Некоторые причины религиозных войн

    Откуда берутся религиозные войны? Одна из причин может быть в том, что кому-то просто хочется кого-то завоевать. Но для формы дела нужен какой-то предлог (и желательно самый основательный для надёжности).  И тогда придумывается убеждение, что «у нас вера правильная, а у вас неправильная, и кто исповедует правильную, попадёт в рай, а кто неправильную, отправится в ад». И на базе этого у них получается, что когда они идут навязывать свою веру чужим, они творят добро, а когда те к ним со своей идут, то делают зло.
    Возникает вопрос: а почему они считают добром то, аналогичное чему в их отношении зло? А ответ в том, что данная вера правильная, а другая нет, и поэтому тут одно, а там другое. Тогда возникает другой вопрос: так другие то же самое могут сказать – чем ваше от ихнего отличается? И тут выясняется, что ответить на этот вопрос им по сути нечего (они могут много чего приплести, но там не найдётся ничего, что не вызывало бы новые вопросы). И тогда единственный способ объяснить, почему другие не могут делать то же самое, остаётся в том, чтобы признать, что просто никому нельзя делать того, что он не может доказать. Но завоёвывать-то хочется? И тогда придумывается другая правовая логика на основе веры.
    Заключается она в том, что вера твоя правая, но разумом этого не постичь; в это можно только верить. Но если ты веришь, ты как бы имеешь право делать то, что в рамках твоей веры правильно. И доказывать ты как бы не обязан, потому что проверять не надо, надо просто верить. А если кто-то не согласен, ему надо принудительно насадить эту веру, и когда он её примет, он задним числом согласится с тем, что ты правильно сделал. Ну а если не примет, значит, карать, пока не примет или не умрёт. И тогда, если умрёт, можно верить, что сам виноват, а то кто же его заставлял противиться «правильной вере»?
    Кто такие положения не приемлет, становится «врагом веры». Ну т.е. врагом системы, которая даёт оправдание для завоеваний через веру. Эта система включает в себя веру в то, что, идя завоёвывать, ты делаешь добро, плюс веру в то, что данная вера является правильной. А также включает в себя комплекс мер для преследования несогласных (причём таких мер, которыми только и можно заставить соглашаться несогласных с бездоказательными положениями). Плюс (само собой) веру в то, что только такими мерами и можно «отстоять добро».
    Меры сводятся к тому, что, если не согласен – сожгут на костре (или забьют камнями, или какая там у них казнь предусмотрена). Доказывать не будут, просто сожгут. И будут сжигать до тех пор, пока не останется несогласных. Когда останутся только одни согласные (т.е. верящие), это будет для них равносильно тому, что истина восторжествовала. И в доказательствах не нуждается (а зачем они нужны, если всем и так «понятно», что всё «правильно»?) Всё, что выходит за пределы их веры, для них не имеет значения.
    Чтобы как можно сильнее укрепить решимость бороться с врагами веры, саму веру в «правильность» требуется накачивать как можно сильнее. Как можно сильнее разжигать веру в то, что данная система является добром. И тогда всё, чему она себя противопоставляет, автоматически получится злом. Как можно сильнее твердить, что нет более важного добра, чем спасти души людей от вечных мук, которые их ждут при отсутствии «правильной» веры. Что нет более святого подвига, чем пролить свою кровь за спасение чужих душ. И за любую критику данной идеологии отправлять на костёр.
    Получается полный выворот морали: чтобы сотворить то, что в своём отношении назвал бы злом, требуется как можно сильнее верить в то, что творишь добро. И чем сильнее в это веришь, тем больше зла можешь сотворить. Порядочным и адекватным людям такая вера не нужна (им может нужна другая), но есть люди, которым только такая вера и нужна. Причём в самом искреннем и фанатичном виде.
    Кому и зачем нужна именно такая вера? Во-первых, в данном режиме можно верить, что попадёшь в рай. Так интереснее жить. И можно и здесь радоваться тому, что можно взять завоеваниями, и «там» рассчитывать ещё лучшие условия существования получить (сплошное счастье). Во-вторых, можно считать себя добром, а противника злом – это греет самолюбие, и даёт поддержку среди всех, кто в это поверит. А в-третьих, когда чувствуешь себя правым, у тебя лучше получается разозлиться на противника. А это полезно для побед. Чем сильнее разозлишься, тем сильнее бьёшь и тем храбрее кидаешься в драку. А чем больше побед, тем больше от жизни сможешь взять.
    Короче, хочет кто-то взять от жизни как можно больше (подняться по социальной лестнице путём получения трофеев и почёта). Есть вариант пойти и взять мечом всё то, что можно взять им. Только чтобы взять побольше, нужно сражаться максимально сильно и храбро. А для этого нужно быть мотивированным. А стало быть, нужно быть уверенным, что твоё дело правое, а чужое неправое. Вот для этого и нужна система, которая поставляет такую веру, и защищает её от сомнений.
    Переворот понятий добра и зла получается соответствующий: хочешь сотворить при помощи меча то, что сам в отношении себя называл бы злом, должен верить, что творишь добро. Чем больше веришь, тем больше можешь взять. Соответственно, чтобы сотворить как можно больше зла, нужно как можно сильнее верить в то, что ты добро.
    Самому такую веру придумывать не нужно. За тебя всё придумают те, кто специально этим занимается. А твоё дело мечом учиться махать. А в плане вопросов веры за тебя всё продумают, разжуют и в рот продолжат. Надо просто проглотить будет, и не задавать вопросов. А вот тот, кто станет задавать, станет «врагом веры».
    Враг веры тот, кто сеет сомнения, и мешает творить то, для чего нужна вера. Тот, кто говорит «сначала докажите истинность своей веры, а потом переходите границы». Для борьбы с врагами веры предусматриваются костры инквизиции. Потому, что там, где доказать правдой не получается, остаётся воздействовать только террором.
    В таком режиме такие «воины правой веры» идут насаждать свою систему там, где (возможно) хотят жить без этого. Где не любят связанную с ней веру, помимо всего прочего, за то, что она несёт такую систему. Но зато всегда есть целая куча желающих кровь свою проливать, чтобы кого-то где-то там вдалеке спасти от преследования за эту веру. Своего соотечественника рядом спасти от преследования за правду – никого.