Мир без цветов

МИР БЕЗ ЦВЕТОВ

На этот раз он впервые воспользовался снотворным, иначе заснуть не удавалось. Когда мобильник, голосом Мика Джагера, никак не могущего получить удовлетворение, вырвал его из тяжёлого забытья, он знал, что делать. Никаких видеозвонков, никаких эсэмэсок, придётся самому немедленно съездить к ней и сказать прямо в глаза: «Дорогая, я не прав, прости меня». И обязательно цветы, большие и красные, без флоры не обойтись. Огромный букет самых ярких и ароматных, роз или чего-то в этом роде, если не хочет поте-рять её навсегда.
Встряхивая головой, в тщетных попытках разогнать остатки медикаментозной сонливости, так и не смытой утренней чашкой крепкого кофе, он припарковался за квартал от одного из лучших цветочных магазинов. Главное – не терять времени, былая самоуверенность вернулась, будто и не покидала его совсем недавно. Дальнейшее известно теперь наперёд, как по нотам. И где-то впереди, он зевнул, выбираясь из машины, где-то впереди поджидает неизбежная скука.
Вчера вечером, по дороге домой, он обратил внимание на множество цветов, заполонивших огромные витрины, под разноцветными вспышками подсветки смотревшимися чудесными гостями из иных миров. Конечно, он выберет самые лучшие среди сказочного изобилия.
Но его поджидало разочарование: странным образом от вчерашнего волшебства за стеклом не осталось ничего. Случилось нечто необъяснимое, неужели таинственный оп-товый покупатель умудрился опередить всех? 
Магазин только открылся, и он с надеждой устремился внутрь в услужливо распахнувшиеся стеклянные двери. Сразу повеяло тревогой, девушки в форменных миниюбках бестолково метались среди голых кустов. Ни цветка, ни маленького бутона не выглянуло навстречу из густых зелёных зарослей. Герань в горшочках и та выглядела обезглавленной, как после казни. Молодой человек с внешностью хиппи в куртке с логотипом электрокомпании возвестил с высокой стремянки о полной исправности сигнализации.
Незадачливый покупатель задержал спешащую мимо стандартно оформленную блондинку, молоденькую и длинноногую, словно отштампованную на неведомом, скры-том от простых смертных конвейере с такого же секретного образца, и вопросил с надеж-дой:
– Может быть, найдётся хоть что-нибудь, а?
Но ни вкрадчивый тон, ни подмигивание не подействовали. Она покачала головой и развела руками, пожимая при том плечиками. Такое богатство жестов выглядело убедительно, и всё же он не сдавался:
– Ведь, ещё вчера…
– Цветы исчезли, понимаете? Совсем… Исчезли и всё, пффф! – громким свистя-щим шёпотом пояснила девушка, в её широко распахнутых глазах застыли испуг и недо-умение.
Тогда он поспешил к оставленному автомобилю. Время уходило, вата в голове понемногу исчезала, и он погнал машину к другим магазинам.
Часа через два оптимизм испарился, как и цель поисков. Цветов не обнаружилось в черте города ни в одной из подсказанных гуглом точек.
«Проклятье! – с раздражением думал он. – Без цветов никак не обойтись. Одних слов извинения не хватит. Только если по безотказному способу осыпать её цветами с одуряющим запахом, она не устояла бы, растаяла, и… всё пошло бы по-прежнему. Но цветов нигде нет…   Определённо, закон подлости в действии…»
Наплевав на правила, он решился нарвать букет на клумбе в первом попавшемся парке, но и там не смог найти ни единого цветка. От былой уверенности не осталось сле-да, странно, всесильный гугл ничего не подсказал на этот раз. Ничего не придумалось, как сгонять на ближайшие фермы.
На загородном шоссе, обгоняя колонну рефрижераторов, он запоздало увидел, что впереди что-то не так. Стремительно вырастая, неслись навстречу машущие руками фи-гурки у перевёрнутого автомобиля. Проскочить вперёд фургонов или втиснуться между ними он уже не успевал, а по его полосе следом мчались другие. Если бы он не был так взвинчен и непривычно оглушён вчерашним снотворным, и вместо пустого самокопания внимательнее следил за дорогой, то своевременно заметил бы аварию, и всё могло закон-читься благополучно. Но теперь, резко затормозив, не сбрасывая скорости, он на миг потерял управление. Автомобиль занесло на встречку, разворачивая под неминуемый, как сама судьба, удар надвигающегося многотонного грузовика.


