Частные приставы и их помощники

29 декабря 1894 года классным чиновникам городской полиции и городовым строго указано в табельные дни (праздничные дни, в которые не работали государственные учреждения (присутственные места) и не было занятий в учебных заведениях) находиться при исполнении служебных обязанностей в установленной регламентами парадной форме. Также смоленский полицмейстер запретил полицейским чинам носить шашки под пальто. Равно то же было запрещено и городовым. У каковых городовых казённые шинели и не были предназначены для такого варианта ношения холодного оружия. А раз полицмейстер заметил такое нарушение формы одежды, значит охальники-городовые намеренно портили казённое имущество, прорезая левый карман шинели под эфес шашки.  (ГАСО, фонд 1146, опись 1, дело 36, лист 2) 
  В мае 1895 года смоленский губернатор тайный советник Василий Осипович Сосновский выразил полицмейстеру своё негодование по поводу некорректного поведения полицейских чиновников в театре, куда оные назначаются в наряд. Полицейские чины «имеют наглость» занимать не предназначенные для них места и даже располагаться во время представления в ложах. В приказе по городской полиции чётко оговаривается, что, находясь в наряде на спектакле, во избежание нежелательных для городской полиции столкновений с администрацией театра, полицейские чиновники обязаны занимать только предназначенные для них места. Для господ частных приставов это места в седьмом ряду партера, а для помощников приставов отведены места на галёрке. В приказе полицмейстер указывает подчинённым на неуклонное соблюдение приказов от 4 февраля и 27 ноября прошлого 1894 года, в каковых был чётко оговорен порядок посещения чинами полиции театра и других увеселительных заведений. В том же маю, в связи с открытием театрального сезона труппы господина Борисова в Европейском саду, приставам и их помощникам, назначенным в наряд в театр Европейского сада, приказано взимать с валового дохода десять процентов. Полученные деньги на следующее утро передавались смоленскому полицмейстеру для передачи на хранение в Государственный Банк. Это был сбор в пользу «Ведомства учреждений Императрицы Марии»-благотворительного придворного ведомства, организованного Императором Павлом ещё в 1797 году. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 17,20)
  25 июня 1895 года смоленский полицмейстер в приказе по городской полиции напоминает частным приставам о необходимости доставления ему информации о всех происшествиях в губернском городе к утреннему докладу смоленскому губернатору. Также приставам указано, что о всех серьёзных преступлениях информация полицмейстеру должна быть передана не позднее часа с момента их совершения. Константин Августович просит приставов не вынуждать его своей халатностью прибегать к строгим мерам дисциплинарного воздействия. А приставы, очень похоже, своими обязанностями по доставлению сведений начальнику периодически манкировали. Так как подобные приказы уже выпускались и в феврале и августе 1894 года, и в январе года текущего.  В тот же день был издан приказ о непременном взыскании с организаторов разного рода платных зрелищ сбора в пользу учреждений Императрицы Марии. То бишь приставы и их помощники (господа полицейские чиновники), находясь в нарядах в театрах и на других увеселительных мероприятиях, опять же манкировали своими прямыми, оговоренными в приказах обязанностями, и вместо наблюдения за порядком и сбора законных налогов, «тянулись к прекрасному». Смоленский полицмейстер грозным приказом обязал полицейских чинов утром следующего дня после наряда предоставлять ему лично корешки билетов с собственноручной надписью о правильности взимания положенного сбора. Ну и деньги для передачи в Государственный Банк, естественно, а то учреждения Императрицы Марии «могут понести особый вред и убытки». Ну а мы ещё раз можем только подивиться раздолбайству полицейских чиновников. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 36, лист 27,28)
