Умная голова дураку досталась

  Сегодня, после летнего перерыва и нескольких репетиций мы  выступали на танцах с новым репертуаром, в который вошли три потрясающих шлягера, привезенных мною с материка - "Venus"  Shocking Blue, по-нашему "Шизгара", "Почтовый ящик" Юрия Антонова и "Наверное была зима" - мой дебют в роли автора текста, музыки и исполнителя. Конечно же, я никому в авторстве не признался, опасаясь даже не критики, а неизбежных насмешек с присвоением мне какой-нибудь тематической клички а-ля "Магомай", что однажды, хоть и довольно давненько, но в моём опыте уже было. Все три песни отрекламировал, как бешено популярные на летней танцплощадке Харькова, где мы с родителями в этом году провели лето. Что такое Харьков знали не все, но песни понравились и мы были уверены, что и нашей местной, не очень притязательной публикой, они будут восприняты как минимум с восторгом и изумлением. Так и случилось. Через пару месяцев кто-то из местных любителей блюза-рок-н-ролла рассказывал:
- Приехал дружок из Южного в гости, после третьей рюмки чая взял гитару и объявил: "Щас вам, деревенским, такое сбацаю, чего по радио ещё полгода не услышите". И, не попадая в аккорды, изуродовал сначала "Почтовый ящик", а потом и "Шизгару". Мы поржали и расстроили его, как гитару, на которой он так опозорился: "Наши пацаны уже полгода как в ДК на танцах эти вещи лабают!"..
 Официально танцы заканчивались в 23-00, но,  как правило, мы задерживались минут на 20-30, пока в зале не появлялась кассирша и,  глядя на сцену, показывала пальцем на часы, изображая недовольство и намерение отправиться домой вместе с нашеё зарплатой.
 Сегодня кассиршу подменяла директор Дома культуры Алина Ивановна, незамужняя двадцатипятилетняя статная красавица, и когда я осторожно поднимаясь на второй этаж в музыкалку, как драгоценный хрусталь обнимал свою "Ионику", она традиционно попыталась ущипнуть меня сзади, через плотно облегающие штаны, не имея возможности проделать этот трюк спереди, и громко заразительно  смеялась, глядя, как я краснею и по-рыбьи открываю рот, не решаясь  при даме коротко высказать своё возмущённое непонимание.
Возле музыкалки меня опередила давняя подруга и соседка Людка со словами:
- Давай помогу, а ты меня за это проводишь, так как в нашу сторону никого и вообще все уже разбежались.
***
 Когда вышли на улицу, город был пуст.  Жили мы недалеко от площади, где красовался ДК, на центральной улице, в одном подъезде, но на разных этажах. Словно по заказу, совсем недавно на этом участке  уложили бетонное покрытие, участок как раз до нашего дома сделали пешеходным и на старые деревянные столбы по нечётной стороне прикрутили длинные неоновые светильники, которые превратили ночь в день - а этот отрезок пути в сущий Арбат.
 - Послушай, а почему у тебя нет клички, как у всех? Вот у вас в ансамбле Грец, Фома, Толмачь а ты просто Серёга?
Людка схитрила. Она прекрасно знала, что за глаза меня в городе  все называют "Чупа", что и мне было известно давно. Но в личных отношениях обращались исключительно по имени или даже по фамилии, против чего я не возражал.
- Потому что Атосов-Портосов-Арамисов много, а д"Артаньян один, - отшутился я.
- О! Смотри как его шкивает! - нам навстречу двигалось квадратное существо, но не по прямой, а широкими зигзагами, какой-то центробежной силой сносимое к противоположным краям дороги, - успела хихикнуть Людка, и вдруг внезапно исчезла в направлении сквера, уронив мою руку со своего плеча, испуганно выдохнув:
- дирррекктор!!
 Директором нашей школы Ефим Михалыч Лазарчук работал недавно, года два. Его история до приезда к нам мне неизвестна, но в сравнении с предыдущим директором он проигрывал во всех номинациях всухую.
Внешне он выглядел карикатурной копией тогдашнего главного начальника коммунистов всей страны, дорогого и любимого тов. Леонида Ильича, более того - манере речи позавидовал бы профессиональный пародист, как бы ни старался причмокивать и заполнять паузы бесконечными э-э-э-э вперемежку с м-м-м-м при озвучивании текста с бумажного суфлёра.   
- Стоять! - выстрелил в примерно абсолютной тишине ночного города оживший портрет Генерального секретаря, - а ты знаешь, который час? - прозвучало возмущённо и... неожиданно без всяких нарушений речи, при этом оратор грозно посмотрел на часы.