ЗА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ ДО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
Махина станции, состыкованная с транспортным челноком, недвижно зависла над Средиземным морем. Так могло показаться на первый взгляд неискушённому  наблюдате-лю, окажись он по соседству. На самом деле комплекс «Скайлэб-супер» мчался с огром-ной скоростью по околоземной орбите, перемещаясь к Азиатскому континенту, и станции наземного слежения неотступно держали его в перекресте локаторов.
Далеко впереди у самого края сине-голубой полоски атмосферы едва различимо среди обычных звёзд в космической черноте поблескивала старенькая, давно отслужив-шая рассчитанный срок МКС с интернациональным экипажем. С другой стороны Земли на чуть более высокой орбите совершала оборот вокруг планеты невидимая отсюда третья станция, только недавно выведенная в околоземное пространство. Её конструкция, собранная пока наполовину, состояла из двух модулей – «Ян Ливэя» и «Юрия Гагарина», в которых работала сейчас смена из трёх китайских тайконавтов и двух космонавтов Рос-сии, давно переставшей участвовать в программе МКС.
А здесь под металлической оболочкой, увенчанной снаружи узорными лепестками солнечных батарей, что придавало конструкции вид гигантского экзотического цветка, уже несколько суток жили и работали три гражданина Соединенных Штатов Америки. И лишь считанные единицы из сотрудников НАСА, обеспечивающих полёт, знали, что, кроме официально заявленной программы, астронавтам предстояло выполнить секретное задание Пентагона.
До начала эксперимента оставалось ровно двадцать пять минут.


Художник был просто взбешён. Кто-то сыграл с ним злую шутку. Всего один день, полдня, и натюрморт удалось бы завершить в главном, схватить суть композиции, уловить на холсте комбинацию ускользающих прежде световых эффектов. Он чувствовал, на этот раз из-под его кисти родился бы совершенный шедевр…
Но букет исчез! Вместо цветов из расписной антикварной вазы торчал жалкий зелёный веник, срезанные сверху стебли, оставили как бы в насмешку. Лучше бы украли бумажник с банковскими карточками и остатками последнего гонорара. Но ничего больше не тронули, и вообще непонятно, как злоумышленник проник в запертую изнутри мастерскую. Глупо заявлять о подобной нелепой краже в полицию, безусловно, над ним просто посмеются. Подумаешь, ценность! Они там с убийствами и конкретными грабежами наверняка не успевают разбираться…
Только для него одного с большим трудом удачно подобранный букет представ-лялся таким значимым, нет, никому никогда не понять его потери…
И это случилось, стоило прикорнуть на час-другой! Вся проделанная работа на-смарку. Можно, разумеется, окончить натюрморт по памяти, но достигнет ли он желаемо-го? Нет, точно будет не то. Вряд ли он добьётся естественности оригинала, должного на-ходиться перед глазами, писать по памяти не его фишка.
Скорее, скорее, пока не прошло вдохновение, таинственное и столь редкое в последнее время наитие, скорее достать новые цветы и за работу. Может быть, удастся хоть отчасти подыскать и восстановить утерянный образец…
Художник не стал ломать голову над не имеющим никакого разумного объяснения, в ней снова роились, вытесняя друг друга, сонмы цветочных образов. Он думал лишь об одном.
Скорее, скорее! – спешил он по улице. В глазах у него распускались, как при ускоренном воспроизведении объёмной 4D записи, десятки, сотни, хризантем, астр, лилий. Пчёлы садились и заползали в чудесные по совершенству медоносные замки в поисках нектара…
Скорее, скорее!
 Но он так и не смог найти искомого – цветов нигде не было. Попытался заказать по мобильнику, наверняка привезут совсем не то, но всё-таки… Однако повсюду встретил отказы. Художник не сдавался, он решил немного передохнуть на лавочке и затем продолжать поиски, а то сердце слишком зачастило от волнения и быстрой ходьбы. Нервы, нервы, да и годы, берут своё…
Не успел он присесть возле разорённой клумбы в сквере, как внезапно ощутил пронзающую боль в груди. Тут же, как наяву, увидел на миг закрывшее всё вокруг сплошное море цветов, а затем боль усилилась и накрыла темнотой.