  На следующий день господин смоленский полицмейстер по телефону пытался пригласить к себе по секретному служебному делу одного из частных приставов. Однако, дежуривший в части у телефона городовой, доложил начальству, что пристава нет ни в кабинете при части, ни на квартире. Господин Тиде приказал разыскать частного пристава и передать ему приглашение в кабинет полицмейстера на половину седьмого вечера. Однако нижние полицейские чины не смогли найти пристава до глубокой ночи. Что повлекло за собой издание приказа по городской полиции № 41 (одно только не очень понятно, если пристава не могли найти до глубокой ночи, а в теле приказа имеется упоминание, что происшествие произошло «сегодня», то выходит, что приказ был написан около полуночи. От так работка у полицмейстера!), в каковом всем частным приставам при отлучке куда бы то ни было из своих частей или квартир приказано сообщать дежурным у телефона городовым о месте своего нахождения, чтобы, как непосредственное начальство, так и публика, имели возможность отыскать полицейского чиновника в случае надобности. При отлучке по секретным делам службы необходимо было оставлять в канцелярии части в запечатанном конверте записку с информацией о целях и месте отлучки. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 37, лист 27)
  И снова полицмейстер приказом запрещает частным приставам и их помощникам отлучаться из своих канцелярий и квартир без предупреждения дежурного при телефоне городового, чтобы начальник всегда мог разыскать своих подчинённых. На сей раз это распоряжение аргументируется предстоящим в текущем году опыта по фактической проверке сбора запасных нижних чинов и поставке лошадей в войска, которые должны были пройти в двух уездах Империи, которые не разглашались. В тот же день полицмейстер Тиде указал приставам на состояние крыш в городе, каковые не очищаются от снега, и где при таянии образуются большие сосульки, каковые представляют опасность для проходящей публики. Исполнительным чинам полиции предложено побуждать домовладельцев к очистке крыш от снега, и иметь за сим строгое наблюдение. Ну а мы можем сделать ещё один простой вывод – в городе Смоленске с жилищно-коммунальным хозяйством всегда были большие проблемы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 15,16)
  7 августа 1895 года Его Превосходительство Господин Смоленский Губернатор пришёл в глубокое удивление и где-то даже возмущение. Причём довёл его до такого состояния некий, не указанный в приказе полицмейстера, чиновник городской полиции. Господин Сосновский задал полицейскому вопрос «В городе ли корпусной командир?», на что получил доклад, что сие ему не известно. Действительно, не дежурный по роте, в конце-то концов! Губернатор поинтересовался фамилией корпусного командира, и получил такой же ответ. Незнанием ответствовал полицейский чиновник и на спрос фамилии начальника дивизии, и командиров отдельных частей, квартирующих в городе войск. На вопросительно-возмущённый рык начальника губернии, а почему, мол, чиновничек браво отрапортовал «с ними не имею никаких отношений», после чего губернатор впал в задумчивость. На утреннем докладе полицмейстера, Сосновскому было что сказать начальнику городской полиции. Незнание исполнительного чиновника полиции тем печальнее, что знание всех должностей, званий и фамилий начальников всех подразделений военного и гражданского ведомства непременно требуется от всех нижних чинов городской полиции. А тут выясняется, что командующий этими нижними чинами чиновник сам знать ничего не знает. Губернатором было предложено, а полицмейстером закреплено в приказе требование ко всем чиновникам полиции выучить должности, звания и фамилии всех начальников отдельных частей военного и гражданского ведомств в губернском городе Смоленске. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 47, лист 58)
  Тянется смоленский обыватель к прекрасному, к культуре. Театры, цирковые представления и прочие концерты периодически в городе устраиваются. И привлекают к себе внимание полиции. Но, к сожалению, для смоленского полицмейстера, не только как места большого скопления людей, где нужно следить за порядком и взимать положенные по закону отчисления от кассы. Не служебным долгом единым, так сказать, жив полицейский чиновник, хочется ему и простых человеческих радостей. Но тут уже вступают в противоречие с оными желаниями некие «вонючие ветры», каковые дуют в чиновничьих верхах всегда и везде в Империи. Вы спросите, дорогой читатель, не перечитал ли я того же Пикуля? Нет, тут и из приказа по полиции многое ясно. Итак, время действия – 7 февраля 1903 года, место действия – Дворянское собрание, в каковом должен быть проведён концерт. Для наблюдения за порядком