Бесы Сергея Иванова

Сергей брёл по разбитой асфальтовой дорожке, петляющей между обшарпанными пятиэтажками спального района. Ветер, сырой и пронзительный, как лезвие, рвал на нём потрёпанный пиджак, забирался под воротник, заставлял ёжиться.
Октябрь в провинции — время грязи, слякоти и бесконечного серого неба, нависающего так низко, что, кажется, вот-вот придавит к земле.
Листья, бурые и скользкие, хрустели под стоптанными ботинками. Где-то вдали лаяла собака, а из приоткрытого окна первого этажа доносился запах жареной картошки и шум закипающего чайника — чужой, недосягаемый уют.
«Ещё. Ещё. Ещё», — стучало в голове, перебивая шум ветра.
Он остановился у ларька с горячими напитками. За стеклом тускло светилась неоновая вывеска «Кофе. Чай. Снэки», но Сергею нужно было другое. Он достал из кармана горсть мелочи, пересчитал дрожащими пальцами.
— Пол-литра «Столичной», — прохрипел он, брякнув монетками по прилавку.
Продавщица — полная женщина с обкусанными ногтями и усталыми глазами — молча протянула бутылку. Взгляд её скользнул по его небритой щетине, по грязному воротнику, по рукам, покрытым мелкими ссадинами.
— Опять ты, — вздохнула она. — Сергей, тебе бы остановиться, тебе же и сорока нет ещё, так ведь и сопьёшься, ей-богу!
— Отстань, — буркнул он, сжимая бутылку так, что побелели пальцы. — Это. Моё. Личное. Дело.
Быстро свернув крышку, он отпил прямо из горлышка, чувствуя, как тёплая горечь растекается по горлу, как туман начинает заволакивать мысли, а печали и тревоги отступают. На мгновение действительно стало легче.
Но только на мгновение.

К ночи холод усилился. Сергей сидел, привалившись к забору старого частного дома на окраине. Забор покосился, доски потрескались, а за ним виднелась заросшая травой усадьба, давно брошенная хозяевами. Ветер шелестел сухими стеблями, и вот-вот начнётся дождь. Звуки сливались с бардаком в его голове, создавая какой-то постоянный «белый шум», который тормозил и мысли, и действия.
Он допил остаток из бутылки — уже второй за сегодня, плюс ещё утром выпил настойку боярышника... И, видимо, дошёл до какого-то предела, тогда они и появились.

Сначала — лишь шевеление в уголках глаз. Тень, скользнувшая за угол. Шёпот, похожий на скрип сухих веток.

Сергей моргнул.

На заборе сидел он.

Рогатый, с жёлтыми глазами, с улыбкой, растянутой до ушей. Кожа — серая, в складках, как у старой змеи, в мелкой серой шерсти, словно у кота-британца.

— Ну что, Серёга, — прошипел бес, спрыгивая на землю. Его когти царапнули остатки тротуарной плитки, оставляя едва заметные борозды. — Долго же мы тебя ждали, — после чего плотоядно потёр руки.

Сергей отшатнулся, ударившись спиной о доски.

— Кто ты?!

— А ты не догадываешься? — второй бес выступил из-за куста, ухмыляясь. Его язык, длинный и липкий, то и дело высовывался, облизывая тонкие губы. Он кокетливо взмахнул головой, словно поправлял волосы. — Мы твои друзья. Мы всегда рядом и пьём с тобой за компанию.

Третий возник справа — низкий, скрюченный, с короткими рогами и видом, будто по нему проехал автомобиль, с пальцами, похожими на паучьи лапки. Четвёртый — слева, высокий, с глазами-щёлочками и острыми, как бритва, зубами. Они окружали его, шипя, хихикая, протягивая когтистые пальцы и отправляя воздушные поцелуи.

— Вы не настоящие! — закричал Сергей, хватаясь за голову. — Это бред!

— О, ещё какие настоящие, — первый бес подошёл ближе, обдав его запахом тлена и сырости. — Гляди, какую я шерсть отрастил, — после чего оттопырил бок, показывая серую в проплешинах шкуру. — И знаешь что? Мы за тобой!

Бесы начали кружить вокруг, то приближаясь, то отступая. Один из них, тот, что с паучьими лапками, вдруг юркнул под ноги и резко дёрнул за штанину. Сергей едва не упал, а брюки из-за отсутствия ремня свалились до земли.

— Ха-ха-ха! — загоготали остальные. — Ловкий, да?

— Отстаньте! — Сергей подтянул брюки и пнул ближайшего беса, но нога прошла сквозь полупрозрачную фигуру.

— А вот так попробуй! — прошипел скрюченный бес и неожиданно схватил его за щиколотку. Пальцы, холодные и липкие, словно щупальца, впились в кожу. Сергей почувствовал, как по ноге ползёт что-то живое — будто сотни мелких насекомых. Он задрожал, пытаясь стряхнуть невидимую мерзость.