ЗА ПЯТЬ МИНУТ ДО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
На борту «Скайлэб-супер».
Уильям Беннет, уроженец штата Виргиния, выпускник лётной академии:
– Все в порядке. Можно начинать. Сейчас будем над Восточной Европой.
Полковник Брайан Томас из Нью-Орлеана, участник освобождения Кувейта и Ирака, командир экипажа:
– Центр, я – «Скайлэб». Излучатель приведён в готовность. Разрешите начинать.
Наземный наблюдатель из Хьюстона по закрытому каналу через спутник связи:
– О’кэй. Действуйте по программе!

Она была счастлива, сегодня её день, её свадьба. Едва закончится церемония, молодые, как оговорено, уедут на ранчо, подаренное отцом новобрачной.
Но, где же цветы? Как случилось, что их не смогли достать? Разве, такое возможно? Какой-то подлый, кем-то подстроенный розыгрыш, не иначе…
– Дорогой, я вовсе не суеверна. Пойми правильно, не считай это капризом: я люблю тебя, видит бог, очень люблю, но свадьба без цветов не к добру… Что люди скажут? Я даже не смогу бросить свой букет подругам! Ты согласен подождать, пока привезут цве-ты?
Будущий супруг нахмурился. Что кроется за внезапной причудой невесты? Что за непонятная уловка? Неужели, верные денежки приданого ускользают? Ясен пень, цветы предлог. Наверняка, они со своим папашкой что-то разнюхали о его прошлом и теперь просто глумятся. Но, кто мог накапать? Всем свидетелям давно заткнуты глотки. Он усмехнулся. Ах, да, остался ещё Коротышка… Неужели, этот урод всё же осмелился высунуть нос и кинуть такую подлянку?!
Он отыскал среди гостей ехидно ухмыляющееся лицо давнего подельника, несомненно, явившегося позлорадствовать. Что ж, я тебе устрою праздничек… Просто набить морду недостаточно, урод ни за что не успокоится, раз начал.  Нет уж, пусть ублюдок полностью получит по заслугам!
Жених решительно отодвинул удивлённую суженую, пробился сквозь окружение родни невесты и, слегка пошатываясь после украдкой выпитого виски, выбрался из церкви.
Щурясь от яркого солнца, проверил содержимое бумажника – на подержанный револьвер с запасной обоймой налички должно хватить.  Витрина оружейного магазина услужливо поманила с другого конца площади блеском зеркального стекла.

ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
Пол Яронски, выпускник Калифорнийского университета, третий член экипажа «Скайлэб-супер»:
– Ребятишки, а вы уверены, что мы не подпадаем под международную юрисдикцию с этой штуковиной?
Уильям Беннет возле установки с излучателем:
– Ты рехнулся, парень. Во-первых, это всего лишь точечная дезинтеграция неодушевлённых целей. Объекты выбраны так, чтобы избежать последствий и осложнений. А, во-вторых, не забывай: детекцию излучения пока невозможно провести. Комар носа не подточит! Не беспокойся, всё рассчитано, выбрана ограниченная территория русских! Ты же знаешь, у башковитых ребят из Пентагона чайники на этот счёт здорово варят!
Яронски:
– А вопросы морального порядка?
Беннет:
– Брось, Пол, не мудри. В конце концов, по контракту нам прилично платят. И потом, это же совсем не то, что было, скажем, во Вьетнаме или Ираке.
Яронски не без иронии:
– Ты уверен, Билли?
Полковник Брайан Томас:
– Ну-ка, кончайте балаган, парни. Выхожу на связь.

Едва старый садовник собирался приступить к утреннему поливу, как с ужасом об-наружил отсутствие привычного ковра цветов. Опустели клумбы, не сохранилось даже бутонов, словно никогда и не было. Повсюду одни зелёные кусты среди аккуратно под-стриженныз газонов.
Удручённый старик обратился в службу спасения, но ничего не изменилось с при-ездом молодых упитанных парней в знакомой форме. Они даже не соизволили выйти из полицейской машины. Развеселились от его сумбурных объяснений, посчитав их неудачной шуткой, пригрозили штрафом за ложный вызов, посоветовали больше не пить перед рабо-той и выполнять свои обязанности, как обычно, после чего укатили, продолжая пересмеиваться между собой.
Кто же мог совершить подобное святотатство? Покачивая головой, садовник при-нялся поливать осиротевшие, оскальпированные насаждения, в надежде, что распустятся и зацветут новые розы, гвоздики, левкои… Иначе его работа, которой отдано свыше полувека, теряла смысл, а вместе с ней и вся прожитая жизнь.