на представлении выделен наряд полиции в лице пристава первой части Гепнера и его помощника Николая Александровича Соколова. С разрешения полицмейстера на концерте присутствовал и помощник пристава при Смоленском городском полицейском управлении (это должность такая, в памятной книжке Смоленской губернии обозначена) Алексей Ильич Соколов. А вот помощники приставов Бортакович и Юденич явились на концерт без уведомления своего начальства, что и вышло им впоследствии боком. Почему я считаю, что высокие чины городские да губернские высказали полицмейстеру своё негативное мнение о чиновниках полиции? Да сам тон приказа на сие указывает. «По дошедшим до меня слухам…» Не так много вариантов, или господин Гепнер с помощником отчитались, чего я не исключаю, но тут есть ещё одна деталь. В приказе полицмейстер указывает не только на избыточное количество чиновников полиции на концерте, но и на то, что Юденич и Бортакович имели наглость явиться на представление в неустановленной для этого форме одежды. А тут уже можно с уверенностью сказать, что господину Ломаковскому «на ухо присел» кто-то из офицеров смоленского гарнизона, а может быть и высоких чинов из штаба корпуса. Да так, видимо, всё в красках расписал, что на несчастных, тянущихся к культуре полицейских, начальник вылил целый ушат ледяной водицы. При таком малочисленном штате полицейской команды и многосложности дел наблюдения за наружным порядком в городе, вещал полицмейстер в приказе, считаю явным ущербом для служебных дел посещение увеселительных представлений не назначенными в наряд чиновниками полиции. Припомнил Ломаковский провинившимся и недоимки казённых сборов в городе, заявив, что подобного «произвола» впредь не допустит. Юденичу с Бортаковским поставлено на вид с предупреждением, что следующие подобное нарушение повлечёт за собой карательные меры. Тяжела и неказиста жизнь смоленского полицейского. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 18-19)
  8 марта 1903 года Ломаковский отнюдь не поздравлял женщин с Международным женским днём, сатрап, он и есть сатрап, а вовсе даже продолжал проводить свою политику по побуждению частных приставов в смысле несения службы к идеалу, оговоренному в Законах Российской Империи. На сей раз внимание полицмейстера привлекли трупы, но не криминальные, а скоропостижно скончавшиеся. Видимо был какой-то сигнал из Губернской Земской Больницы, куда приставы без разбору отправляют на вскрытие все трупы, образовавшиеся на территории подведомственных им полицейских частей. Приказано в части вскрытия трупов руководствоваться положениями статьи 752 второго тома первой части Свода Законов Российской Империи. А мы сию неаппетитную тему развивать не будем. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 31)
  Приказом по полиции от 13 марта во исполнение указа Смоленского губернского правления от 8 марта № 1883 приставу 3-й части коллежскому асессору Валериану Мартыновичу Криницкому был объявлен выговор. В вину приставу вменялось незаконное проживание в 3-й части еврея витебского мещанина Беньки Вульфова Иоффе, засвидетельствование приставом аттестата, выданного означенному Иоффе цеховым мастером Менделем Шубиным (тут, скорее всего, Шубин выдал фальшивый аттестат, не учился в его мастерской Бенька). Также Криницкому вменялось в вину не оформление документов на высылку Беньки Иоффе за черту еврейской осёдлости, как не имеющего права проживать в Смоленске. Не задался как-то март 1903 года у пристава 3-й части, не задался. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 38)
  В те мартовские дни Господин Начальник Губернии действительный статский советник Николай Александрович Звегинцов озаботился усилением личного состава Смоленской городской полиции. В распоряжение полицмейстера был откомандирован чиновник Канцелярии Губернатора Василий Вавравский. У меня создаётся стойкое впечатление, что Ломаковский совершенно не знал, что с эдаким подарком делать. Посему приказом от 14 марта 1903 года № 40 чиновник Вавравский был прикомандирован ко 2-й полицейской части в непосредственное распоряжение пристава. В том же приказе полицмейстер предлагает назначить оного чиновника за наблюдением за порядком в ночное время, назначая его периодически в обходы. Также не возбранялось Вавравскому и днём ходить по улицам города для наблюдения за благоустройством, докладывая каждый раз о выявленных упущениях приставу. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 40)
