Часть шестая. С пометкой конкурса Афродизиаки

 Часть седьмая. Афродизиаки.



 ...Сидела под колокольчиком.

 Он не звонил по мне, этот самый, прославленный Эрнестом Хемингуэем колокол. Он угрожал обвалиться, всей своей гипсовой, а скорее всего, неприподъемной цементной тяжестью. И упасть прямо на бедную меня…



 …А так ведь хорошо все начиналось!

 Только потерявши голову, начинаешь, время от времени, вспоминать и всплакивать по потерянным вместе с головой волосами!



 Мало того, что мужа бездвижного и почти что бездыханного, в эту милую больницу привезли!

 Лечить они его еще, как и остальных, больных, своих пациентов, уколами и капельницами, пытались. А вот с уходом за неподвижными и лежачими больными, уже не справлялись, всей больницей, никак.



 Поэтому и попросили меня пошнырить немного. Памперсы и пеленки одноразовые подкупить. Потом подойти в больничку и подменить мужу памперс, подчистить его и подмыть немного, потому что он сам до туалета дойти никак не мог. Ноги и руки ему больше не подчинялись…



  В какой - то из моментов хорошее отношение больницы ко мне, взяло и рухнуло!

 Ни слова лишнего и неприветливого не сказала! Только нечаянно немножечко кашлянула!



И сразу стала персоной «Нон Грата», абсолютно неприемлемой и нежелательной в стенах этой больницы…



По своей мордовской, то есть, упрямой, и деревенской привычке, не сообразила сразу, что тикать срочно пора, что надо бросать все и немедленно уносить ноги отсюда, пока ноги эти еще могут быть целы!



 Разбаловала нас, простых граждан России, новая и поправленная Президентом Конституция, которая обещает всем, даже самым незначительным гражданам России, Права на Жизнь и Здоровье, хотя бы и в небольшом, хотя бы, и в сильно усеченном виде!



 Сейчас сидела, приземлившись временно, на диванчике, босые ноги под себя подбирала, рассматривала мощные сапоги и берцы охранника, что загораживал вход - выход из палаты. Охранник стоял наготове, имел на поясе дубинку. Себя, время от времени, многозначительно, охлопывал.



 Второй охранник перегораживал вход - выход из больничного коридора. Он стоял у дверей…



 Итак, сидела под колокольчиком, который вслед за романом Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол», примерно полчаса назад надрывно и яростно звонил, теперь уже отзвонился по мне. Больница вся эта, неврологическая, была расположена под большой аркой на входе в больницу, цементно - бетонной и полукруглой. Какой значительный и городской архитектор, по какому своему умному проекту, решил, что так сделать надо. Он так и сделал под аркой цементно - бетонный и очень громоздкий колокол?...



 Ну, много разных видов местного жизнедеятельности под видом городского творчества, встречаются нынче на улицах провинциального города.

 Надо же, как - то удачно и грамотно, размещать небольшой провинциальный бюджет, отливая его в разные виды "искусства"…



То двухметровые тюльпаны наваляют на остановке городского транспорта, мощные и шерстистые, из самого яркого и алого газонного покрытия, то вдруг подвесят под аркой тяжелый цементный колокол...



  Но кто же мог знать, что все эти цементно - бетонные и колокольно -звонние, отношения, перейдут, без изменения, на все отношения и даже на отношения к пациентам и их ухажерам или ухажеркам в стенах внутри больницы?...



 Хотелось убрать свои голые ноги на диван. От пола несло цементным холодом. Жиденький линолеум, что покрывал эти полы, был слишком тонким, и холод от полов он беспрепятственно к ногам пропускал.



 Из тапочек меня вытряхнули, когда вытаскивали волоком из палаты. Я не сопротивлялась, боялась, что тогда смогут и уронят пару раз и по дороге на твердый, бетонный пол.

 А если, при этом хрустнут мои переломанные косточки, то скажут все вместе, согласным хором: Охранники больницы, весь медперсонал больницы и приехавшие по вызову медперсонала больницы, охранники подразделения ГБР ( Группа Быстрого Реагирования), чьи мощные и высокопрофессиональные сапоги загораживали все входы и выходы.



 И я эти сапоги внимательно изучала. Потому что поднять глаза вверх и посмотреть прямо и строго в глаза любого из охранников, означало то же самое, что посмотреть в глаза, не в зоопарке, через прутья решетки зоосада, а на свободе, разъяренному тигру или льву.

