Перевал Дятлова интервью

– Скажите, как лучше к вам обращаться?

– В моём звании имеется слово «полковник», а на погонах было три звезды, – ответил мой собеседник. – Остановимся на этом слове.

– То есть я так понимаю, что в звании было и другое слово, которое стояло перед словом «полковник»? – спросил я. – А размер звёзд…

– Мне казалось, вас интересует не столько моё звание, сколько моё мнение о вчерашней телепередаче? – спросил мой собеседник. – Или я ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, Полковник, – ответил я. – Прошу меня извинить. Так какое у вас мнение насчёт этого разоблачения страшной тайны?

– Если коротко – очередной фейк, хайп, и для того, чтобы в этом убедиться, не нужно обладать глубокими знаниями в моей сфере прошлой деятельности. Достаточно просто поразмыслить.

– Даже так? – удивился я.

– Даже если бы я ничего не знал о фактах вокруг этого события, а я обращаю внимание, что я не сказал, что детально знаю о самом событии, но, во всяком случае, кое в чём я осведомлён, так вот, даже если бы я не знал ровным счётом ничего, озвученную версию никак нельзя было бы принять.

– Не могли бы вы уточнить, что указывает на это?

– Для начала коснёмся самой передачи. Если бы у ведущего родом из городка Апатиты было в действительности желание узнать истину, он не должен был бы вести передачу так, как он её вёл. Посмотрите, он утверждает, что на передачу приглашены люди, имеющие важные и новые сведения, пусть даже и из третьих рук, а также экспертов в этой области. Каждому из них он, казалось бы, даёт слово.

– Да, именно так, он всем дал возможность высказаться, – согласился я.

– Только высказаться, только начать излагать свою версию, после чего эти люди перебиваются словами «Давайте посмотрим кадры» или «Давайте послушаем ещё одного эксперта», и так далее. После этого в лучшем случае даётся ещё небольшая врезка с фрагментами интервью этого носителя сведений или эксперта. Никому из них не было предоставлено возможности изложить свою версию, я уже не говорю о том, чтобы объяснить, откуда ему известно то, что он говорит, или показать документы, если таковые имеются. Например, человек утверждает, что был очень близко знаком со следователем, ведущим дело. Покажите совместное фото, лучше несколько, покажите документ о том, что именно этот следователь вёл это дело. Покажите и зачитайте заключение, которые этот следователь подписывал, и так далее. Ведь дело вёл не один человек, а на заключении стоит не одна подпись. Конечно, от мнения одного человека может зависеть многое, но не всё. Если бы этот следователь, действительно, хотел бы, чтобы когда-то после его смерти его тайна была бы оглашена, разве стал бы он устно рассказывать своему приятелю такие вещи? И разве восьмидесятилетний старик может излагать с такими мельчайшими подробностями те события, о которых он знает только из рассказа другого человека, который также знает их по рассказам третьего лица? Сколько лет назад должен был состояться этот рассказ, и сколько лет хранил в своей памяти этот восьмидесятилетний старец этот рассказ? Столь чётко и подробно рассказывать, как советские воины вместо того, чтобы спасать людей, методично уничтожали их, и не сбиться ни в именах, фамилиях, ни в указании на то, где именно кто из них лежал, где кого нашли, в каком состоянии, как это всё было? Такое можно лишь если этому человеку эти события излагали в одной и той же последовательности очень много раз. Во всяком случае, более десяти раз. Похоже, это было заучено и отрепетировано.

– Вы это исключаете?

– Представьте, что вы хотите, чтобы после вашей смерти через сколько-то лет эта тайна была раскрыта и обнародована. Как вы поступите? Будете ли рассказывать это своему приятелю, или может быть, скорее расскажите сыну, или дочери? Или доверите тайну бумаге? Вариант с приятелем годится только если этот приятель лет на тридцать младше вас, и у вас нет детей. Но и тогда лучше было бы всё записать, не полагаясь на память. Ведь передать рукопись будущим поколениям не так уж сложно. Можно сделать несколько экземпляров и спрятать их в разных местах. Я уже не говорю о том, что можно попросту написать всё это, опечатать конверт и передать нотариусу с припиской «Вскрыть после моей смерти», или даже через какой-то срок после смерти. Такое возможно, конечно. Но если человек не доверяет никому, включая нотариуса, а доверяет только другу, то и в этом случае вместо того, чтобы по нескольку раз рассказывать, полагаясь на память, лучше написать документ, подписать его и надёжно спрятать, а другу только сообщить, где его искать. Можно было бы и доказательства приложить. Этот человек заговорил в возрасте восьмидесяти лет. А кто мог дать гарантию, что он до этого возраста доживёт? Если первоисточник информации человек желал бы её оглашения, право, её следовало бы записать.

