Стройбат. Директивы и распоряжения штаба округа

                «наступление развивалось успешно,
                но здесь вмешался штаб»
                Я.Гашек


В армии, в любом министерстве, в церкви, в целом в стране, при социализме или капитализме всё управляется примерно одинаково.
Сверху вниз спускаются приказы и распоряжения.

Вот несколько цитат времен Первой мировой войны из моей настольной книги «Похождения бравого солдата Швейка»:

- В приказе имелось примечание: полевые кухни должны собирать кости и отсылать их в тыл на дивизионные склады. Было неясно, о каких костях идет речь — о человеческих или о костях другого убойного скота.

- из полка был получен приказ, согласно которому порция вина офицерам уменьшалась на одну восьмую литра. Конечно, не был забыт и рядовой состав, которому паек саго сокращался на десять граммов. Это выглядело тем загадочнее, что никто на военной службе и не видывал саго.

В наш отдельный строительный батальон тоже поступали похожие приказы.

В одном из них было написано, что командующий запретил красить вафельные заборы.
Тоже было загадочно.
Мы их никогда и не красили.
В рапорте об исполнении можно было написать: «Не красили, не красим, и впредь не будем!»
Или пришел приказ, где разрешалось использовать на улучшение питания личного состава сверх установленных норм произведенные на подсобных хозяйствах мясо, яйца и молочные продукты.

Извините, коров у нас не было, как и кур. В соседней части, правда, был небольшой свинарник.

Гордость зам. по тылу майора Мережкова.
Один раз на Новый год, 31 января, он почему-то остался в части. Возможно, особое дежурство для контроля на праздничные дни.

Хорошенько выпил и уснул в этом свинарнике на соломе.

С кем встречала Новый год его жена?

Или был приказ с напоминанием собирать отходы столовой для подсобных хозяйств. Хорошо, что не костей.

Анекдот насчет отходов столовой:

Генерал  по отечески спрашивает солдат:
— Ну, как вас кормят, сынки?
Заранее проинструктированные солдаты отвечают:
— Хорошо! Товарищ генерал. Даже остается!
— И куда же вы деваете, то, что остается?
— Всё съедаем! Товарищ генерал. Даже не хватает!


***

Как-то пришло очередное распоряжение о повышении дисциплины и повышении роли соблюдения уставных норм.
Точно не помню, но как-то так.
Там были приведены примеры несоблюдения или слишком формального соблюдения положений устава внутренней службы в армейских подразделениях.
Это было где-то через полгода после создания нашего батальона и начала моей службы.
Я, как призванный с гражданки «пиджак», вообще мало разбирался в этих армейских процедурах, которые регулировались уставом.

На военной кафедре мы, конечно, изучали уставы.
Но преподаватели не относились к этому серьезно, потому что, прежде чем попасть на военную кафедру, они много где послужили, и для них это было слишком просто.

Для нас все равно что читать скучную и непонятную инструкцию к какому-нибудь сложно-бытовому прибору.
Как ни читай в результате все равно будешь наугад тыкать пальцем по всем кнопкам, но когда получилось освоить основные функции, то оказывается это не так уж и сложно.

На очередном офицерском совещании начальник штаба решил обсудить это распоряжение и, как было принято, наметить определенные мероприятия, после чего отчитаться о проделанной работе.
 
Он сказал, что у нас с уставной дисциплиной ситуация неудовлетворительная, особенно в ротах.
Дежурные и дневальные имеют неопрятный вид.
Часто дневальные не стоят у тумбочки, а сидят или даже лежат на кроватях и т.д. 
До нас он служил в строевых войсках, а тут стройбат.
Непорядки нарушаются на каждом шагу.
 
Надо что-то делать, и предложил, чтобы дневальные в ротах стояли у тумбочки с автоматами без патронов.
Какое-то количество автоматов у нас было, но патронов, думаю, вообще не было.
Наверное, и автоматы были учебные со сточенными бойками.

Я не встревал в эти разговоры. Не моя тема.
Пусть сами решают. Я начальник вещевой и продовольственной службы.
Я по снабжению.
На предложение начальника штаба ротные ответили, что они не рекомендуют выдавать солдатам автоматы.
Оборзевшие старослужащие могут у дежурных и дневальных отобрать автоматы. Пойдут с ними фотографироваться, потеряют.
 
