Часть пятая. С пометкой конкурса Спонтанный секс

  Часть пятая. С меткой конкурса «Спонтанный секс».



...Не помню в какое время, я из лица, нужного в неврологическом отделении для всей больницы, а сначала ведь привечали и даже остаться переночевать уговаривали…



  И это было так понятно. Потому что санитаркам тяжело бывает, а, иногда, и просто невозможно, поухаживать качественно за каждым лежачим больным из их, неврологического, отделения.



 Понятно же, что каждый человек, получивший инсульт, становится на время долгого и тяжелого своего лечения, реабилитации, восстановления, беспомощнее грудного ребенка. Как и грудного маленького ребенка, больного пациента больницы нужно выхаживать, нужно, буквально, по капельке и вовремя, вытаскивать его от самого краешка, возвращая ему жизнь, умения и навыки, почти что «с того света»...



  И вместе с поступлением мужа в больницу, меня уговаривали, всем лечащим его, мужа, врачом, остаться и ухаживать за больным и лежачим пациентом. Там же в больнице можно было и переночевать.



 Топчан стоял, обтянутый мягим поролоном, затянутый по;верху в искусственную светло - серенькую кожу. Посмотрела, с сожалением, на топчан. Остаться в больнице на ночь отказалась.



 Кроме больного мужа, которого госпитализировали в специализированную больницу, дома у нас оставался еще и больной ребенок. Он перебаливал свой какой - то очень тяжелый и воспалительный грипп. Пил антибиотики. И тоже нуждался, если не в постоянном, то в каком - нибудь, хотя бы, уходе.



 Я так уставала за эти последние несколько дней!

Вызывала врача на дом. Врачи то приходили, то не приходили.



Предпоследняя врач - терапевт, очевидно, перепутала болезни мужа и ребенка, потому что поставила диагнозом мужчине «грипп». Посоветовала пить побольше воды, лежать, отдыхать…



 Больничный лист, как освобождение от работы, предпоследняя врачиха - терапеат, вызванная мною на дом, тоже забыла выписать...



Последняя врач – терапевт, что приходила к нам домой, по вызову, на этой неделе, поставила диагнозом заболевание - инсульт. И посоветовала лечиться дома.



 Ох, и дорогие же лекарства, я, заметавшись, по аптекамгорода выискивала и выкупала. Прошло два дня. Мужу лучше не стало.



 Как неподвижное, только немного мягкое бревно, его переваливали на носилки «Скорой Помощи».

 Носилки поскрипывали колесами и увязали на дорожке, среди травы, в песке.



 И я смотрела вслед и понимала, что мужа, может быть, совсем от меня увозят. Что больше я могу и не увидеть живым его...



 И все это время, за ребенком своим младшим, я почти никак не ухаживала. Любая болезнь может отступать потихоньку, если давать теплое питье, лекарства, а в тех небольших просветах, когда больному становится немного получше, стараться его чем - нибудь вкусненьким накормить.



 И муж был плох, и ребенок ухода требовал, я не могла разорваться...



 В какое же время, я превратилась в предмет, раздраживший, в больнице всех?...



 Сейчас вспоминаю: Разговаривала с дамой средних лет, одетой в голубой и прилегающий к ней, к этой даме, во всех местах, костюмчик. Униформа это была такая: Модная, профессиональная, для больницы полностью приемлемая.



 Обученная правилам конспирации не говорила совсем ничего неправильного или лишнего. Не вспомню никак, что же такого я ей, той даме в голубом, сказала?...



  А, вспомнила, наконец - то: Я кашлянула нечаянно на нее…



 Как понимаю сейчас дама в голубом была не простой санитарочкой или медсестричкой. Нет, санитарочкой или медсестричкой она была тоже.



 Но былаона еще и, как понимаю теперь, Особой Очень Важной по всему своему положению в больнице!

 Иначе, как объяснить то, что через полчаса, я стояла навытяжку перед кроватью в палате мужа и объяснялась с прибегающим, время от времени, лечащим моего мужа врачом. Также стояла постоянно перед дамой в голубом, которая ругалась. Еще стояла перед двумя, потом тремя охранниками больницы.



  Как выяснялось из переговоров постепенно, я обманом проникла на территорию больницы,теперь не имею права здесь находиться, должна немедленно покинуть эту территорию.

 И больше никогда - никогда не появляться сюда.



 - Да, почему же, почему, - спрашивала изумленная я. - Вы сами уговаривали меня оставаться на ночь, ночевать здесь, в палате и ухаживать за лежачим больным.



 А сейчас день. Я только что купила, привезла и собираюсь поменять мужу памперсы.

 Я не успела договорить, что я мужу очень сильно нужна. Меня перебивали.



 - Да, потому что ты кашляешь!

 - И что? я в маске, - пыталась защищаться я.

 - Не положено. – Заявлялось, в ответ, конкретно.



 - Не буду выходить из вашей больницы, пока не сменяю памперсы. – Отвечала я, потому что знала: По всем законам России, насильной выписки или выкидки человека из больницы не существует,если была эта персона уже был одобрена или допущена.



 - Сейчас за руки, за ноги возьмем и с этажа вынесем, - пробасил самый старший охранник.

 - Это конец. - Понимала я. - Если сцапают за руки, за ноги и понесут меня, беспомощно болтающуюся у них, в их ручках.



 И заносить будут с небрежностью, прикладывая головой о стенку и перила на всех поворотах, то после такого экзотического спуска, я от инсультного мужа, к первому этажу больницы, ничем отличаться не буду. Ребенок останется полным сиротой.



 - Не, не, не! - Старалась отговориться и отказывалась я. - Не надо мне ничего такого из Вашего спонтанного и неожиданного.



 Хотелось мне еще им сказать, что не надо мне такого спонтанного и агрессивного, как ваш всеобщий и внезапный, приступами секс. Но побоялась даже мяукнуть в эту мторону я. Охранники и так заводились от конфликта нечаянного и начинающегося. Они свою полную безнаказанность чуяли.



  Еще пара - тройка лишних слов и накинуться они могли бы,выкручивая руки, активно всем телом, меня бы куда - нибудь понесли. И не могла я гарантировать их поведение, что не простукали бы моею головою они меня на всех поворотах лестницы.



Поэтому продолжала:

 - Я лучше сейчас сама, по своему мобильному телефону, полицию, целый наряд полиции вызову.

 Они, полицейские, приедут вскоре. Они, ребята из ППС (Патрульно - Постовой Службы) приезжают молодые, вполне адекватные. Давайте им отдадим право разбирать это дело.

 Имею ли право, как уже допущенная к уходу за больным, я, продолжать ухаживать за мужем или должна немедленно покинуть все Ваши помещения?...



 Охранники делали шаг вперед. Я отступала.



 За койку пряталась, стремилась быть поближе к мужу. И понимала, что в настоящий момент, со мной можно делать все, что угодно. Муж даже за полноценного свидетеля сегодняшним днем не пройдет.



 Чуть раньще бы - да! Пока он мог ходить и связно говорить. Мужское мнение всегда учитывается лучше, чем какое - то незначительное, женское…



 - Не трогать мою жену! - Вдруг подавал голос с постели, со своей койки, мой муж.

 И я начинала чуть - чуть, самую капельку надеяться.



 Ведь если может мужчина понимать или хоть немного адекватно оценивать происходящую вокруг него ситуацию, то, значит, может быть, если мы все, эти тяжелые времена и дни переживем, появится у меня маленькая надежда, что, со временем, от своего тяжелого инсульта, муж потихонечку восстановится?...