— Щекотно, правда? — захихикал бес, проводя когтем по подошве его ботинка. — А вот так ещё приятнее!
Сергей вскрикнул: ощущение было таким, будто по ступням ползали тысячи мурашек, одновременно щекотных и болезненных. Он подпрыгнул, пытаясь избавиться от наваждения, но бес лишь усилил натиск.
— Пусти! — взвизгнул Сергей, колотя воздух.
— А может, ещё вот так? — вмешался высокий бес. Он приблизился и дунул Сергею в лицо. Воздух был ледяным, с привкусом гнили. Глаза Сергея начали слезиться, а в носу запершило так, что захотелось чихать, но не получалось.
— Нравится? — прошипел бес, наклоняясь к его уху. — Поверь, это только начало.
Сергей не выдержал и рванул прочь.
Он не помнил, как оказался на улице. Ноги скользили по мокрой листве, ветер свистел в ушах, а позади — топот, визг, хохот.
— Беги, беги, Серёжа! — кричали они. — Всё равно от нас не спрячешься!
Один из бесов метнулся вперёд и на мгновение встал прямо перед ним, растопырив пальцы. Сергей едва успел увернуться — когти просвистели в сантиметре от его лица.
— Испугался? — захохотал бес. — А вот так страшнее?
Он вдруг изменился: лицо вытянулось, глаза стали круглыми, как у совы, а рот раскрылся так широко, что показалась целая пасть острых зубов. Сергей вскрикнул и рванул в сторону.
Он ворвался в чужой двор. Собаки зашлись лаем, цепи звякали, но ему было не до них. Он колотил в дверь старого деревянного дома, крича:
— Помогите! Откройте! Они здесь!
Занавески дрогнули. В окне мелькнул женский силуэт, но дверь осталась закрытой.
— Пожалуйста! — взмолился Сергей, стуча кулаками. — Они меня убьют!
Тишина.
Он обернулся.
Бесы стояли у калитки, медленно приближаясь. Тот, что щекотал его за пятки, теперь держал в руках что-то похожее на тонкую, извивающуюся змею.
— Никто тебе не поможет, — прошипел один. — Ты сам себя загнал в эту яму.
— А теперь поиграем, — протянул скрюченный бес, размахивая «змеёй». — Она любит тёплые места… например, забираться под одежду.
Сергей почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он бросился прочь.
На дороге вспыхнули фары. Машина. Он кинулся под колёса, сам не понимая, что делает. Водитель резко затормозил, шины взвизгнули.
— Ты что, очумел?! — из окна высунулся мужчина, бледный от испуга. — Ты жить не хочешь?
Сергей не ответил. Он уже бежал дальше.
За спиной раздавался смех:
— Куда же ты, Серёжка? Мы ещё не наигрались!
Один из бесов вдруг оказался прямо перед ним — он висел в воздухе, раскачиваясь, как маятник. Его глаза горели, а изо рта вырывались клубы чёрного дыма. Он гримасничал, явно пытаясь выглядеть этаким Змеем Горынычем.
— Смотри, — прошептал он и раскрыл ладонь. На ней лежал маленький, извивающийся червячок. — Хочешь посмотреть, как он ползёт по твоей коже?
Сергей закричал и рванул в сторону, не разбирая дороги.

Впереди был дом — двухэтажный, с покатой крышей. Рядом — деревянная лестница, ведущая наверх.
Без раздумий он прямо с разбега полез. Доски трещали под ногами, пальцы скользили по мокрым перекладинам, всаживая в себя мелкие и болезненные занозы. Наверху он прижался к коньку, дрожа всем телом.
Внизу, во дворе, копошились силуэты.
— Не подходите! — прошептал он, сжимая край кровли.
Один из бесов шагнул на крышу. Его когти царапали черепицу, оставляя глубокие царапины.
— Прыгай, Серёжа, — прошипел он. — Всё равно не спасёшься.
Сергей посмотрел вниз. Земля казалась далёкой, чужой.
— Нет, — выдохнул он.
— Прыгай, кому говорят! — хором закричали они.
Их голоса слились в единый, оглушающий рёв. Они приближались, растягивая рты в жутких улыбках, вытягивая руки, готовые схватить его.
— Последний шанс, — прошипел высокий бес, наклоняясь к его лицу. Его дыхание было ледяным, а глаза — чёрными, без зрачков. — Прыгай.
Сергей закрыл глаза.
И прыгнул.
Удар. Боль. Тьма.
Он очнулся в больнице. Голова раскалывалась, тело было в синяках, но трезвость накрыла его, как ледяная волна, поражая своей крепостью. Ни запаха спирта, ни тягучего тумана в мыслях. Только ясность. И ужас от того, что он видел.
— Живой, — сказал врач, заглядывая в палату. — Чудо, что не разбился. Говорят, ты рыбкой нырнул с крыши дома...
— Я видел… — начал Сергей, но слова застряли в горле.
— Галлюцинации, — кивнул врач. — Белая горячка. Ты допился, парень. Ещё бы чуть-чуть — и везли бы тебя не ко мне, а в морг.
Сергей закрыл глаза.
Перед ним снова встали те лица. Те улыбки.
«Они вернутся, если я снова возьму бутылку», — подумал он.
Выписавшись, Сергей не пошёл к ларьку. Он побрёл в церковь — ту самую, что стояла на краю города, мимо которой он раньше проходил, усмехаясь.
Церковь была старой, с облупившейся штукатуркой и покосившимся крестом. Но внутри — тепло, свет, запах воска.
Священник, седобородый старик с тихим голосом, не прогнал его.
— Помочь хочешь? — спросил он, глядя на Сергея без осуждения.
— Да, — прошептал тот. — Если можно.
— Можно. Начинай с малого. Уберись здесь, дров наколи.
Сергей работал. Сначала — через силу. Руки тянулись к бутылке, сны возвращались с теми же бесами. Но каждый раз, глядя на свечи, на иконы, на людей, которые не отвернулись, он вспоминал: он жив. И это — его второй шанс.

Со временем он нашёл подработку не только в церкви, но и в городе — грузчиком, дворником. Стал копить деньги.
Однажды он пришёл к тому самому дому, где когда-то стучал в дверь. Постоял, молча поклонился и пошёл дальше.
Осень снова пришла. Листья шуршали под ногами, но теперь он шёл твёрдо, не озираясь.
Бесы больше не приходили.
Но Сергей знал: если снова потянет к бутылке — они вернутся.
Поэтому он держался.
Иногда, чтобы встать, нужно упасть.