Как человек становится Демиургом

Как человек становится Демиургом.
В последнее время всё чаще звучит идея о некоем едином Демиурге-архонте, который якобы построил мир-тюрьму, а люди в нём — лишь ферма, отдающая энергию страдания, эмоций и боли. Эта версия кажется многим притягательной не потому, что она истинна, а потому что она очень удобна. Удобна для ума, который устал брать ответственность. Удобна для эго, которому нужен внешний виновник. Удобна для сознания, которое не готово признать: происходящее в жизни — это не заговор, а отражение.
Кто-то просто решил найти очередного «козла отпущения» и поместить его на космический уровень. Ведь так легче жить, верно? Когда виноват не я, не мой выбор, не мои реакции, не мои страхи и зависимости, а некая абстрактная сущность, которой можно приписать всё — от личных неудач до устройства мироздания.
Но стоит остановиться и задать простой вопрос: а что вообще означает слово «Демиург»? В своём изначальном смысле это не тюремщик и не палач. Это Творец. Создатель. Тот, кто формирует форму, реальность, порядок и смысл. И в этом значении каждый человек изначально является Демиургом. В самом прямом смысле этого слова.
Человек становится Демиургом не тогда, когда он «пробудился» или выучил красивые слова, а тогда, когда перестаёт идти на поводу у эго. Когда он перестаёт обвинять мир, родителей, систему, архонтов, судьбу и Богов в том, что ему не нравится его собственная жизнь. Когда он начинает видеть причинно-следственные связи: между своими мыслями и состояниями, между своими выборами и последствиями, между тем, что он излучает, и тем, что к нему возвращается.
Демиург — это не тот, кто управляет вселенной.
Демиург — это тот, кто перестаёт жить в чужих сценариях.
Он создаёт свой собственный мир. Мир вокруг себя. Мир своих отношений, своего дела, своего внутреннего пространства. Он не ищет виновных в том, что кто-то построил «не тот мир». Он просто перестаёт участвовать в строительстве чужой реальности через страх, ненависть, жертву и бесконечное страдание.
Да, в мире много боли. Да, в мире много систем, в том числе и эгрегориальных, которые живут за счёт эмоций, конфликтов и напряжения. Но вопрос не в том, кто это придумал. Вопрос в том, зачем человек продолжает это подпитывать. Потому что гаввах, о котором так любят говорить, — это не обязательный налог жизни. Это побочный продукт неосознанности. Это энергия, которую человек сам отдаёт, когда живёт в постоянной борьбе с тем, что не готов принять и понять.
Когда человек начинает любить свою жизнь — не идеализированно, а просто и честно, то и потребность в мифическом тюремщике исчезает. Потому что любовь к жизни возвращает силу туда, где она всегда была: в самого человека. И тогда становится очевидно, что никакой внешний Демиург не лишает его свободы. Свобода либо берётся, либо откладывается.
И если уж говорить честно, настоящий самый страшный «архонт» — это не сущность снаружи. Это привычка искать виновных вместо того, чтобы творить. А настоящий Демиург — это человек, который перестал воевать с внешним миром и начал создавать свой.
Об архонтах расскажу позже. А сегодня углубимся в Демиурга более подробно.
В алхимической традиции Демиург изображается не как конкретное божество с фиксированным обликом, а как принцип Творца, соединяющего противоположности и формирующего порядок из первичной материи. Его образ чаще всего андрогинен — в нём объединены мужское и женское, свет и тьма, дух и материя.
В символическом окружении Демиурга появляются лев как сила воли и солнечное начало, змея как энергия жизни и трансформации, птица или орёл как дух и восхождение сознания. Нередко рядом присутствует дракон — образ хаоса и первоматерии, подлежащей переплавке, а также круг, сфера или сияющий шар как знак целостности и завершённости процесса.
Алхимический Демиург — это не внешний бог-судья, а фигура, выражающая стадию внутреннего становления, когда человек соединяет противоположности в себе и становится Творцом собственной реальности.
