Ритм наготы

Лужайка лежала в чаше леса, как раскрытая ладонь, согретая полуденным солнцем. Трава была высокой, мягкой, пружинистой; она касалась щиколоток, бедер, живота — шептала и щекотала, будто сама хотела участвовать в их игре. Воздух дрожал от тепла и запаха клевера. В этой зелёной тишине не существовало ни времени, ни стыда.

Они стояли рядом — две обнажённые фигуры, освещённые сверху рассеянным светом. Кожа одной была чуть светлее, как молоко с каплей мёда; другая — теплее, с золотистым оттенком, словно солнце задержалось на ней дольше. Их плечи почти касались, и в этом почти было напряжение — тонкое, электрическое.

Фотограф отступил на несколько шагов, опускаясь на колено. Объектив блеснул, поймав отблеск неба. Он молчал; он только смотрел.

Первая сделала движение — едва заметный поворот бёдер, лёгкий изгиб талии. Вторая ответила зеркально, их тела словно разговаривали без слов. Руки скользнули вверх, по собственным бокам, по линии груди, к шее; пальцы задержались, будто прислушиваясь к пульсу под кожей. Они не касались друг друга — но между ними уже тянулась невидимая нить.

Трава ласкала их ступни. Земля под ногами была тёплой, почти живой. Они начали двигаться медленнее, глубже — шаг, поворот, наклон. Волосы рассыпались по спинам, скользили по лопаткам. Солнце ложилось на их тела широкими мазками, подчеркивая изгибы, впадины, мягкость живота, округлость бёдер. Каждое движение отзывалось в другой — как отражение в воде.

Щёлкнул затвор.

Звук оказался неожиданно громким в этой травяной тишине. Но они не остановились. Напротив — стали смелее. Одна подняла руки над головой, вытянулась, открываясь свету полностью, без остатка. Другая медленно обошла её, проводя ладонью в воздухе на расстоянии дыхания от кожи — не касаясь, но обещая прикосновение. Их взгляды встретились. В них не было ни робости, ни наигранности — только ясное ощущение собственного тела, собственной силы.

Они закружились. Медленно, потом быстрее. Бёдра скользили рядом, грудь едва задевала грудь, плечи сталкивались и расходились. Кожа нагревалась, дыхание учащалось. Трава приминалась под их ступнями, оставляя тёмные следы на зелёном ковре.

Фотограф переместился, ловя линии, пересечения, тени. Объектив жадно впитывал игру света на их телах. Но центр происходящего был не в нём. Он был в их ощущении — в том, как воздух проходил по открытой коже, как солнце касалось сосков, как ветер скользил по спинам и животам, вызывая мурашки.

Они остановились внезапно — так же синхронно, как начали. Одна стояла спиной к солнцу, другая — лицом. Их тела почти соприкасались, разделённые лишь узкой полоской света. Грудь поднималась и опускалась в одном ритме. Пальцы первой наконец коснулись запястья второй — легко, будто проверяя реальность.
Щёлкнул ещё один кадр.

И в этом мгновении, когда их кожа сияла, а лужайка казалась единственным существующим местом на земле, нагота перестала быть уязвимостью. Она стала языком — чистым, древним, понятным без слов.

Продолжение и много чего ещё - на https://boosty.to/borgia