  28 апреля 1903 года приставу 3-й части Криницкому во исполнение распоряжения Его Превосходительства Начальника Смоленской губернии от 17 апреля за номером 2898 был объявлен выговор за небрежное исполнение распоряжения губернатора (неточное наведение справок о проживании и занятиях еврея Шлёмы Ицки Хидекиля).  Пристав в приказе был предупреждён, что за повторение подобного проступка, будет подвергнут более строгому наказанию. Совершенно непонятно почему Губернатор взъелся на пристава 3-й части, возможно, что Ломаковский что-то такое доносил в своих докладах, но факт есть факт. Уже 19 апреля следует новое распоряжение Николая Александрович Звегинцова о вынесении выговора Криницкому за «недостаточное наблюдение за нижними чинами». Из того же приказа следует, что городовой 3-й части Антипенко не оказал законного содействия продавцу казённой винной лавки № 555 Булыго. За что и был оштрафован полицмейстером на три рубля. Возможно это и есть повод для нового выговора приставу 3-й части. Этим же приказом полицмейстер указывает всем приставам на частый отказ городовых в содействии продавцам казённых винных лавок в части пресечения пьяных бесчинств. Приставам приказано довести до сведения подчинённых нижних чинов полиции, что они обязаны по первому требованию продавцов казённых винных лавок оказывать им любое содействие. Также дано указание, чтобы в базарные дни посты городовых перемещались в непосредственную близость к казённым винным лавкам, в первой части №№8 и 445, во второй части 6 и 44, а в третьей к лавкам номер 555 и 525, каковые находятся на выездах из города Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 67,70)
  8 августа 1903 года, приказ по городской полиции № 184. Укатали-таки сивку крутые горки, пристав Криницкий указом Смоленского губернского правления № 5990 уволен от должности. Приказом полицмейстера пристав 2-й полицейской части коллежский секретарь Константин Карлович Гепнер-2-й сдаёт все дела и имущество, находящееся в его ведении, помощнику пристава Юденичу. По сдаче дел во второй части, немедленно приступает к принятию в своё ведомство третьей полицейской части города Смоленска. О приёме 3-й части полицмейстер требует себе доклада с представлением описи дел и имущества. Такой рапорт поступил в канцелярию Смоленского городского полицейского управления 15 августа 1903 года. Новый пристав не имеющий чина Борис Мечеславович Невярович прибыл в Смоленск 16 августа, и сразу же по приказу полицмейстера начал принимать дела во второй полицейской части. Невярович приступил к исполнению своих обязанностей как частного пристава 20 августа, что и было отражено в приказе по полиции № 197. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 210,218,221,222)
  С 1 января 1904 года грядёт назначение пристава 1-й части Смоленска коллежского асессора Владимира-Карла-Адольфа Карловича Гепнера помощником полицмейстера, посему приказом по городской полиции № 268 приставу 1-й части приказано передать все дела и наряды помощнику пристава при городском полицейском управлении губернскому секретарю Алексею Ильичу Соколову, каковой и должен будет заместить должность пристава. Соколову также приказано принять все дела по мобилизации и учёту нижних чинов армии и флота. Да, Русско-Японская война уже не за горами. Что интересно, в памятной книжке Смоленской губернии на 1904 год и Гепнер-1-й и Алексей Соколов пропечатаны ещё в своих старых должностях. Видимо оная печатная продукция печаталась гораздо раньше наступления нового года. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 284)
   Зима в Смоленске, по городу носятся тройки, звеня бубенцами и пугая прохожих, пар валит от разгорячённых лошадей, мужики смоленские кровянят друг другу физиономии в кулачных боях на днепровском льду, гимназистки румяные, ну и так далее. И катки, залитые в разных частях Смоленска, и снежные горки. Ох, ляпота! Но вот полицмейстер везде углядит непотребство, даже на катке. Был бы Ломаковский поэтом, возможно и в стихах описал бы увиденное на ледовой площадке. Что ни будь вроде: «вот образ от которого я млею, Зюганов с лёгкостью скользящий к Мавзолею». Ну да это всё-таки современный КВН, а за смоленским полицмейстером поэтического дара замечено не было. И посему, после посещения