Алхимики почти всегда разговаривали символами животных, потому что животное — это чистый инстинкт, чистая сила, чистая функция психики, без лишних слов и понятий. Лев, змея и птица — это три великие линии, которые в разных вариантах описывают один и тот же процесс: сначала Вы добываете силу и волю, потом очищаете яд и превращаете его в лекарство, а затем поднимаете это в небо, делая из сырого — свет.
Лев в алхимии — это царская мощь, солнечная воля, способность выдерживать жар жизни и не ломаться, но одновременно лев — это и «зверь эго», потому что эго тоже любит власть, тоже любит доминировать, тоже хочет быть единственным центром мира; и вот почему в некоторых образах лев сначала выглядит как чудовище, а затем становится защитником. Самый знаменитый алхимический мотив — «зелёный лев, пожирающий солнце»: его часто понимают поверхностно, но смысл тоньше. «Зелёный» здесь — не цвет травы, а цвет сырого, не созревшего, непрожитого; лев пожирает солнце, то есть первичную световую энергию личности, и превращает её в нечто иное, более концентрированное, более реальное, более тяжёлое. Если переложить это на человеческий путь, то это стадия, когда человек впервые сталкивается с тем, что его «светлый образ» и его «реальная природа» не совпадают, и всё, что раньше казалось духовностью, рассыпается, потому что внутри обнаруживаются голод, ярость, зависть, власть, сексуальность, страх, жажда признания — и это не «грязь», а сырьё, которое должно быть прожито, понято и переплавлено. Лев пожирает «ребёнка» — и если уж переводить это на психологический язык, то это момент, когда умирает инфантильная версия «я», та часть, которая хочет жить без ответственности и чтобы мир был обязан её любить, но остаётся зрелая личность, которая способна любить без требования и создавать без истерики.
Змея — следующий великий узел. Змея — это символ самой жизненной энергии, той силы, которая ползёт по земле, входит в тело, вызывает желание, даёт интуицию, запускает обновление, но при этом несёт яд, если её неправильно держать. Змея — это алхимический парадокс: то, что убивает, и то, что лечит; то, что соблазняет, и то, что пробуждает. Поэтому во многих символах змея сначала — яд, затем — лекарство. В человеке это стадия, когда он перестаёт воевать с собственными импульсами и перестаёт делать вид, будто он «вне тела», и вместо подавления учится различать: где во мне энергия жизни, а где во мне зависимость; где желание — это зов к созданию, а где желание — это попытка заполнить пустоту. И именно здесь появляется один из ключевых образов — Уроборос, змея, кусающая собственный хвост: он часто пугает, но в алхимии это знак замкнутого цикла, который нужно осознать, чтобы перестать жить по кругу, то есть перестать повторять одни и те же сценарии под разными именами.
Птица — третья линия, и она как будто «над» первыми двумя. Птица в алхимии — это дух, летучесть, способность субстанции подниматься, становиться тонкой, ясной, прозрачной. На уровне человеческого пути птица — это момент, когда Вы уже не просто «переживаете» свои тени и импульсы, а умеете их видеть, называть и не быть ими; это переход от реакции к наблюдению, от эмоций к пониманию происходящего. Именно здесь часто появляется образ орла, потому что орёл — это птица высоты и ясности, она не суетится, она видит целиком, и в этом смысле орёл — символ сознания, которое способно держать картину, не дробясь на эмоции.
Образ лев–змея–птица почти всегда дополняется четвёртым и пятым образами, которые связывают всё в один организм.
Часто четвёртым является дракон. Дракон — это змея, у которой выросли крылья, то есть энергия, которая стала слишком большой, и если человек не научился ей управлять, она превращается в разрушение. Дракон в алхимии — это сырой хаос, первоматерия, то, что одновременно является источником золота и источником пожара. На человеческом языке это период, когда сила уже пришла, таланты уже открылись, власть над материей уже возможна, но внутренний сосуд ещё не чист, и поэтому всё начинает «жечь»: отношения, психику, физическое тело, сон, настроение.
