влияние являлось не фундаментальной основой, а относительно поздней политико-административной стратификацией. Эта надстройка, согласно гипотезе, наложилась на мощный автохтонный субстрат, носители которого (гаргареи-ассы) идентифицируются с предками современных вайнахов и рассматриваются как часть более широкого феномена древних «жреческих колоний», связанных с цивилизационными центрами Передней Азии.

Ключевые слова: Хазарский каганат, гаргареи, ингуши, кавказский субстрат, жреческие колонии, лингвистическая стратификация, Мовсес Хоренаци, этногенез.

1. Введение: проблема хазарского фактора в современном кавказоведении
Вопрос о происхождении и этнической истории народов Кавказа традиционно находится в центре междисциплинарных исследований, сочетающих данные археологии, лингвистики и письменных источников. Особое место в этой дискуссии занимает проблема влияния Хазарского каганата (VII–X вв.) — мощного государственного образования, контролировавшего обширные территории Евразии и, по устоявшемуся мнению, оказавшего значительное воздействие на этнополитические процессы в регионе.

Однако доминирующая в историографии парадигма, нередко абсолютизирующая роль хазарского (и шире — тюркского) компонента, в последние десятилетия подвергается обоснованной критике. Накопленный корпус лингвистических данных и результаты переосмысления раннесредневековых источников позволяют поставить вопрос о необходимости ревизии степени, хронологии и характера этого влияния. Цель настоящей работы — представить концепцию, рассматривающую хазарский элемент не как этногенетический фундамент, а как более позднюю стратификацию, наложившуюся на автохтонный кавказский субстрат, носители которого, согласно выдвигаемой гипотезе, являлись частью древней цивилизационной традиции, связанной с храмовыми центрами Передней Азии.

2. Гаргаро-асский субстрат как лингвокультурная основа региона
Ключевым положением предлагаемой концепции является тезис о существовании в Центральном Кавказе мощного дохазарского субстрата. Его носители, идентифицируемые с племенами гаргареев (Gargaraei античных авторов) и ассов, рассматриваются как реликтовые представители более древней лингвистической общности. В рамках гипотезы выдвигается предположение о возможной связи этого субстрата с так называемым «первым международным языком неолита» — гипотетической лингвистической системой, генетически восходящей к храмовым центрам Передней Азии (в частности, высказываются предположения о связи с протошумерским культурным кругом, что требует дальнейшей разработки и верификации).

Наиболее веским аргументом в пользу непрерывности автохтонной традиции служит фиксация термина «Калка» (г;алг;а) в позднейших источниках и его убедительная корреляция с упоминаемым в первоисточниках «гаргарским языком». В современной лингвистике и историографии (работы Е.И. Крупнова, И.А. Дахкильгова и др.) утвердилось мнение, что гаргары являлись одним из нахских племен, а их язык представляет собой прямой предок ингушского языка. Данное положение подкрепляется не только лингвистическими данными (инг. гаргар — «родственный, близкий»), но и археологическими материалами, демонстрирующими преемственность материальной культуры на протяжении тысячелетий.

3. Хазарский каганат: переинтерпретация этносоциальной структуры
Хазарский каганат предстает в исторических источниках как сложный полиэтничный конгломерат. Важное значение для понимания его внутренней структуры имеет зафиксированное в ряде текстов разделение хазар на «белых» и «черных». Термин «agh-khazur» (белые хазары), встречающийся в раннесредневековых армянских источниках, предположительно восходит именно к кавказскому субстрату, а не к тюркской этнонимии.

Ключевое свидетельство для пересмотра традиционной парадигмы содержится в «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци. Согласно этому источнику, миссия Месропа Маштоца по созданию алфавита осуществлялась для «языка Колхи белых хазар, похожего на варварский гаргарский». Наиболее значимым представляется прямое указание на то, что «гаргареи суть народа алуан» (т.е. принадлежат к кавказско-албанскому культурному кругу) и ведут свое происхождение от ассов-ассийцев.

Данное сообщение позволяет предложить следующую интерпретацию:

1. «Белые хазары» (Колха) являлись не пришлым тюркским, а местным кавказским населением (гаргарами-ассами), интегрированным в политическую систему Хазарского каганата.
2. Идентификация «белых хазар» с гаргарами устанавливает прямую лингвистическую преемственность: язык, обозначенный в источнике как «хазарский», по сути своей был автохтонным гаргарским (нахским).