катка он разразился приказом по смоленской городской полиции за номером 11. Упомянул Ломаковский, что в течении всего прошлого года им было неоднократно замечено посещение чиновниками полиции различных увеселительных мероприятий и представлений в качестве простых зрителей. А 15 января 1904 года Ломаковский и вовсе был поражён видом полицейского чиновника (в приказе фамилия не указана, видимо, сей спортсмен видел своё начальство на катке и должен сам понять всю глубину своего падения) упражняющегося в езде на коньках. В то время как космические корабли бороздят, ой нет, извините, дорогой читатель. В то время как тротуары на его участке ответственности в полнейшем беспорядке. Николай Николаевич считает, что гораздо рациональнее было бы полицейскому чиновнику произвести моцион в пределах своей части Смоленска. Ибо посещение общественных увеселительных заведений, клубов и тому подобных публичных мероприятий не совместимо с исполнением обязанностей полицейского чиновника, каковой ВСЕГДА находится при исполнении обязанностей службы и сохраняет за собой значение блюстителя порядка. Также подобное поведение полицейских чинов даёт основательный повод для нареканий среди многочисленной городской публики на праздное времяпрепровождение полиции. Приказ обязывал частных приставов покидать район своей ответственности только по согласованию с полицмейстером. Все же остальные чины полиции отлучаются только с разрешения своего пристава. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 14)
  Параграфом 2 приказа № 100 во исполнение постановления Смоленского губернского правления от 22 июня 1904 года № 4870 пристав 1-й полицейской части Соколов и исполняющий обязанности пристава 2-й полицейской части Невярович перемещены один на место другого. Полицмейстер предлагает начать передачу дел и материальных ценностей, по окончании чего ему донести. Уже 25 июня в приказе по смоленской городской полиции Ломаковский сообщает, что Соколов и Невярович по передаче дел и имущества приступили к исполнению служебных обязанностей на новых должностях. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 111)
  Приказом от 12 декабря 1904 года пристав 1-й части Смоленска Невярович «за незнание своих служебных обязанностей и бестактное обращение к одному из высших в губернии должностных лиц, с которым, по своему служебному положению, он не имел права входить в непосредственное сношение, не будучи на то уполномочен своим начальством», был арестован на семь дней при Смоленском городском полицейском управлении. Исполнение обязанностей пристава первой части Смоленска на время ареста возложено на помощника пристава губернского секретаря Казимира Бернардовича Моретти. Что-то крутовато поступил Ломаковский с приставом, не просто так оный пристав, видать, обращался к высокому начальству. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 148)
   Из приказа за номером 2 от 3 января 1906 года мы получаем немного интересной информации о смоленских частных приставах и прочих чиновниках полиции. Ломаковский приказывает чиновникам Смоленского городского полицейского управления провести тщательную проверку сдачи и приёмки должностей (чего ранее в приказах по полиции ни разу не наблюдалось) между вернувшимся с военной службы приставом Невяровичем и исполняющим должность пристава 1-й части Соколовым. По памятной книжке Смоленской губернии на 1906 год коллежский секретарь Алексей Ильич Соколов состоит в должности пристава 2-й части Смоленска, а титулярный советник Николай Александрович Соколов – помощник пристава 3-й части. Скорее всего это помощник пристава Николай Соколов, так как вторым параграфом того же приказа чиновник Куксинский (видимо из прикомандированных от Смоленского губернского правления) должен сдать все дела и наряды по запасному столу как раз помощнику пристава Соколову. Куксинский с Соколовым разобрались с передачей дел по запасному столу только к 19 января, о чём и было объявлено в приказе. Приказов по смоленской городской полиции за 1905 год я найти не смог, посему не очень понятно, когда именно пристав Невярович добровольно (полицейских по мобилизации не призывали) ушёл на Русско-Японскую войну. Смело мы можем утверждать, что вернулся он уже в ноябре-декабре 1905 года и был принят полицмейстером на свою прежнюю должность. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 2,11)