Перед важным экзаменом студенты заготовили букеты с вечера. На столе преподавателя обязательно должны стоять цветы, такова неписаная традиция. Кроме всего, скрываясь за ними, можно незаметно спросить ответ у соседа, а то и воспользоваться шпаргал-кой или мобильником.
Но утром пришедшие первыми обнаружили лишь связки зелёных стеблей и листь-ев. Самые активные бросились исправлять положение, но цветов нигде не нашли.
Старенький самолюбивый профессор вошёл, и отсутствие цветов сразу неприятно укололо ему глаза. Настроение непоправимо упало. В этот день он поставил намного больше неудовлетворительных оценок, чем того заслуживали отвечавшие.

ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
… Наблюдатель из Хьюстона:
– Алло, «Скайлэб»! Вас понял. Сообщение принято. Поздравляю с окончанием эксперимента.

Труднейшую операцию провели блестяще, молодой хирург превзошел себя. Лучше никто бы не смог. Выздоровление зависело от ухода и внимания персонала, но, главное, от самого больного, его воли к жизни.
Врач узнал, что тот фанатично обожал гладиолусы.
– Нужно много цветов, обязательно принесите ему любимые цветы, – посоветовал он родственникам больного.
Но как они ни старались, нигде не смогли найти ни одного цветка, а больному ста-новилось хуже и хуже, хотя, медики делали всё возможное для его спасения.

ЧЕРЕЗ СУТКИ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
… Из Хьюстона:
– Полковник Томас, с вами будет говорить жена.
Миссис Томас:
– Брайан! Ну, как ты там, дорогой? Целую, целую тебя! Ещё долго будете крутить-ся? Ты меня хорошо слышишь?
Брайан Томас:
– Да, Мэгги. Слышу отлично. Потерпи, теперь уже недолго осталось. У меня всё о’кэй. А, как у вас, как дочка?
Миссис Томас:
– Кэтти шлёт тебе огромный привет и целует. Мы все очень ждём вашего возвращения. Дома всё в порядке. Только, знаешь, испугались немного: можешь себе предста-вить, цветы повсюду исчезли…

Сверхзвуковой лайнер подрулил к зданию аэропорта столицы. Не успел смолкнуть рокот двигателей, как подали трап. Оркестр грянул гимн. Президент спустился на бетон-ные плиты с улыбкой на лице, заготовленной для поджидавших корреспондентов. Его встречали руководители правительства, по приглашению которых он лично прибыл для последнего согласования и принятия судьбоносного  для обеих стран договора. Государственные флаги полоскались по ветру высоко над головами.
Странно, вопреки обыкновению никто не преподнёс ему цветов. Сначала президент удивился такому нарушению церемониала, затем обида и возмущение охватили его, пробуждая былые сомнения. Это провокация! Нет, он не будет спешить с подписанием договора, если ему столь открыто демонстрируют пренебрежение. Ведь ещё только вчера в теленовостях по всем каналам показали, как на этом самом месте завалили букетами ли-дера маленькой африканской страны. Просто демонстративное несоблюдение общего для всех протокола! Истолкование подобного может быть только одно…
«Да, чёрт побери, противники сближения, оказались не столь уж неправы!» – раздражённо думал он, обходя строй почетного караула.

ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
На торжественном приёме в Белом доме в честь возвращения на Землю экипажа «Скайлэб-супер».
Оглядывая присутствующих, Пол Яронски осушает залпом далеко не первый бокал шампанского и наклоняется к уху стоящего рядом Беннета:
– Выходит, наши башковитые ребята оказались не такие уж и башковитые?! Цветы исчезли повсюду. А ты, Билли, не догадываешься, что может стать следующим??
Беннет так же тихо:
– Сдаётся, дружище, ты малость перебрал сегодня.
Яронски, нисколько не обращая внимания на упрёк товарища:
– Как бы ни оказаться на очереди нам. Ходят слухи, всех вызовут для показаний в какой-то зубодробительной сенатской комиссии.
Беннет, беря со столика наполненный бокал:
–  Да ладно, не дрейфь, Пол. Мы выполняли приказ…