– Я готов согласиться, что так было бы разумнее, но ведь каждый человек рассуждает по-своему? Может быть именно данный человек рассудил, что достаточно будет устного рассказа, и пусть судьба сама решит, будет ли это раскрыто для потомства или нет. Может быть ему просто хотелось облегчить душу перед близким ему человеком?

– И усложнить жизнь этого человека, близкого ему? Ведь если в те времена, когда он это рассказал, эта тайна не должна была быть разглашена, то само разглашение этой тайны создавало опасность и, следовательно, определённые проблемы и ему самому, и тому, кому он это рассказал. Поверьте, человек, причастный к секретам, не станет излагать их никому, тем более – другу. Если он не понимает, что так нельзя поступать, его не допустят к таким вещам. А если допустили, то он понимает, и давал подписку. Но достаточно об этом. Давайте отбросим эти аргументы и посмотрим, что, собственно, изложил этот человек в своём рассказе о событиях на перевале Дятлова.

– Да, это очень интересно.

– Из того, что нетерпеливый ведущий программы позволил ему рассказать, мы услышали, что, по его мнению, группа туристов оказалась в том месте, где пролетела ракета, новая, по тем временам секретная, которая летела не штатно, вследствие чего произошёл выброс топлива, и на туристов обрушился поток углекислого газа, что и привело к трагедии. Затем, согласно этому же источнику, некто высокопоставленный распорядился зачистить свидетелей, сказав, что если останется хоть один свидетель, то виновные в этом пойдут под трибунал. То есть это лицо распорядилось уничтожить всех свидетелей. Также он сказал, что трое из туристов налили себе в рот дистиллированную воду, и поскольку в воде есть кислород, это позволило им некоторое время получать этот кислород, так что они пробежали дальше, но в итоге тоже упали. А далее пришли под руководством людей, получивших команду об уничтожении свидетелей, солдаты, что-то около тридцати вооружённых солдат, которые нашли этих туристов в основном ещё живыми, но вместо того, чтобы их спасти, позволили им умереть, даже поспособствовали этому, а далее скрывали следы своего преступления, причём скрывали очень тупо, снимая с них одежду, поскольку на одежде оставались следы каких-то химических веществ, одежду сжигали, а тела засыпали снегом и камнями, и даже пригнали вертолёт, который использовался для того, чтобы поднять лавину снега и камней, которыми были засыпаны некоторые трупы. Всё так?

– Да, в целом всё так.

– Даже были рассказаны некоторые подробности о том, что какая-то женщина ещё дышала, у неё был пульс, к губам прикладывали зеркало, чтобы определить, живы ли они или нет, и большинство их были живы, чуть ли не все. Так? Я не ошибся?

– Да, об этом тоже было сказано.

– Ну теперь давайте проанализируем. Утечка топлива? Я уже не говорю о том, что никакой ракеты в этом месте не пролетало, никаких испытаний в это время и в этом месте не было, но допустим, что ракета была. О какой утечке топлива идёт речь? И при чём тут углекислый газ? Так всё-таки, топливо или углекислый газ? Или окислитель топлива? Или результаты сгорания?

– Было чётко сказано, что туристов погубил углекислый газ, он выгнал их из палатки, они побежали вниз.

– Углекислый газ тяжелее воздуха в полтора раза. Спасаться от углекислого газа, убегая вниз, это очень странно, не находите? Кроме того, это сколько же надо вылить углекислого газа на склон горы, чтобы он оставался на месте и даже затёк в палатку? Палатка была наглухо застёгнута. В ней был воздух, если вокруг палатки вдруг появился углекислый газ, это было бы ненадолго, он ушёл бы ниже в долину, это даже не разбудило бы туристов. Они могли бы проснуться от взрыва, но тогда они не стали бы резать палатку! Если углекислый газ пришёл снаружи, зачем бы они резали палатку и стремились выскочить туда? Они приоткрыли бы её, поняли бы, что там не лучше, и не стали бы покидать палатку. Во всяком случае, не спешили бы с этим, а прежде оделись и захватили вещи. И потом, отравление углекислым газом не вызывает панику. Важные симптомы – слабость и сонливость. Спящие люди попросту не проснулись бы, если бы их отравил углекислый газ. Продолжали бы спать и умерли бы во сне в палатке.

– Может быть, это было другое вещество?