- Здрасьте, Ефим Мих...
- А чё за девку ты нёс подмышкой? - перебил меня Ефим Михалыч, а я поразился его зрению, тем более, что был он без своих знаменитых очков, в которых пребывал всегда, даже, в чём я был уверен, когда умывался. 
- Да ладно тебе, не бойсь! - почти по-дружески он хлопнул меня по плечу и продолжил: - я сам был таким... в твои годы. Всё правильно! А на что ещё они, эти девки, годятся?
 Выглядел он абсолютно трезвым, а запах парфюма нейтрализовал всю ауру в радиусе десяти метров. Выдавала его нестандартная манера общения и желание общаться в целом.
"Он что пил, "Шипр", что ли" - подумал я, а директор, как будто прочитав мою мысль, весело продолжил:
- И чё вы пили? Водку или шампанское?
- Ну не одеколон же, - я хотел поддержать его озорное настроение, но, увидев  округлившиеся без очков глаза, честно признался:
- Я не пью. Вообще. Только газировку. И чай. Без сахара. И заварки.
- А... Ну да. Физрук говорил, что ты спортсмен и даже какой-то рекорд установил в Томари. 
- По бегу - уточнил я.
- И сейчас ты идёшь с тренировки в полпервого ночи?
- Сейчас я иду с танцев. Я там на... пианино играю - про новомодные синтезаторы говорить не стал, подозревая, что Ефим Михалыч о таковых и не слыхивал. Очень скоро, точнее уже завтра, я пожалею о своей откровенной болтовне.
- Ну ладно. Забирай свою попутчицу, а то она уже замёрзла в шиповнике, и домой! Не забудь - завтра в школу.
***
 Последний урок проходил в нашем классе - кабинете физики, где хозяйкой была наша классный руководитель Татьяна Ивановна, жившая, к слову, в одном доме со мной через стенку. Отношения у нас не сложились по банальной причине - её сын волею Всевышнего оказался не только соседом по подъезду, но и соседом по парте. Татьяна Ивановна была твёрдо убеждена, что моё влияние на него сугубо негативное и потому однажды, чтобы присечь на корню моральное падение в параллельную реальность уличного просвещения, просто строжайше запретила со мной дружить.
 За десять минут до окончания урока дверь в класс широко распахнулась, и к учительскому столу неспешно причалил корпус  линкора с названием "тов. Брежнев", загородив собой стройную яхту с названием "Татьяна" и чуть не впечатав её в доску, испачканную формулами.    
 Привычно ответив кивком на нестройное приветствие класса, жестом позволил всем присесть, чем попыталась воспользоваться и Татьяна Ивановна, но Ефим Михалыч аналогичным жестом указал ей на место рядом с собой.
- У вас в классе есть комсомольская организация? - обратился он вероятно к ней, но глядя через очки на портрет Ломоносова, висевший между окнами.
- Конечно. А как же? - растерянно проговорила Татьяна Ивановна, не понимая, что происходит.
- И все комсомольцы?
- Ну естественно - у нас же выпускной класс.
- м-м-м... А знаете ли вы, чем занимаются некоторые э-э-э...  комсомольцы вне стен школы? - голос директора становился всё глубже и торжественней.
- Чем? - насторожилась Татьяна Ивановна.
- Вчера, то есть уже сегодня, в пол-третьего ночи я встретил на улице одного из ваших учеников в изрядно непотребном виде, разгуливающим по городу в обнимку с девицей! Это у вас так принято, вместо усиленной подготовке к экзаменам и активного участия в... м-м-м... шарахаться по танцам и употреблять э-э-э...?! Пусть встанет этот, так называемый комсомолец, если он не трус.
 И тут все в классе, не сговариваясь повернулись в мою сторону, очевидно, вслед за торжествующим взглядом инквизитора.
 Красный как пионерский галстук, я медленно поднимался, машинально разыскивая чернильницу, которую, к сожалению, уже давно сменили шариковые ручки, чтоб запустить в этот портрет вождя, сумевший превзойти "Голос Америки" в изложении последних событий в новостях. 
- У тебя есть что сказать? - задал он стандартный вопрос приговорённому к расстрелу преступнику.
- Да, конечно, - пока я поднимался, спокойствие неожиданно вернулось, и, чувствуя за собой правоту, продолжил - вы всё верно описали, вот только слегка перепутали. Комсомолец действительно встретился с коммунистом в пол-первого ночи, возвращаясь домой по улице, на которой коммунист с трудом помещался. После того, как коммунист похвалил комсомольца за успехи у девчонок и в спорте, попытался поцеловать комсомольца как Эрика Хоннекера, комсомолец увернулся, так как не любил целоваться с мужчинами, и отправился до...