 А я боялась и очень боялась!



 А муж мой не боялся никогда. Он не испугался и сейчас. Он смог.



 Мужчина, как будто бы очнулся из своей затяжной болезненной летаргии, как из затянувшегося надолго сна.

- Зачем мою жену обижаете? - Вопрошал он несколько раз надрывным, хриплым и слабым голосом.



 И кто же его мог бы услышать, вслед за стихотворением В. Маяковского... Только жена. И, да, я была не на базаре, а близко. Но сделать совсем ничего не могла.



 Тогда Мой Мужчина сделал все сам!

 С грохотом, он, неожиданно, свалился с кровати на пол. Я побоялась бы так падать,всем телом ударяясь об пол. Но Мой Мужчина ничего не боялся!



  - Капельницу уберите! - Властно потребовал он. Дама в голубом, зачинщица и главная резонаторша всего этого конфликта, дернулась было, по направлению, к мужу.



 И снова застыла, надеялась видно, что привязка мужа к пластикой трубке и системе с капельницей, заставит его замедлиться, остановиться или успокоит его.



 Муж выдернул иголку капельницы, освободился, он, по направлению, к выходу из палаты и к моему обидчику, ГэБэЭРовцу, пополз.

  - Я выписываюсь из больницы. - Заявлял муж слабым и невнятным, но более четким голосом. Он не сумел бы обползти высокую каталку с непрерывно бредящим и вопящим на этой каталке больным, что был когда - то Капитаном Дальнего Плавания.



 Но за время развития всего внутрибольничного конфликта, капитана, вместе скаталкой, куда - то очень незаметно увезли…



 - Вы не можете сейчас выписываться, вы лечиться должны! - Вякнула было дама в голубом костюмчике - униформочке, медсестричка больничная или санитарочка. И затихла.



  Я наблюдала. Сделать все равно ничего не могла. Но внутри меня прибывало, по капельке, уверенности.



 - Зачем мою жену обижаете? - Пыхтел муж, старался и полз по направлению кГэБэЭровцу - охраннику. Затем, дополз до его правого и первого по дороге к выходу из палаты, сапога и потребовал:



  - Пропусти! - Я только теперь удивлялась и понимала, что ни к чему Настоящему Мужику руки и,  даже, полностью недействующие ноги, если у него ещё есть голова!



 Ничего не может сделать против грубой силы физически сильного и здорового охранника, человек, который после своего инсульта, даже встать на ноги не может. И только ползком, понемногу передвигаясь, может он перемещать себя…



 Муж подполз к первому сапогу охранника, постучался в него ГОЛОВОЙ. Он потребовал:

 - Пропусти меня! - Охранник, в ответ, даже не пошевелился.



 И если бы мы жили в диком - диком лесу, окруженные тиграми, львами и волками, голодными и злобными, то на этом наше совместное приключение по лечению инсульта и общая семейная жизнь, закончились бы!

 Съели бы нас все эти окружившие плотно дикие звери.



  Но мы, все - таки, в человеческом обществе живем!

Откуда - то прибежали непонятно, как, к этому времени возникшие врачи. Спустился с другого этажа заведующий или завзаведующий отделением неврологии.



 Не переставая бояться, я все - таки не рискнула подняться с диванчика, добежать до выхода из палаты и забрать свои тапочки, из которых меня вытряхнули по дороге к выносу моего тела из стен больницы охранники - ГэБээРовцы. Но ноги, сидючи на диванчике больничном, подобрала под себя, согревая их и опасаясь, что в сутолоке ступни босые оттопчут.



Не обращая теперь особенного внимания на меня, суетились медики всех рангов около лежащего на полу мужа, уговаривали его приподняться и, с помощью каталки, на койку больничную перенестись и возлечь. Пугали мужа, что если он не долечится, то последствия у его инсульта будут очень нехорошие.



 Муж размышлял. Не сопротивлялся, но медикам, в иху и в ихнюю полную власть, он не спешил сдаваться тоже...



 А я понимала, что лучшим афродизиаком в наших любовных, потом семейных отношениях, всегда был лютый, выживательный стресс, направленный на самоё наше спасение жизни, направленный на себя, на детишек или так, вдоль по жизни, вообще…



 И начинала надеяться, что получивши сегодня свою дозу неожиданного стресса, муж преодолеет, хоть немного свою болезнь, сумеет собраться и выживет!