Пятым, очень частым образом становится Феникс. Это уже не просто птица, а птица, прошедшая через смерть формы. Феникс — это не «красивый символ возрождения», а этап, когда человек вынужден отпустить старую идентичность не потому, что он так решил, а потому, что иначе он не выдержит собственную трансформацию. Феникс появляется там, где Вы прошли огонь и перестали называть себя тем, чем Вы были вчера. И да, здесь действительно есть «смерть личности», но опять же — смерть старого имени, старой роли, старого самоописания, а не уничтожение уникальности; наоборот, уникальность только здесь впервые становится живой, потому что она перестаёт быть защитной маской.
Если говорить языком классической алхимии стадий, то вся эта «зоология» раскладывается как путь от чёрного к белому, от белого к золотому, от золотого к красному — то, что иногда называют nigredo, albedo, citrinitas, rubedo, хотя названия можно и не знать, главное – содержание.
Первая стадия — чёрная. Это когда человек обнаруживает, что он не тот, кем себя считал, и внутри много «неудобного», и он либо сбегает, либо честно остаётся и начинает видеть. Здесь царствует ворон, ночь, свинец, тень, распад, и, самое главное  — зеркало, которое вытаскивает скрытое наружу. Это самый тяжёлый этап, потому что на нём легко перепутать разложение иллюзий с личным сломом. На самом деле ломаетесь не Вы, а ваша ложь о себе.
Вторая стадия — белая. Это очищение. Не святость, не ощущение, что Вы стали хорошим, а прозрачность: человек начинает различать, что в нём истинно, а что — реактивно; что его, а что навязано; где любовь, а где зависимость; где сила, а где компенсация. Это стадия внутренней дисциплины, когда впервые появляется чистая воля — не напряжение, а способность держать курс.
Третья стадия — золотая. Это проявление света в материи. Здесь часто появляется лев уже в другом качестве: не зверь эго, а царская функция — умение распоряжаться энергией, деньгами, вниманием, влиянием так, чтобы это не разрушало. Это период, когда человек становится «успешным» не только снаружи, но и внутри — когда успех не разрывает психику, потому что сосуд готов.
И четвёртая стадия — красная, рубедо, где рождается «камень» алхимиков, то есть стабильное состояние сознания, способное соединять противоположности, а не воевать ими. Здесь появляется образ андрогина или Ребиса — соединённого мужского и женского, соединённого духа и материи, соединённого неба и земли. Это очень важно, потому что Демиург как Творец не может быть однополярным. Творец не живёт в дуальности света и тьмы, как в войне. Творец держит это как два листа на одном стебле, то есть умеет быть и ясным, и телесным, и сильным, и мягким, и строгим, и любящим — не по роли, а по необходимости момента.
И вот здесь, уже на вершине, появляется то, что Вы называете Демиургом. Не как титул и не как сущность извне, а как состояние, в котором человек перестаёт быть ведомым. Он больше не строит мир из реакции. Он строит мир из выбора. Он умеет видеть систему, но не быть её пленником. Он умеет взаимодействовать с теневым, но не жить в грязи. Он умеет принимать красоту, не уничтожая себя допингами. Он умеет быть в материи, не теряя дух. И тогда «Грааль» становится осознанностью, потому что осознанность здесь — не спокойная медитация и не умные слова, а способность в каждом моменте знать, что именно Вы сейчас делаете: создаёте или разрушаете, врёте себе или видите, отдаёте силу или собираете её, строите свой мир или служите чужому.
И последнее, на что стоит обратить внимание, перед восхождением лев съедает своего только что созданного ребёнка, съедает Солнце.   Лев убивает не определённую личность, лев убивает инфантильность. И после этого человек что перестаёт быть ребёнком, который требует, и становится взрослым, который создаёт; и именно это взросление, прожитое через тень, дисциплину, красоту и ответственность, и есть тот самый путь восхождения, который внешне выглядит как алхимическая сказка про животных, а внутри является точной картой превращения человека в Творца собственной реальности. Так человек становится Демиургом.

Маржена Горбова и проект Зеркала.