Сами знаете, на нашей территории целых три отдельных батальона и несколько прикомандированных рот.
КПП функционирует чисто формально, дырок в заборе предостаточно.
Найди потом пропавший автомат.
Солдата накажем, а толку что? Спросят все равно с нас.
А за утерю оружия сами знаете, что бывает.

Все были едины в этом мнении и убедили начальника штаба.
Тогда он предложил, чтобы дежурные и дневальные имели на ремне хотя бы только штык-нож от автомата.
Это будет и их, и всех дисциплинировать, да и как-то ближе к общеармейским нормам.
Тогда те же офицеры сказали, что нож уж точно отберут, его вынести проще, и в хозяйстве он нужнее автомата.
Могут его и продать. Ответственность за пропажу ножа, может, и меньше, но всё равно мало не покажется.

В конце концов решили обязать старшин рот выдавать дежурным и дневальным на время караула поновее ремни и следить, чтобы те их потуже затягивали и получше чистили бляхи и сапоги.
Дошла очередь до меня.
«Начальник вещевой службы, надо выдать в каждую роту по десятку новых ремней, — обратившись ко мне, предложил начальник штаба».

Я ответил, что у меня на складе ремней нет.
Сразу по получению я передаю их в роты.
Но поскольку получаем мы исключительно ремни из кожзаменителя, а солдаты не желают их носить и при первой возможности покупают кожаные, то в ротных каптерках их должно быть немерено.
Все вопросы к старшинам рот.
А щетками и гуталином я обеспечу.
На том и порешили.
А там сами знаете. Выполнение любого приказа, в конце концов, всегда будет перепоручено ефрейтору.

Временем проверено и сто раз подтверждено.
Но на распоряжение вышестоящего штаба отреагировали.
Мероприятия провели, отчитались.
Всё нормально.

***
В очередной раз пришел приказ из штаба округа, в этот раз, по линии замполита.
Поводом был один из очередных и, как всегда, судьбоносных пленумов ЦК Компартии.
 
Осенью 1982 года умер Леонид Ильич Брежнев, новым Генеральным секретарем пленум назначил Юрия Владимировича Андропова.
Надо было всем это донести и убедить, что новый царь настоящий.
Предлагалось, точнее предписывалось, провести учебу с целью разъяснения принятого решения и объяснения новой политики партии.
Не знаю как проводилась у нас в батальоне политработа в обычном режиме, я же по снабжению, мое дело обеспечить красной материей, а там сами разбирайтесь.
 
Если мы у себя в отделе накрывали стол по случаю дня рождения или под праздник, комбат делал вид, что не видит.
Он кроме разговоров о службе вообще ничего не мог сказать, поэтому его трудно было представить в компании. «Не знаю-с, виноват, мы с нею вместе не служили» — это про него.
А замполит обязательно зайдет, выпьет с нами и скажет: «Правильно, что пригласили».
Без замполита это пьянка, а с замполитом — мероприятие.
Его, правда, никто не приглашал, но он хотя бы мог нормально пошутить.
Учебу или всё это мероприятие наметили на выходные дни, в рабочие дни надо план по строительству выполнять.

Пришлось и мне остаться на выходные, т. е. остаться без выходных и не ехать из Наро-Фоминска домой в Люберцы.
Я к тому времени уже был старшим лейтенантом и исполнял обязанности заместителя командира по тылу – должность обязывала.

Для этого мероприятия я, как снабженец, привез кроме красной материи еще блокноты и карандаши.
 
Подготовка была масштабная.
На совещании офицеров части замполит батальона доложил разработанный им план.
Мероприятие должно пройти в два дня — субботу и воскресенье.
В субботу надо провести учебу в виде политинформации.
Обсудить текущие политические вопросы и, главное изучить и разъяснить,  решения пленума.
Для этого  во всех помещениях рот поставить столы стулья, организовать классы для каждого  взвода.
В субботу занятия проводят командиры рот их заместители и замполиты рот.
Штабные офицеры контролируют занятия.
В воскресенье для проверки эффективности политучебы прибудут офицеры из строительного управления штаба округа.
Это уже серьезно.
 