- Вон! Вон из класса!! - громыхнул линкор из всех орудий главного калибра, - ко мне в кабинет!!! - запустил вдогонку убегающему корвету  противокорабельную ракету. 
***
 Я стоял у закрытых дверей кабинета директора, и невесёлые мысли клубились в моей голове вокруг единственно вопроса: "А что он мне сделает? Вызовет родителей? Не смешно. Поставит трояк по поведению в аттестат? Так мне итак больше не светит за вечный конфликт с уборщицей из-за сменки и длинные волосы, "как у битлов".  Снизит оценки по своим предметам? Переживём, я не на истфак собираюсь поступать. Ну не выгонит же из школы?"
 И вообще, что он там рассказывает в классе уже пятнадцать минут? Наверное, как я изнасиловал двух пионервожатых и трёх из них съел?..
- Значит так. - голос директора был ровным и без привычного мэкания с эканием, - я говорю, ты меня слушаешь и не перебиваешь. Ты уже не мальчик, твоё разрушительное влияние на одноклассников не позволяет мне, как директору, оставлять тебя в общеобразовательной школе. Для таких существуют ПТУ. Завтра у нас педсовет, где твой вопрос будет решён официально. Документы можешь забрать послезавтра. И больше в школе чтоб я тебя не видел. Всё. Свободен.
 На крыльце школы меня ждала Людка.
- Ну что там у тебя? - она уже была в курсе, но без подробностей - говорят, ты с директором подрался?
- Не я с ним. Он со мной.
- И кто кого? Ты ему навалял?
 Идти домой не хотелось, и я предложил свернуть не как обычно налево в сторону бона, а пройти через центр в обход.
- Что-то ты сегодня совсем не такой. Не выспался или всё-таки директор победил?
- Он меня со школы выгнал. Насовсем. Сказал, чтоб забирал документы и валил.
 После непродолжительной паузы Людка выдала совсем неожиданное:
- Классно!
- ...??
- Значит ты спокойно будешь играть в своём ДК, а на следующий год вернёшься уже в мой класс и мы вместе закончим школу. А потом поедем на Курилы, заработаем там кучу денег и я куплю себе чёрную Волгу-фургон, ну как у нас на "Скорой", а ты научишь меня рулить - скороговоркой выдала Людка, представив открывшиеся новые перспективы, однозначно вытекающие из сегодняшней катастрофы.
- Вообще-то я планировал поступать в институт... - огорчённо пробормотал я, а в голове уже начала выстраиваться другая перспектива, о которой не стал говорить вслух. А именно: перевестись в вечернюю школу, которую гарантированно закончу с "Золотой медалью", а с таким бонусом поступить будет значительно проще. Правда, для этого мне понадобится трудовая книжка, но Алина Ивановна сделает её для меня без проблем, оформив на постоянно, например каким-нибудь музыкальным работником.
 Возле клуба порта, перекрыв полдороги, стоял портовской автобус у которого происходила какая-то суета под активным руководством молодого директора, он же зав.спорт.сектором и одновременно при должности в местном профсоюзе. Он был прост в общении с молодёжью, был со всеми на "ты", спокойно откликался на ласковое  Эдик, и позволял пацанам гонять шары на шикарном биллиарде возле своего кабинета на втором этаже, где практически сам почти не бывал.
- А вы куда собираетесь? - вежливо поинтересовался я, выныривая из хаоса мыслей, которые никак не способствовали хорошему настроению и состоянию в целом.
- Поехали с нами, узнаешь.
- Поехали, - не задумываясь ответил я.
- Серьёзно? Так ты нам как раз и нужен. У нас первенство района, а Ахват вчера ногу подвернул да так, что его по пояс в гипс замотали. Вот собираем шмотки и через час едем. Беги домой, бери кеды и три рубля на мороженое. Всё остальное - форма, мячи и талоны на трёхразовое питание у нас есть.
 Юрка Ахватов - звезда красногорского баскетбола, закончил школу два года назад. Был капитаном школьной команды и неоднократно привлекался в сборную области с выездом на материк.
- Ты так и не сказал куда едем и зачем?
- Разве? В Томари. На соревнование по баскетболу. Среди предприятий района. Будешь Ахватом - я даже ведомости и списки менять не буду.
- Так меня, а тем более Ахвата, там каждая собака знает...
- Это вас гороно знает, а у нас всё по-взрослому, - засмеялся Эдик.