– Давайте рассмотрим эту гипотезу, но прежде я спрошу вас: почему этот источник так уверенно и настойчиво говорит именно об углекислом газе? Если это был действительно углекислый газ, тогда для чего было уничтожать одежду туристов? Чтобы уничтожить следы химии? Какой? Уничтожить следы углекислого газа? Что за следы углекислого газа? Но если мы, как вы предлагаете, откажемся от упоминания этого самого углекислого газа, тогда почему этот информатор так упорно и настойчиво говорит, что их выгнал из палатки именно углекислый газ, настаивает на этом? Далее, для того, чтобы с версией разобраться окончательно, я напомню, что было сказано, что якобы, налив в рот дистиллированной воды, они могли продлить своё существование, получая кислород из этой воды. Во-первых, в дистиллированной воде никакого кислорода нет в принципе. Во-вторых, в горах вода ещё меньше содержит газа, чем вода с равнины. В-третьих, у человека нет жабр. Даже очень насыщенная кислородом вода не позволит человеку получать из неё кислород, она не поддерживает дыхания, я препятствует ему. Тогда для чего эта байка с налитой в рот водой? Это очень сильно похоже на фантазии писателя, но никак не похоже на реальность. Писатели зачастую опираются на сомнительные свойства тех или иных веществ. Писателю не приходит в голову идея попробовать облегчить дыхание, набрав в рот воды. А может быть надо было бы попробовать, прежде, чем утверждать, что это отличный способ дышать в отсутствие кислорода? Хотя я не рекомендую этого, такие опыты на себе опасны.

– Действительно, это как-то странно.

– Странно ещё то, что это было рассказано не как предположение, а как твёрдые знания. Есть такое выражение «лжёт, как свидетель». Это тот случай. Рассказывает так, будто сам присутствовал при этом, хотя никакой следователь не смог бы сделать предположение о том, что события происходили именно так. И вот ещё что в отношении уничтожения одежды. Почему чью-то одежду решили сжечь, но чья-то одежда осталась? И палатку никто не сжигал, а ведь если какие-то химические вещества выгнали их из палатки, следовательно, на палатке как раз их должно было быть достаточно для того, чтобы они были выявлены последующими экспертизами. Если уж уничтожать, тогда всё, тотально, и ничего не передавать криминалистам. Это можно было сделать. Операция с привлечением солдат могла зачистить место так, что не было бы найдено решительно ничего. Достаточно было сказать им, что речь идёт о поимке диверсантов и передаче всех улик в соответствующую инстанцию. А вот найденные тела без одежды – это лишняя загадка для криминалистов. Если криминалисты были подневольные и писали то, что им было сказано свыше, тогда сжигать одежду на месте не следовало бы, её следовало бы всю собрать и вывезти с места события. А сжигать её на снегу, да с учётом, что не вся одежда хорошо горит, и после сжигания что-то останется, и всегда можно отличить место такого костровища, что лишь привлечёт лишнее внимание последующих изыскателей. Нет, если уж делать зачистку, тогда надо было бы аккуратно собрать все тела, всю одежду, палатку, вещи все до единой, всё, что найдено, и вывести на территорию, подконтрольную военным. Объявить следствие связанным с армейскими делами, передать следствие в распоряжение КГБ или военной прокуратуры, было очень просто. Достаточно такого распоряжения. И тогда гражданские следователи туда просто не сунутся, их никто туда не пустит. В этом случае целесообразно вывести трупы и все улики до единой в другое место. Провести не только следствие причины гибели, но и те расследования, которые помогли бы восстановить все события, в том числе и с пресловутой ракетой. Все следы представляли бы интерес для специального расследования под руководством нужного ведомства. Если на одежде остались следы топлива, тогда они остались и на деревьях, на снегу. Не могло быть так, что какие-то химические вещества остались на одежде, но не остались на снегу, на деревьях и на палатке. Эту чушь зачем-то нам вещают по телевизору, и кто-то ведь в это верит!

– Да я как-то не обратил на это внимания.