Цветы исчезли всего за какие-то два часа по всей планете. Как будто их и не было вовсе, неправдоподобно прекрасных, совершенных созданий, словно сотворённых фантазией художников и поэтов, а не самой природой, чудесных кусочков жизни, вызывающих неизменное восхищение, источников радости и утешения в несчастии для многих.
Официальная реакция правительств повсюду запоздала на несколько часов, никто не торопился комментировать ничем не объяснимые и смахивавшие на бред факты.
Информационные агентства снова и снова перепроверяли слишком неправдоподобное известие прежде, чем сделать его достоянием масс.
Но интернет сразу начал захлёбываться от наплыва любительских видео пользователей и однотипных заголовков сообщений:
ЦВЕТЫ ИСЧЕЗЛИ!
ЯВЛЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО МАСШТАБА!
МИР ОСТАЛСЯ БЕЗ ЦВЕТОВ!
Человечество вдруг с удивлением открыло, что цветы представляют собой не только декоративное украшение природы и быта, как считалось до сих пор, но и нечто гораздо большее. Незаметно вошли они во многие области людской деятельности, и потому их исчезновение оказалось подлинно мировой катастрофой, последствия которой проявлялись постепенно.
Огромная часть фармацевтической индустрии безвозвратно отмерла, лишившись источников сырья. В десятках стран тысячи фармацевтов оказались не у дел, но исчезно-вение цветов ударило и по всей медицине. Стало невозможно получать опий из недозре-лых коробочек мака, образующихся после цветения, а опий и его производные всегда ши-роко применялись в лечебных целях врачевателями всего мира. Лучшие обезболивающие, снотворные, расслабляющие гладкую мускулатуру, понижающие артериальное давление – только некоторые из длинного перечня средств, исчезнувших вместе с цветами из арсенала современных медиков. Правда, попутно обнаружился небольшой положительный эффект. Невозможность получения естественных алкалоидов опия, казалось, обещало покончить с наркоманией. Но предприимчивые дельцы,  быстро перешли на производство синтетических наркотиков, заполняя внезапную пустоту на чёрном рынке.
Запасы мёда больше не восполнялись. Как собирать пчёлам нектар, если нет цветов? Стало ясно, что все пасеки обречены. Пчёлы начали вымирать, нет цветов – нет и опыления со всеми вытекающими последствиями. Нарушение сложившегося за века биоценоза, неизбежно предрекало глобальную катастрофу с повсеместным крахом сельского хозяйства.
В Японии древнему искусству составления букетов – икебана пришел конец, и это приняло характер подлинно всенародного горя.
Нидерланды постигла настоящая трагедия. Страна лишилась национальной гордости, важной статьи экспорта – тюльпанов. То, что значительная часть доходов в этом обо-роте слагалась из реэкспорта от африканских и латиноамериканских поставщиков, нис-колько не скрашивало общего положения. Тысячи мгновенно лишённых средств к суще-ствованию цветоводов развернули демонстрации по всей стране, требуя от правительства решительных действий. Правда, никто не мог точно сказать, какие меры возможны в соз-давшихся условиях, но все сходились на том, что бездействие хуже всего. В результате за короткий срок ушло в отставку несколько кабинетов министров. Поползли слухи о рас-крытии военного заговора. Власти ввели  чрезвычайное положение, по улицам загромы-хали гусеницы танков. Сообщения о столкновениях сил правопорядка с отчаявшимися цветоводами напоминали сводки с фронтов большой войны. Партнёры по НАТО немед-ленно принудили очередное правительство принять усиление военного присутствия блока в стране. Всё новые транспортные самолёты и бронетанковые соединения соседей по Евросоюзу пересекали государственную границу.
В других частях света дела обстояли не лучше: исчезновение цветов погубило множество отраслей лёгкой промышленности, нуждавшихся в цветах, и нанесло невосполнимый урон сельскому хозяйству в целом. Это привело к резкому скачку безработицы, нехватке продуктов, падению уровня жизни и политической нестабильности. Рост преступности и терроризма, массовые выступления внезапно обездоленных трудящихся волной прокатились по странам Европы, Азии и Америки. Намного более трагичное положение возникло в аграрных странах третьего мира, особенно в Африке и Юго-Восточной Азии, везде, где промышленное цветоводство и смежные области составляли важную часть экономики.
Происшедшее поставило крест на и без того призрачных надеждах восточноевропейских стран достичь скорого благополучия, хотя бы приблизиться к уровню жизни более богатых западных соседей. Например, на Балканах повсеместно погибли поля роз. Традиционное производство розового масла и связанных с ним технологий лишилось исходного сырья. Потерявшие работу пополнили ряды недовольных политикой властей.
Та же участь постигла все плантации роз в Турции, Франции, Марокко, традиционных производителей розового масла, как и в Эквадоре – одном из главных экспортёров самых красивых в мире высокогорных роз.
Колоссальные экономические потери заставили представителей Эквадора, Нидерландов и Болгарии в ООН совместно выступить с инициативой о создании международного комитета по проблеме исчезновения цветов.
Предложение получило единогласную поддержку членов мирового сообщества, происшедшее напрямую затрагивало всех. Комитет создали без проволочек, в него вошли крупнейшие экономисты и ведущие учёные-цветоводы Земли. Они собирали, системати-зировали, обобщали факты, но в целом комитет работал вхолостую. Гипотезы следовали за гипотезами, одна фантастичнее другой, заседания, обсуждения, конференции сменя-лись новыми заседаниями, обсуждениями и конференциями. Комитет расширялся в соста-ве, обзаводился подкомитетами и рабочими комиссиями. Но становилось ясно, что реше-ния должны приниматься совершенно на другом уровне.
Когда стало казаться, что тайна останется навсегда неразгаданной, МИД России неожиданно выступил с официальным заявлением. В нём  в частности говорилось:
«…Имеющиеся неопровержимые доказательства позволяют утверждать со всей определенностью, что проводящиеся в секретных исследовательских центрах Пентагона эксперименты в обход достигнутых международных соглашений могли послужить непо-средственной причиной повсеместного исчезновения цветов. Речь идёт о создании совер-шенно нового типа оружия, превосходящего по действию все известные ныне. Безответственные лица, зачастую не информируя народ и правительство своей страны, пытаются в одностороннем порядке добиться военного превосходства,  поставить весь мир перед свершившимся фактом. Тем самым они стремятся подорвать проводимую нашими странами политику сближения и сотрудничества. Дальнейшие испытания и вывод подобного оружия в космическое пространство чреваты непоправимыми последствиями для всего человечества и жизни на Земле.
В связи с указанным правительство Российской Федерации обращается к президенту и правительству Соединенных Штатов Америки, к правительствам всех стран членов ООН с предложением скорейшего проведения Конференции о немедленном всеобщем и полном запрещении испытаний и производства нового вида оружия…»
После бурных дебатов конгресс США объявил о начале подробного расследования засекреченной деятельности министерства обороны.