- Надолго?
- На день. Всего четыре команды - наша, лесотарники, томаринские бумовцы и сборная Ильинска. Итого шесть игр, наших три. За завтра управимся, и вечером с медалями назад.
- Жаль.
- Что жаль??
- Что не на неделю, а лучше навсегда...
- А мне можно с вами? - жалобно и одновременно с надеждой пропела Людка. У меня и три рубля есть... 
 *** 
   На следующий день поздно вечером мы вернулись в Красногорск с красным треугольным вымпелом для кабинетного серванта портовского клуба. Я выпрыгнул из автобуса на остановке возле милиции.   
 Дверь в подъезд была открыта настежь, впрочем, как всегда, и я нос к  носу столкнулся с выходящей по каким-то надобностям Татьяной Ивановной.
- Сергей? - почему-то испуганно назвала меня по имени, наверно впервые в жизни.
- Здрасьте, Татьяна Ивановна.
- Здрасьте-здрасьте... Ты где был?
- Да так... На соревнованиях.
- Каких ещё соревнованиях?! У нас в школе ни сегодня, ни вчера не было никаких соревнований.
- А кроме вашей школы ничего в мире нет? - вылетело у меня немножко  насмешливо и даже зло.
- Значит так. Давай отойдём от подъезда и нормально поговорим, - примирительно попробовала снизить градус намечающегося противостояния моя соседка и уже бывшая классная руководительница. - Ты знаешь, что тебя уже сутки разыскивает весь город? Кто-то даже предложил с баграми по реке твоё бренное тело поискать, так как некто точно видел, что ты утонул?
- Откуда мне знать - я только приехал...
- В общем так. Сейчас идёшь домой, отдыхаешь и завтра с утра в школу. Первый урок физика, домашнее задание спрашивать не буду.
- Какая школа? Вы что, не в курсе, что Ефим Михалыч отправил меня доучиваться в ПТУ?
- Сегодня состоялся педсовет. Решение директора коллектив не утвердил, так что будьте любезны, милости просим, - вернулась в свой привычный образ Татьяна Ивановна, - как сыграли-то? 
- Как обычно - выиграли.
- И за кого выступал? - решила схитрить Татьяна Ивановна.
Но я был уже учёный, и понял, что болтать лишнее - может быть во вред
не только себе, а потому ответил пафосно, но уклончиво:
- За честь Красногорска!, - хотя понимал, что один звонок в районный   спорткомитет мигом прояснит ситуацию.
- Ну, тогда молодец! Дуй домой, а то родители твои тоже переживают.
 Позже, из разных источников мне стало известно, что отбили меня от гильотины два педагога, к которым я относился с уважением, но без симпатии, а именно Татьяна Ивановна и Александр Моисеевич, регулярно, на мой взгляд, занижавший мне оценки по математике, очевидно строго следуя своим убеждениям, о чём неоднократно заявлял в ответ на мои претензии: "на четвёрку знаю я, а на пятёрку - только бог". Был ещё и третий, Борис Антонович, но к сожалению, мнение физрука мало кого интересовало.
- Сергей не только успешен в науках, он ещё и талантлив! И ставить ему подножку на финишной прямой не только не справедливо, но и подло, - именно в таких резких выражениях Александр Моисеевич скомкал почти принятое решение педсовета и склонил чашу весов в мою пользу, хотя претензий у  некоторых учителей ко мне было достаточно.
- Скажите, многих вы знаете учеников, которые уверенно идут на Золотую медаль, имеют спортивные разряды и выступают в музыкальных ансамблях на концертах или играют на тех же танцах?!
А прозвучавшее здесь "умная голова дураку досталась" - это не про него, мы соседи и мне точно известно, что алкоголь для него строгое табу. - Поставил точку в дебатах математик.
 Таким образом, большинством членов педсовета было принято  компромиссное решение:
- В школе оставить
- Играть на танцах запретить

***
 Через полгода, когда уже были сданы все экзамены и школа готовилась к выпускному, директор, с которым я всё это время общался  исключительно по необходимости на уроках истории и обществоведения, а при неожиданных встречах демонстративно отворачивался и изображал озабоченность чем-то очень важным, не реагируя на его стандартное молчаливое приветствие кивком головы, вдруг ласково окликнул меня по имени и изрёк:
- Ты уже знаешь, завтра будет выпускной вечер, а с музыкой вопрос никак не решается. Можно, наверное, и под магнитофон, но говорят - он тоже сломался. Не смог бы ты договориться со своими друзьями из ансамбля, чтоб провести вечер достойно?...