– Ну, значит, большинство телезрителей, таких как вы, с лёгкостью проглотят эту утку, и вот на это всё и рассчитано. Итак, с химией разобрались. Если бы была химия, место следовало бы оцепить, всё следовало бы вывезти с этой местности, гражданских следователей не допускать, это организационно не представляло бы никаких сложностей. Теперь о том, что люди, прибывшие на место трагедии, застали большинство из туристов живыми и позволили им умереть. Сказано было даже ещё резче, они чуть ли не поспособствовали этому. Давайте подумаем. Велики ли были шансы остаться в живых людям, которые пролежали на снегу без движения всю ночь в горах? А если ещё добавить, что они были чем-то отравлены… Нет, конечно. Это были бы застывшие замороженные тела. Говорить о том, что они ещё дышали… Мне кажется, у этого информатора либо недостаточно здравого смысла и фантазии, чтобы понять, что будет с человеком, пролежавшем на снегу всю ночь, или у него просто была цель создать образ преступников по отношению к тем, кто прибыл для расследования дела. Но почему я говорю о том, что прошла ночь? Потому что когда нам говорят: «Они ещё были живы» мы сразу представляем такую картину – ночью произошла трагедия, а утром прибыли спасатели, не так ли? А теперь к датам. Группа должна была дать телеграмму 12 февраля. Планируемое время возвращения группы – 15 февраля. Группа спасателей высадилась на перевал 23 февраля. Палатку обнаружили 26 февраля. Итак, всё пошло не по плану ранее 12 февраля, а найдены тела были 26 февраля. Вы можете себе представить, что люди пролежали на снегу 14 дней или больше, но были всё ещё живы? А вообще-то палатку ставили, как установило следствие, 1 февраля вечером, так что трагедия случилась в ночь с 1 на 2 февраля. Эти люди пролежали на снегу 25 дней. Тот, кто говорит, что они ещё были живы в момент, когда их нашли, несёт околесицу.

– Почему же ведущий не задал эти вопросы?

– И якобы эксперты, которые там тоже присутствовали, ведь они должны были бы ознакомиться с делом до начала передачи хотя бы поверхностно? Но никто не задал этих вопросов, что говорит о том, что там были не эксперты, а просто случайные люди. Гости шоу. Всё что мы знаем – это то, что среди ночи, как минимум, один человек оделся и вышел из палатки, после чего вернулся, и сказал или сделал что-то, что заставило остальных поспешно покинуть палатку, разрезав её ножом изнутри. Покидали они палатку в панике, без одежды. Это действие само по себе достаточно для того, чтобы случилось то, что случилось – все они замерзли. Вероятно, палатку засыпало, они не смогли в неё вернуться и забрать те вещи, которые могли бы их спасти.

– Что же произошло?

– Давайте представим следующее. Вы спите в палатке. И вдруг все очень быстро покидают палатку, причём, разрезают её ножом в двух местах в том месте, где у них была голова. То есть выскакивают даже из спальных мешков и спешно покидают палатку. Что могло бы побудить всех без разговоров, без споров, без возражений выскочить на холод и ветер без одежды, без обуви и очень поспешно?

– Что?

– Только одно, – ответил Полковник. – Если вы услышите команду: «Скорее прочь из палатки, сейчас её завалит снегом!». И эту команду должен был отдать снаружи командир туристической группы Игорь Дятлов. Или же если эту команду дал кто-то другой, тогда Игорь Дятлов должен был подтвердить её, сказав: «Режьте палатку и выбегайте, скорее!» Почему они бы это сделали? Они подумали бы, что даже выскочив наружу без одежды, они имеют шанс затем откопать палатку, взять тёплые вещи, надеть их, согреться, развести костёр и прочее. Но оставшись в палатке и будучи придавлены снегом они такого шанса не получат, будут заживо погребены под тяжёлым снегом. Скорее всего даже та часть палатки, где расположен был вход, уже была завалена снегом. Ведь тот, кто был снаружи, вышел через вход, он бы распахнул вход и позвал всех туда, если бы такая возможность была. Но её не было, палатку разрезали в противоположном месте. В этом случае их действия понятны. Во всех остальных случаях они не понятны.

– Что же случилось дальше?

– А дальше случилось то, что они не смогли вернуться в палатку. Единственное, что приходит в голову, это предположение, что её, действительно, засыпало, да так сильно, что они не смогли её раскопать. Если предположить, что тревога была ложная, то что мешало бы им вернуться обратно хотя бы за тёплыми вещами? Но если палатку засыпало, и они не могли её раскопать, тогда они, конечно, не могли в неё вернуться. Что же им оставалось делать? Оставаться на склоне на пронизывающем ветру? Они, вероятно, предпочли спуститься вниз в надежде добраться до леса и согреться у костра. Когда явились спасатели, палатка была засыпана снегом. Это подтверждает предположение о том, что она была засыпана ещё при них. И они не смогли её раскопать. Если так, тогда, действительно, останься они в палатке, у них шансов спастись было бы не больше. Хотя, я не берусь подсчитывать эти шансы. Они были бы ближе к своим вещам, но снег мог их так придавить, что они не могли бы двигаться. И даже могли бы быть переломы конечностей. Так что понимая, что на палатку обрушится лавина снега, по-видимому, покинуть её было в какой-то мере разумно. Неразумно было ставить палатку в этом месте, неразумно было спать в спальном мешке без одежды. Бытует мнение, что раздетому человеку в спальном мешке теплей. Это не всегда так, далеко не так, и в случае возможной опасности подобного рода спать без одежды в палатке очень неосмотрительно.