  Ещё 27 марта 1906 года в приказе по смоленской городской полиции Ломаковский взывал к совести классных чиновников полиции, назначаемых в наряд на увеселительные мероприятия и прочие концерты. Мол, совсем не уделяют внимание правильной продаже билетов публике и оплате положенных по закону сборов. А 28 апреля полицмейстер взялся разносить попавшего под руку помощника пристава 3-й части Кусонкого просто в пух и прах. 25 апреля в сад «Эрмитаж» помощник пристава 3-й части Леонид Дмитриевич Кусонский «…изволил пожаловать…» далеко позже самого полицмейстера и начала концерта. Мало того чиновник не озаботился проверить всё ли в порядке в саду, не проверил наряда нижних чинов полиции, а просто уселся на место дежурного чиновника полиции. Как выразился Николай свет Николаевич, изображая из себя гостя, ни о чём не заботясь. А полицмейстер не концертом наслаждался, а работал в поте лица своего. Сам осмотрел сад «Эрмитаж» на предмет порядка, и не найдя на своих местах пожарных, дал распоряжение городовым их вызвать. На прямой вопрос начальника о причинах опоздания Кусонский отговаривался, что был занят другими делами, чем только вызвал гнев Ломаковского. Что он и отразил в приказе: «Признаю такое объяснение не заслуживающим уважения и не подходящим для чиновника полиции. Всякий наряд относится к серьёзной служебной обязанности и если важное происшествие в части требует действительно присутствия чиновника в таковой, то об этом заблаговременно должно быть сообщено приставом в полицейское управление для замены его другим. Ставлю на вид помощнику пристава Кусонскому и предлагаю всем дежурным чиновникам, во избежание недоразумений и последствий от таковых, являться на дежурство за полчаса до начала увеселения и быть не пустым зрителем, а блюстителем порядка и главным образом обращать внимание на исправность в пожарном состоянии зданий в коих происходят представления».
  По требованию Ломаковского у каждого входа в здание, где проходит мероприятие, должны стоять сторожа, исправность всех свободных входов, наличие воды и пожарного инструмента должны быть проверены лично полицейским чиновником. Приказ предупреждал всех классных чинов смоленской полиции, что при повторении подобного рода упущений, полицмейстер вынужден будет докладывать о неисправностях лично губернатору. Похоже, по-другому до полицейских чиновников не достучаться. Какой уж год в приказах их призывают к деятельной службе. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 30,38)
  18 июля 1906 года к новому месту службы прибыл бывший столоначальник Краснинского уездного полицейского управления коллежский регистратор Василий Георгиевич Рабчинский, каковой и был приказом полицмейстера назначен замещать должность помощника пристава 2-й полицейской части Смоленска. Этой кадровой перестановке предшествовало предложение Смоленского Губернатора от 3 июля текущего года за номером 6110, и резолюция Смоленского Губернского Правления от 6 июля, бюрократия-с, господа. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 76)
  Из второго параграфа приказа № 75 мы можем узнать о перемещениях помощников приставов. По предложению губернатора от 18 июля и резолюции Смоленского Губернского Правления, состоявшейся 20 июля 1906 года переведены для пользы службы: временно допущенный к исполнению должности помощника пристава при Смоленском Городском Полицейском Управлении Леонид Дмитриевич Кусонский на ту же должность в 3-ю полицейскую часть; помощник пристава 2-й части коллежский регистратор Михаил Рындин – помощником пристава при городском полицейском управлении,  а помощник пристава 3-й части коллежский регистратор Василий Георгиевич Рабчинский – на ту же должность во 2-ю часть. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 80)