Таким образом, хазарский элемент в регионе, согласно данной модели, ограничивался преимущественно сферой политического доминирования и военно-административного контроля, тогда как культурно-языковая основа населения оставалась кавказской, восходящей к древнейшим цивилизационным очагам. Аналогичный характер, по-видимому, носило и аланское влияние.

4. Феномен «жреческих колоний»: цивилизационная миссия и механизмы сохранения идентичности
Постановка вопроса о причинах особой роли гаргаро-асского субстрата неизбежно выводит исследователя в область историософских обобщений. В рамках предлагаемой концепции выдвигается тезис о том, что носители этого субстрата выполняли в древности специфическую цивилизационную функцию, связанную с трансляцией сакрального знания. Предполагается, что их общины формировались как «жреческие колонии», целью которых было распространение культурных и религиозных традиций, восходящих к храмовым центрам Передней Азии.

В этом контексте ингушский этнос может рассматриваться как одна из таких реликтовых жреческих колоний на Кавказе, сохранившаяся благодаря сочетанию двух факторов: исключительной внутренней устойчивости традиционных социальных институтов и естественной защищенности, которую обеспечивали труднодоступные горные ландшафты (зона формирования башенной культуры).

Примечательную типологическую параллель представляет еврейская история. Понятие галут (изгнание, диаспора), чей корень (г-л-) невольно вызывает ассоциации с терминами «Колха» и «колония», описывает сходный механизм сохранения идентичности вне территориальной основы. Как точно заметил С.Я. Лурье, «даже в эпоху Вавилонского плена... евреи были по преимуществу народом рассеяния; Палестина была только религиозным и отчасти культурным центром» (Лурье, цит. по:). Если для ингушской традиции роль «сохраняющей скрепы» выполнили Кавказские горы, вместившие святилища и башенные комплексы, то для еврейского народа эту функцию взяло на себя жесткое нормативное учение Священных книг — Тора стала «переносной крепостью» (выражение, восходящее к раввинистической традиции).

А.И. Солженицын в своем историософском очерке, не используя термина «жреческая основа», емко описал этот феномен диаспорального расселения: «Даже в периоды максимальной государственной устроенности еврейство уже оставляло на своем пути гарнизоны, рассылало во все концы передовые отряды, словно чуя изгнание и готовясь отойти на заранее подготовленные позиции» (Солженицын, 2001). В рамках нашей гипотезы эти «передовые отряды» могут быть интерпретированы как жреческие колонии, чья миссия заключалась в создании плацдармов для сохранения и трансляции сакрального знания.

5. Тюркский вектор: функциональное различие колонизационных процессов
Принципиально иной характер носила, согласно предлагаемой модели, колонизационная активность степных народов (скифов, сарматов, тюрков). Их расселение диктовалось прежде всего хозяйственно-экономическими и военно-стратегическими причинами: необходимостью обеспечения пастбищных угодий для скота и содержания боевых коней. Скифо-тюркская колонизация создавала инфраструктуру, связывала территории и обеспечивала военно-политический контроль, однако не была ориентирована на насаждение единого сакрального языка или культа.

В этом видится функциональное различие двух типов колонизационных процессов:

· Жреческие колонии (прототип: гаргаро-асские общины, иудейская диаспора) создавались для трансляции сакральных смыслов и сохранения идентичности.
· Военно-хозяйственная колонизация (скифо-тюркский мир) была направлена на контроль пространства и обеспечение экономической базы.

На Кавказе эти два вектора исторического движения пересеклись, породив сложную этносоциальную стратиграфию, следы которой зафиксированы, в частности, в источниках, разделяющих хазар на «белых» (автохтонный, возможно, жреческий компонент) и «черных» (степной, тюркский элемент).

6. Заключение
Предпринятый пересмотр традиционной парадигмы позволяет рассматривать хазарское влияние не как отправную точку этнической истории Центрального Кавказа, а как один из ее эпизодов — значимый, но хронологически и сущностно ограниченный. Под слоем «хазарской» политической надстройки обнаруживается мощный гаргаро-асский субстрат, который, согласно выдвигаемой гипотезе, может быть интерпретирован как наследник древнейших ближневосточных цивилизаций, носитель архаичной сакральной традиции и жреческой культуры.