ЧЕРЕЗ … ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЦВЕТОВ
Бывший астронавт Уильям Беннет срезал кончик сигары, поднёс зажигалку и, попыхивая, откинулся в плетёном кресле. Его всё же уговорили подать в отставку, значительно раньше присвоив очередное звание. Теперь он полностью предоставлен сам себе. Брайан Томас, упокой, господи, его грешную душу, скончался от внезапно выявленного заболевания крови вскоре после возвращения на Землю.
Всё ничего, если бы не событие, омрачившее новую жизнь на превзошедшую ожидания пенсию.
Три дня назад товарищ по экспедиции на «Скайлэб-супер» Пол Яронски сообщил по телефону, что его неожиданно вызвали в сенатскую комиссию. Казалось, он пребывал в панике и собирался изложить всё ему известное об эксперименте «Цветы». Взволнован-ный голос в трубке бормотал о росте жестокости и насилия в мире, лишённом цветов, об уменьшении в нём красоты и гармонии, о том, что их нагло использовали, как фишки в чужом покере, и тому подобные бредни. Как Беннет ни упрашивал старого приятеля опомниться и бросить чудить, Яронски не унимался…
А вечером того же дня позвонила жена Пола и, плача сообщила о несчастном случае с мужем. К этому времени Яронски был уже мёртв.
И вот на экране монитора текст, набранный рукой друга. Вдова Пола прислала его по электронной почте сразу после похорон мужа, сообщив, что бедняга начал писать какую-то книгу, даже заключил договор с известным издательством, но теперь она не знает, куда и как пристроить его почти законченное творение и просит помочь Уильяма в память о дружбе с покойным.
Беннет прихватил упаковку светлого пива, устроился поудобнее в кресле за ком-пьютером и принялся читать с самого заголовка:

МИР БЕЗ ЦВЕТОВ

«На этот раз он впервые воспользовался снотворным, иначе заснуть не удавалось…»
Постепенно Беннет увлекся читаемым, окружающее перестало для него существовать. Только внезапный звонок у двери вернул бывшего астронавта к реальности.
Досадуя на неожиданную помеху, Беннет впустил в квартиру двух безликих посетителей в одинаковых синих куртках и такого же цвета бейсболках, один из них держал в руке небольшой чемоданчик чёрной кожи.
«Ноутбук, – равнодушно отметил про себя хозяин, – уже и сантехники без них теперь ни шагу».
– Извините, мы из электрокомпании, – вежливо представился вошедший первым, уточняя догадку астронавта. – Проверка сети. Пожалуйста, не беспокойтесь, это займёт всего несколько минут. Мы вам нисколько не помешаем, не отвлекайтесь и продолжайте свои дела.
Беннет даже не проверил полномочия пришельцев, без вопросов предоставил им заняться положенным, а сам вернулся к прерванному чтению. Снова прилипнув к монитору, он уже не видел, как пришельцы извлекли из чемоданчика провод с вилкой, подключаясь к сети, как следом появилась телескопическая раздвижная трубка из металла с пластиковым прикладом, наподобие фоторужья. Длинный шнур от неё вился пуповиной, исчезая в таинственной утробе чёрного чемоданчика. Незнакомцы согласованно переглянулись и кивнули друг другу. Державший трубку нацелил раструб точно на спину хозяина квартиры, а второй сосредоточенно склонился над откинутой крышкой прибора.
Уильям Беннет, по-прежнему поглощённый текстом, не обратил внимания на негромкое жужжание, наполнившее комнату. Он не почувствовал  боли, как не успел даже удивиться. Только внезапно перестал различать буквы на экране, и пальцы правой руки безвольно соскользнули с пластиковой выпуклости мыши. Теперь он на самом деле не видел окружающего, потому что яркий свет вспыхнул на мгновенье внутри него, озарив разом всю прожитую жизнь до мельчайших подробностей, как застывший кадр полиэкранного фильма. Он мучительно напрягся, пытаясь отыскать в этом мимолетном видении, что было сделано им не так, не смогло уложиться в общую картину, но не смог, просто не успел, растворяясь в вечном Ничто вслед за исчезнувшими цветами.

– Мама! Мамочка! – русоволосый мальчуган торопился по песочной дорожке к дому. За рамкой красного кирпича уныло торчали зелёные обезглавленные кусты, ни единого цветка или бутона не украшало невзрачные, предназначенные для иного  стебли.
Женщина в жёлтой соломенной шляпке вышла на низкое крыльцо одноэтажного коттеджа. Прикрылась ладонью от слепящих лучей утреннего солнца, хмуро, подождала, пока сын приблизится, и вполголоса укорила:
–  Что ты раскричался в такую рань, папа ещё спит!
– Мама, мама, смотри! – Мальчик протянул белый венчик с жёлтым глазком посредине, множество тонких острых лепестков напористо топорщилось во все стороны.
Женщина осторожно дотронулась до цветка пальцами, словно боясь, что он тотчас исчезнет. Неужели, сбылось то, о чём столько времени заклинанием твердили по всем телеканалам: действие неведомого вредного фактора кончилось, и цветы начали возрождаться?!
– Где? Где ты взял его?
– Нашёл в углу за малиной у туалета, не сердись: там ещё остались, – скороговоркой пролепетал малыш, готовый уже расплакаться. Вовсе не такого ожидал он за своё необычное сообщение.
Женщина бережно взяла невзрачный цветок в ладони и понесла в дом. Мальчик стоял и смотрел в отворённую дверь, не решаясь подняться по ступенькам. Он уже начал жалеть о совершённом поступке, когда из комнат донёсся радостный голос матери:
– Дорогой, проснись скорее! Ну, же! Смотри: цветы вернулись!..