– Спасибо, Полковник. Вы хотите что-то ещё добавить?

– Скажу лишь, что в интересах поднятия рейтинга передачи логично нагнетать мистику вокруг этих событий, порождать фантастические версии, устраивать ток-шоу. Что с успехом и осуществляется на телевидении. Целые телевизионные каналы живут с подобного хайпа. Но даже вполне внятные каналы не гнушаются такими горячими темами, и цель состоит, похоже, не в отыскании истины, а в нагнетании таинственности. Я уважал бы ведущего и авторов программы, если бы они создали, действительно, фильм-следствие, в котором всем источникам информации и даже не самым достоверным источникам, даже авторам фантазий дали бы возможность высказаться полностью, от начала до конца, с привлечением всех оснований или доказательств, которые они могли бы представить в защиту своих версий, а затем дали бы возможность группе уважаемых экспертов во всех вопросах, связанных с этими версиями, во всех аспектах исследовать эти версии и дать им научную оценку. Но тогда пришлось бы закрыть это дело навсегда. Но только уже после этого снимать мистические многосерийные фильмы или устраивать подобные ток-шоу не получилось бы. Точнее, они не вызывали бы такого интереса. Позвольте добавить только одно.

– Да, конечно.

– Этот якобы источник информации заявил, что военные уничтожали ещё живых туристов из группы Дятлова, а также как-то странно обращались с их телами и одеждой, что немыслимо, как я уже сказал. Но вы не задумались о том, что должны были бы чувствовать эти военные, простые солдаты, которым была бы дана такая странная команда, и которые её выполняли? И неужели ни один из них не проговорился бы после этого? А всё дело в том, что если бы действительно было принято решение уничтожить людей на перевале, невинных невольных свидетелей, тогда этим солдатам было бы сказано, что на перевал проникла группа диверсантов под видом советских туристов. В этом случае операция, действительно, могла бы быть тайной, военные бы без тени сомнений выполняли бы команду по зачистке. Но для поддержания версии опять-таки следовало бы приказать собрать тела, собрать все найденные вещи и передать, куда следует. И эти военные никогда не разглашали бы эту тайну, будучи уверенными, что участвовали в ликвидации диверсантов. И для сокрытия этой тайны вовсе не потребовалось бы потом как-то этих людей отслеживать и принимать меры к их молчанию, так скажем. Но по прошествии сорока лет, скажем так, к концу двадцатого века, эта тайна уже давно перестала бы быть тайной, и вот тогда кто-то из этих оставшихся в живых солдат, по-видимому, осознал бы, что группа Дятлова была вовсе не диверсантами. И такой человек заговорил бы. Это ещё раз доказывает, что таких людей, которые участвовали бы в такой операции, попросту не было. Не станем же мы предполагать, что и они все были уничтожены? А байка о том, что дятловцы были ещё живы, сама по себе доказывает, что мы имеем дело с фантазёром. Все прибывшие на место спасатели заинтересованы были только в одном: установить истину. Если бы кто-то остался жив, его спасли бы, безусловно. Даже считая его диверсантом или шпионом, его жизнь бы спасали хотя бы как источник информации. Считая его неудобным свидетелем – тоже. Есть масса способов заставить человека молчать, по крайней мере, до тех пор, пока он не окажется в нужном месте среди нужных людей. Кто-то на верху мог быть заинтересован в том, чтобы эту истину скрыть, но не все те люди, которые прибыли на место. Допускаю, что среди них могли находится пара-тройка руководителей со специальными целями, но не все. И они не стали бы добивать выживших, даже если бы убедили всю группу, что это – диверсанты. Диверсантов не убивают, когда можно из взять живыми. Но даже если и убедили бы в этом, они не стали бы уничтожать улики и, тем более, им никто бы такого приказа не дал. А выживших, как я уже сказал, черед двадцать пять дней после трагедии, быть просто не могло. Как только этот дедушка сказал: «Большинство из них были ещё живые», надо было ему ответить: «Благодарим за вашу информацию, спасибо, у нас больше нет к вам вопросов» и пусть он пишет сценарии фантастических фильмов или воспоминания о том, чего не было и быть не могло. Его версия не более реалистичная, чем версия с инопланетянами или с порталом для перемещения во времени. Несерьёзно это всё было. Вот теперь, действительно, всё.

– Благодарю за интервью, Полковник.

– Обращайтесь.