Понимание ингушского этноса как одной из сохранившихся жреческих колоний, а еврейского рассеяния — как типологически сходного механизма трансляции сакрального знания (с заменой географической крепости на текстуальную) открывает перспективы для компаративных исследований в области исторической антропологии, лингвистики и религиоведения. Предложенная модель не умаляет роли иных этнокультурных компонентов, но позволяет выстроить более сложную и многомерную картину этногенетических процессов, в которой каждый из участников исторического действия занимает свое место в соответствии со своей функцией и миссией. Дальнейшая разработка данной проблематики требует углубленного изучения лингвистических параллелей, систематизации археологического материала и, безусловно, создания полномасштабного этимологического словаря нахских языков.

Библиографический список

1. Крупнов, Е.И. Средневековая Ингушетия. — М.: Наука, 1971.
2. Мовсес Хоренаци. История Армении / Пер. с древнеарм. Г. Саркисяна. — Ереван: Айастан, 1990.
3. Солженицын, А.И. Двести лет вместе (1795–1995). Ч. 1. — М.: Русский путь, 2001.
4. Лурье, С.Я. Антисемитизм в древнем мире. — Пг., 1922. (Цит. по изданию: М.: Мосты культуры, 2009).
5. Гаргары, железо и язык: лингвистический мост цивилизаций // [Электронный ресурс] URL: http://proza.ru/2026/02/17/334 (дата обращения: 20.02.2026).



Часть 3


Хазарский след и жреческие колонии: Опыт пересмотра парадигмы

Вопрос о происхождении народов Кавказа всегда был не просто исторической или лингвистической проблемой, но и полем острой идеологической борьбы. В центре этой дискуссии нередко оказывается Хазарский каганат — мощное государственное образование, чье влияние на этнические процессы региона долгое время рассматривалось как определяющее. Однако в рамках предлагаемой концепции мы намерены пересмотреть степень и хронологию этого влияния. Цель данного эссе — показать, что еврейско-хазарский компонент являлся не фундаментом, а лишь более поздней стратификацией, наложившейся на мощный автохтонный субстрат, носители которого были частью глобальной цивилизационной миссии древности.

Субстрат, который говорит сам за себя

Ключевой тезис нашей гипотезы заключается в том, что под политическими и военными наслоениями эпохи Хазарского каганата скрывается пласт гораздо более древний и фундаментальный. Мы исходим из того, что носители этого субстрата являлись реликтовыми представителями так называемого «первого международного языка неолита» — лингвистической системы, корнями уходящей в храмовые центры Передней Азии и, возможно, связанной с легендарной протошумерской культурой Аратты.

Наиболее ярким свидетельством живучести этого древнего пласта является судьба гаргарского языка. Термин «Калка» (г;алг;а), который исследователи уверенно связывают с упоминаемым в античных и раннесредневековых источниках «гаргарским языком», позволяет нам проследить линию прямой преемственности. Согласно нашей интерпретации, гаргарский язык — это не исчезнувший диалект, а прямой предок современного ингушского языка. Это не просто лингвистический курьез, а доказательство того, что древние племена региона (гаргары, ассы) не были стерты последующими миграциями, а сохранили свою идентичность, став тем самым «культурным раствором», на котором замешана история всего Центрального Кавказа.

Хазарский каганат: взгляд сквозь стратиграфию

Хазарский каганат предстает перед нами как сложный полиэтничный конгломерат. Источники, разделяющие хазар на «белых» и «черных», дают нам ключ к разгадке. Термин «agh-khazur» (белые хазары), зафиксированный в раннесредневековых армянских текстах, по-видимому, восходит именно к кавказскому, а не к тюркскому субстрату.

Решающее значение для нашей дискуссии имеет сообщение Мовсеса Хоренаци о миссии Месропа Маштоца. Согласно первоисточнику, великий просветитель создал алфавит для «языка Колхи белых хазар, похожего на варварский гаргарский». И здесь кроется самое важное: Маштоц прямо указывает, что «гаргареи суть народа алуан» (то есть кавказско-албанского) и ведут свое происхождение от ассов-ассийцев.

