Звёзды, чипсы, рок-н-ролл. Трек 59

«Соседи по Вселенной»

Новое утро опять начинается с жары: передышка оказалась совсем недолгой. Воздух в спальне словно засахарился, и даже сквозь остатки сна я чувствую, как он, густой и липкий, снова давит на меня тяжёлым одеялом.
Я просыпаюсь от того, что кот копошится у меня в ногах, тыкаясь холодным мокрым носом в мои босые пятки и сопровождая это настойчивым «мяу!».
— Твой реактор тоже требует утренней дозаправки? — я случайно дёргаю ногой, потому что он щекочет пятку пушистыми усами. После этого хвостатый слетает с кровати и начинает царапать когтями закрытую дверь.
Я нехотя сползаю следом за ним. Не разлепляя глаз, нащупываю ногами возле кровати тапочки и наконец открываю дверь из спальни. Кот ракетой несётся на кухню, а я заглядываю в гостиную.
Дом валяется на диване, закинув ноги на подлокотник, и листает альбом с космическими фотографиями, даже не замечая меня. Некоторое время я наблюдаю за ним, прислонившись к дверному косяку, и вижу, как сосредоточенно его лицо: на нём застыло практически детское выражение благоговения перед чем-то волшебным. Он едва заметно шевелит губами, читая подписи к фото, и время от времени улыбается, проводя пальцами по ярким страницам альбома.
— Скучаешь по дому? — мой голос после сна звучит непривычно хрипло.
Доминик хмыкает, отводя взгляд от фотографий в альбоме:
— И тебе тоже доброе утро, — он убирает ноги с подлокотника и вновь возвращается к иллюстрациям.
Я прохожу в гостиную и присаживаюсь на освободившийся угол дивана.
— Доброе утро. Давно не спишь?
— Не-а, — в его глазах читается какая-то тихая задумчивость, как будто он только что вернулся откуда-то издалека. — Слушаю вот.
— Слушаешь? Книжку с картинками? — я тру глаза, прогоняя сонливость.
— Почти, — Дом вновь откладывает альбом и переводит взгляд на меня. — Вселенную. Сегодня она играет... в ля-миноре.
Он прикрывает глаза, делая вид, что и правда вслушивается в тишину комнаты.
— Медленно и печально. Почти как «Karma Police» Radiohead. Чувствуешь?
Я молчу пару секунд, наблюдая за тем, как на щеках Доминика дрожит тень от его ресниц.
— Ага, чувствую. Твоя Вселенная просто ворчит, потому что ей никто не предложил утренний кофе.
Дом, не открывая глаз, расплывается в улыбке:
— Ну вот. Опять. Ты такой момент испортила!
— Неправда, я всего лишь перевела её песню на привычный... человеческий язык, — я забираюсь на диван с ногами. — А песня, кстати, хорошая. Я про Radiohead, если что.
Он снова открывает глаза, перелистывает несколько страниц с фотографиями и протягивает мне альбом.
— Что это? — я задумчиво рассматриваю фото. На первый взгляд кажется, что кто-то запечатлел небо, затянутое багрово-синими тучами, сквозь которые пробиваются яркие белые звезды.
— Ближайший к нам звёздный инкубатор, — Дом тыкает пальцем в одну из белых горошин с лучами. — Туманность, находящаяся в поясе Ориона. Прямо сейчас, вот в этот самый момент, там, возможно, включается свет... То есть зарождается новая звезда.
— Кажется, кто-то просто рассыпал зёрна риса по небу, — осторожно замечаю я.
Он улыбается и негромко напевает:
— «Here comes the sun, here comes the sun, and I say it's all right» [1]. Слышишь, как они поют? Теперь каждое из этих зёрен готовится стать чьим-то солнцем, — Дом несколько секунд молчит, но потом вновь пропевает строчку из песни:
— «Little darling, it's been a long cold lonely winter» [2]. Может, через миллионы лет для кого-то это станет знаком, что долгая ночь закончилась и теперь настало время жизни? Кто знает...
Я смотрю на россыпь звёзд среди облаков туманности, слушая, как Дом тихонько напевает себе под нос, и мне отчего-то становится тепло и спокойно.
— Знаешь... Мне кажется, твои звёзды немного фальшивят.
— Ну и пусть. Всё равно это самое красивое фальшивое пение во Вселенной. Потому что оно о том, что всё всегда может начаться заново, — он переворачивает страницу и вновь придвигает альбом ко мне. — А это... Туманность Орла.
— Опять туманность?