   Приказ № 77 от 1 августа 1906 года разъясняет некоторые рабочие моменты полицейской службы. Ломаковский предлагает, читай приказывает, частным приставам помещать в суточные рапорта краткие сведения из всех протоколов, составленных за истекшие сутки, с указанием кем оный протокол составлен. Сие вводится для оценки деятельности классных чинов полиции. Также приставам вменяется в наставлении к исполнению служебных обязанностей околоточных надзирателей руководствоваться инструкций, установленных для околоточных надзирателей столичной полиции. То бишь мы можем сделать вывод, что господа приставы не имели никакого понятия, зачем и для чего к ним в часть введены новые должности, и какие именно функции эти новые сотрудники должны исполнять. Также в приказе от 5 августа указано на «…особая бездеятельность…» в плане взыскания различного рода недоимок помощника пристава 1-й части Ашенбреннера. На сей прискорбный факт в приказе обращено внимание пристава 1-й полицейской части, а помощнику Ашенбреннеру поставлено на вид. 17 августа Ломаковский в приказе пеняет частным приставам на неаккуратность в выполнении ими срочных переписок и донесений. Полицмейстер снова грозит ленивым подчинённым докладом Губернатору. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 82,84,88)
  Ломаковский всё пытается наладить правильную службу классных чинов в полицейских частях. До 22 августа в третью часть Смоленска по распоряжению военного начальства высылались в патрули нижние чины войск Смоленского гарнизона. А вот с 22 числа солдат присылать перестали, а вот в уволенные со двора воины, как раз и предпочитали Заднепровье, так как именно там располагались большинство публичных домов Смоленска. О невысылке военных патрулей пристав 3-й части Антон Васильевич Каминский доложил полицмейстеру рапортом только 30 августа. К этому времени в 3-й части зарегистрировано несколько столкновений городовых с нижними чинами войск, закончившихся избиением полицейских. В своём приказе № 88 от первого сентября 1906 года Ломаковский возлагает вину за происшедшее на пристава и его несвоевременный доклад по начальству. Приставу Каминскому поставлено на вид.
     Пристав 1-й части Невярович вроде бы и в точности исполняет указания полицмейстера, доложив об обнаруженном в доме Овсянниковой на Резницкой улице человека, проживающего более 4-х месяцев без прописки в части. Мало того, оказалось, по результатам расследования, что сей индивидуум вообще не имел права на проживание в Смоленске. Ломаковский же зрит в корень, в приказе обращая внимание всех частных приставов Смоленска на халатное их отношение к делу прописки прибывающих в город лиц. Приставу 1-й части поставлено на вид, участковый городовой Резницкой улицы Давыдов оштрафован на 1 рубль. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 92)
  В приказе от 23 ноября 1906 года полицмейстер вновь распекает провинившихся классных чинов городской полиции. На сей раз помощник пристава 3-й части Смоленска Леопольд Дмитриевич Кусонский (так в приказе, в памятной книжке Смоленской губернии сей тёзка мультяшного кота назван Кусанским) не вовремя доложил в рапорте о своём участии в обыске, который производил жандармский ротмистр Аргентов в квартире Юрьева.  Что не позволило Ломаковскому доложиться Губернатору. Судя по всему, начальник губернского жандармского управления начальника полиции в этом вопросе опередил. Ох, грехи наши тяжкие! В результате прилетело всем. В приказе полицмейстер указывает всем приставам и их помощникам, что не единожды уже в приказах и устно напоминал классным чинам полиции, что обо всём происшедшем в городе ему, Ломаковскому, следует докладывать немедля. И если не в рапорте, то по телефону. Кусонский получил выговор в приказе, приставу 3-й части поставлено на вид, да ещё и с напоминанием о прошлых упущениях. Тут мы и узнаём, что коллежский асессор Антон Васильевич Каминский имеет за собой «…безучастное отношение к интересам полицейской службы, посредством чего им был представлен кандидат на зачисление на содержание, прослуживший при части всего три дня». (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 11)
    Закончился 1906 год для классных чинов смоленской полиции некоторыми должностными перемещениями. По резолюции Смоленского Губернского Правления пристав 1-й полицейской части Смоленска, не имеющий чина Борис Мечиславович Невярович переведён «для пользы службы» на должность пристава 1-го стана Смоленского уезда. Его должность должен занять помощник пристава при Городском Полицейском Управлении Михаил Рындин (за этот год побывавший и на должности помощника пристава 2-й части). Околоточный надзиратель 3-й части не имеющий чина Василий Михайлович Нестеров назначен на должность помощника пристава при Смоленском Городском Полицейском Управлении. Всем вышеперечисленным приказано принять –сдать дела и денежные суммы в установленном порядке. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 120)