В пятницу начали готовиться.
Пришел я в третью роту, сижу в канцелярии, болтаем с замкомандира и замполитом роты, типа я контролирую.
Так, для порядка я спросил: «Ну как готовитесь?»
Сзади подошел командир роты старший лейтенант Горин и начал отвечать на мой вопрос: «Ой, не знаю, не знаю. Ой, не знаю, не знаю.
В первой роте уже Великую Отечественную заканчивают, а мы еще гражданскую не прошли.
Ой, не знаю, не знаю».
Старший лейтенант Горин был худощавый, ростом под два метра.
 
По возрасту и званию он был типичный «переросток», кто-то говорил, что он уже был капитаном, но потом проштрафился.
И вообще он выглядел так, как будто после службы в Чапаевской дивизии он уснул, и его запаковали в ящики вместе с винтовками Мосина, положили на склад, и на десятилетия про них забыли.
А потом его неожиданно достали из ящика и отправили к нам служить в качестве командира роты.

Из-за своего роста на совещаниях он всегда сидел на «последней парте».
Говорил всегда эмоционально, отрывистыми фразами, сидящим впереди казалось, что эти фразы произносит летающая голова, то фраза слева, то фраза справа, то сверху.
Такая блуждающая стереофония.
 
Ну как я должен был на это реагировать?
Тут последний пленум партии, а у него еще гражданская война.

Прекрасное продолжение «Похождений бравого солдата Швейка».
Армия не разочаровала, но, наоборот, демонстрировала всю глубину и непрерывность маразматических традиций.
Кто служил в армии, тот в цирке не смеется.

Вот, оказывается, как руководил замполит идеологической работой.
Для понимания, в нашем батальоне из 360 солдат славян было человек 60, остальные — узбеки, таджики, туркмены и грузины, азербайджанцы и армяне.

Шофером у меня был грузин по фамилии Кутидзе, а может и абхаз, тогда все были из СССР. Как-то раз мы с ним куда-то поехали и в дороге от нечего делать завели разговор про смерть Брежнева.
Я спросил: «Что солдаты об этом говорят?» Он ответил, что там много таких солдат из Средней Азии, которые ещё точно не уверены, Ленин умер или нет.
Возможно, это было недалеко от правды.

Вот и русский Горин тоже застрял где-то между Первой и Второй мировыми войнами.

Занятия в субботу прошли успешно.
Единственное, замполит хотел собрать обратно розданные блокноты и карандаши, чтобы они не затерялись и чтобы в воскресенье проверяющие из штаба округа видели, как солдаты записывают актуальные тезисы.

Но к концу дня блокноты и карандаши бесследно исчезли.
Для солдат это оказалось самым важным результатом всех этих мероприятий, они смогли, наконец, написать письма своим родным и друзьям.
А где еще взять бумагу?

В нормы снабжения писчая бумага для солдат не входила, да и туалетная, кажется, тоже.
Помните фразу из известного фильма: «С бумагой в стране напряжёнка!»

В воскресенье действительно приехали полковники из Москвы.
Комбат доложил им, что все основные мероприятия успешно прошли в субботу, этого было достаточно, и они не стали ходить по ротам.
Провели беседы с офицерами.
Построили батальон, что-то сказали, поблагодарили и напутствовали на дальнейшую успешную работу.
После чего прозвучала обычная команда: «Первая рота прямо! Остальные на праааво! Поротно шаагооом марш!»

Солдаты строем пошли на свой обед, приехавшие полковники — на свой, после чего, с чувством выполненного долга, отбыли в Москву.
Все остались довольны друг другом.
 
Мероприятие удалось. Замполита отметили.
Потом его даже перевели на службу в строительное управление округа.
Не зря старался.


Военная служба — это испытание как для солдат, так и для офицеров, поэтому юмор там просто необходим.
Вспомните свои армейские будни и улыбнитесь.
С наступающим Днем защитника Отечества!
Всем здоровья и удачи!

20.02.26 г

Описываемые события 1981-1983 гг.