— Ага. Газ и пыль. Главный строительный материал Вселенной. Они как кирпичики, из которых люди строят свои города. А здесь... — его палец утыкается в фото огромных газопылевых облаков, подсвечиваемых сиянием звёзд и похожих на воздушные колонны. — Здесь находятся «Столпы творения», которые образовались в результате зарождения новых звёзд. Это фото в своё время наделало много шума.
Я рассматриваю красочную фотографию и не могу удержаться от подкола:
— Больше похоже на чью-то гигантскую руку, которая тянется в космос.
— На руку? Скорее, на лестницу в небеса, как у Led Zeppelin, — отзывается со смехом Доминик. — А теперь представь себе, что по этой лестнице уже несколько миллионов лет передвигаются дрейфующие в космическом пространстве звёзды.
Я снова тру глаза, и потом бормочу сквозь пальцы:
— Тогда это не лестница, а туннель... Звездопровод какой-то.
Дом тоже закрывает лицо ладонями, стараясь не рассмеяться, а я тем временем перелистываю страницы альбома.
— О, а вот это я знаю, это Сатурн! — я открываю фото, на котором изображён чуть полосатый песочного цвета шар, окружённый плоскими кольцами. Часть шара скрыта в тени, а кольца кажутся призрачными, будто нарисованными рукой талантливого художника.
— Где? — Доминик приподнимает книгу, чтобы увидеть иллюстрацию. — Да-а, это наша старая добрая застывшая в космосе виниловая пластинка. Знаешь, если прислушаться, то можно даже услышать музыку космических сфер...
— Скорее, мишень для межгалактического дартса.
Дом цокает языком и мотает головой:
— Хулиганка!
— Может, пойдем завтракать? Вон кота уже лапы от голода не держат, — я киваю в сторону хвостатого, растянувшегося на полу посреди солнечного прямоугольника.
Дом ухмыляется, продолжая листать страницы альбома, а мой взгляд цепляется за очередную яркую фотографию:
— Стой-стой, подожди, а это что?
Он возвращается на одну страницу назад.
— А это... туманность «Кошачья лапа», — Дом пожимает плечами, но потом оборачивается к разомлевшему в солнечном луче коту. — Эй, капитан, ты и в космосе наследить успел?
Кот приоткрывает один глаз, внимательно смотрит на нас, но вдруг сладко зевает, показывая белые острые клыки.
— Хм, — Дом со скрежетом чешет подбородок. — Наверное, слетал ночью, пока мы спали. Думаю, он просто хотел навестить мою мамашу, но немного промахнулся. На пару тысяч световых.
Он смеётся и наконец закрывает альбом.
— Так странно... — я слежу за ленивыми движениями кошачьего хвоста. — Все эти туманности такие гигантские и далёкие. Необыкновенные, почти волшебные. Но всё самое важное помещается на одном маленьком земном шарике.
Дом молча смотрит на меня, как будто ждёт, что я ещё что-то скажу. В какой-то момент пауза становится неловкой, и я не выдерживаю:
— И вообще. Вся эта твоя Вселенная... Она очень похожа на огромную коммунальную квартиру.
Он сначала хмурится, видимо, переваривая и осознавая услышанное, но постепенно его лицо светлеет, а брови ползут вверх. Наконец он начинает смеяться и поддакивает:
— Тогда чёрные дыры в ней — мусоропровод, в который всё улетает без возврата?
— Ну да, а погасшие звёзды — просто перегоревшие лампочки в подъезде, — вырывается у меня. Но я сразу же осекаюсь и прикрываю рот ладонью. — Прости, я не хотела сравнивать твою звезду с перегоревшей лампой...
Дом машет рукой:
— Да ладно тебе. Так уж устроена наша коммуналка: кто-то заселяется, а кто-то съезжает. Главное, что пока мы с тобой — соседи, — он проводит ладонью по корешку альбома и откладывает его на спинку дивана. — Зато знаешь, какая это лампочка была! Яркая, мощная... С характером!
Он одним движением подскакивает с дивана на ноги.
— Ну всё, вот теперь точно завтрак! — Дом протягивает мне свою большую ладонь. — Пойдём кормить кота, пока он не погас от голода.
Он подмигивает мне, а я вижу что в его глазах нет даже намёка на обиду — только лишь простая человеческая лёгкость, с которой отпускают то, что больше уже не болит.

________________
[1] Восходит солнце, восходит солнце, и я скажу, как же это хорошо. (The Beatles — Here Comes the Sun)
[2] Да, милая, это была длинная, холодная и одинокая зима. (The Beatles — Here Comes the Sun)