Это свидетельство переворачивает традиционную картину. «Белые хазары» (Колха) предстают перед нами не как пришлый тюркский элемент, а как местное кавказское население, включенное в орбиту влияния каганата. Их идентификация с гаргарами устанавливает прямую лингвистическую связь: язык, названный современниками «хазарским», на поверку оказывается автохтонным гаргарским. Таким образом, хазарский элемент в регионе, вероятно, ограничивался политической надстройкой и военно-административным контролем. Культурно-языковая же основа, как и в аланском случае, оставалась кавказской, восходящей к древнейшим очагам цивилизации.

Миссия рассеяния: жрецы, горы и священные тексты

Но почему одна группа населения («белые хазары») оказалась в подчинении у другой («черных хазар» или тюркской элиты)? Ответ, возможно, лежит в плоскости не только военной, но и сакральной истории. Мы выдвигаем тезис о том, что носители гаргаро-асского субстрата выполняли в древности особую цивилизационную функцию. Главное предназначение жрецов — создавать колонии и нести миру цивилизацию, обучая новых жрецов.

Ингушский народ в этом контексте предстает как одна из значимых, крупных жреческих колоний на Кавказе. Сохраниться этой общине удалось благодаря двум факторам: чудовищной внутренней энергии к самосохранению и, конечно, Кавказским горам, ставшим естественной крепостью, защитившей древнее знание.

Здесь мы находим поразительную параллель с еврейской историей. Еврейское галут (изгнание, exile) — понятие, чей корень (г1ал-) заставляет вспомнить и ингушское «Колха», и античные колонии. В поздние времена функцию естественной защиты, которую для ингушей выполняли горы, для евреев выполнило жесткое учение Священных книг. Именно Тора стала той «переносной крепостью», которая сохранила израильтян от ассимиляции в рассеянии. Как точно подметил С.Я. Лурье, «даже в эпоху Вавилонского плена... евреи были по преимуществу народом рассеяния; Палестина была только религиозным и отчасти культурным центром».

Александр Солженицын, не используя термина «жреческая основа», блестяще описал этот феномен: «Даже в периоды максимальной государственной устроенности еврейство уже оставляло на своем пути гарнизоны, рассылало во все концы передовые отряды, словно чуя изгнание и готовясь отойти на заранее подготовленные позиции». Эти «передовые отряды» и есть те самые жреческие колонии, миссия которых — подготовить плацдарм для сохранения и трансляции сакрального знания.

Тюркский мир: другая миссия

Если жреческие народы (предки ингушей, евреи) несли свет письменной традиции и храмового культа, то роль скифов и тюрков в этой исторической драме была иной, но не менее важной. Складывается впечатление, что они выполняли свою миссию, возложенную на них самим ходом истории. Они были первыми колонизаторами в военно-техническом смысле. Расселение по Великой степи было необходимо тюркам прежде всего для прокорма скота и содержания боевых коней.

Скифо-тюркская колонизация создавала инфраструктуру, связывала территории, но не стремилась к насаждению единого сакрального языка или культа. В этом принципиальное различие: жреческие колонии (галгаи, иудеи) создавались для трансляции смыслов, тюркские — для контроля пространства. На Кавказе эти два вектора пересеклись, дав жизнь той самой сложной стратификации, следы которой мы видим в противостоянии и взаимодействии «белых» и «черных» хазар.

Заключение

Пересмотр традиционной парадигмы позволяет нам увидеть в хазарском влиянии не начало этнической истории Центрального Кавказа, а лишь один из ее эпизодов. Под слоем «хазарского» мы обнаруживаем мощнейший гаргаро-асский субстрат — наследника древнейших цивилизаций, носителя сакрального языка и жреческой традиции. Понимание того, что ингуши являются одной из сохранившихся жреческих колоний, а еврейское рассеяние — это универсальный механизм трансляции сакрального знания (где горы заменили священные тексты, а тексты — горы), открывает новые горизонты для сравнительного изучения истории и лингвистики. Это не умаляет роли других участников процесса, но расставляет их по своим местам в сложной иерархии времен и смыслов.