Заметки активиста

ЗАМЕТКИ АКТИВИСТА
1982 - 1989 гг.

Геннадий Колодкин

Использованы материалы частной переписки с
В. А. ГОЛОВКО


ДА И УЖЕ СПРОСОНЬЯ набросал черновики тезисов "Фронта рабочих". А то кинулись бастовать рабочие и не знают, что просить, требовать, отнимать. Одни мыла клянчат, другие зарплаты, третьи прилавки магов, складов, подсобки шуруют, икру, салями, крабы выбрасывают покупателям, номенклатуре закрывают черные входы, крылечки задние. Врываются в номенклатурные квартиры отцов-городничих и делают обыск, опись и в тюрьму сажают без ревизоров, судей Тяпкиных, Ляпкиных и прочих бюрократов, врагов перестройки, и блиндажах кабинетов, контор с золочеными вывесками...
"ФРОНТ РАБОЧИХ":
Рабочий класс - самый больной класс, слой, придонный ил общества. (Это я уже сейчас домазываю черновики набросков). Грязная работа - душ - на мороз автобусы ждать со второй, ночной смены. Почти у всех радикулиты, больные спины, легкие не в порядке, гнилые. До количества ли, качества в ужасных условиях труда и неритмичной работы?
Требуем сближения отчужденного труда, жилья к месту работы, без автобусов, на общественном питании. Даешь вместо МЖК - ЗЖК - Заводские жилищные комплексы. Ура! Прочитал по телефону - говорит, ужасно. А ЗЖК - прекрасно.
Совсем заленилось левое, логическое полушарие квинтэссенцию выжимать из долголетних наработок сразу, в один присест и впопыхах спросонья. Такие вещи, тезисы, пишутся годами, как Периодическая типология личности, пока элементов подгонятся. После отпуска вчитался и уже хочется переставить признаки типов личности...
"Даешь вместо МЖК - ЗЖК, Заводские жилые комплексы с общественным питанием в новой общности трудовой, непрерывного обучения детей и привлечения пенсионеров, стариков к посильной работе самообслуживания, самообеспечения, самоуправления на хозрасчете, аренде коллективной собственности!
Выборы руководителей от бригадира до директора завода и управленцев. Собственное здравоохранение, культура отдыха и занятий по интересам. Свое подсобное хозяйство, дачу общественную рядом с заводом. Спортивные площадки, бассейны, сауну построим. Дом нового быта, коммунистического.
Без всего этого Перестройка застрянет в тине бюрократов и барахтанье местных повседневных интересов. Без выздоровления производства материальных ценностей нечем будет перестраиваться, без основы жизни и без политики - умения устраивать общество новым бытием, чтоб обновить сознание. Вперед!.."

А ТУТ много думать не надо. Пленум. Съезд. Сессия и Указ: прекратить черемушкование, а строительные материалы - заводам и фабрикам грязного производства в первую очередь строить жилье ДНБ за стенкой душевой или через галерею переходов крытых в суровых климатах по БАМу, Сибири и Дальнему Востоку с путями тож. Из Черемушек в 40 градусов пока доберешься до работы, семь потов уже сгонит. Змеиной шкуркой ползать между станками и готовиться к послеработной кашеварке автобусов. троллейбусов до своей сакли, юрты, хаты. Литейщики тож металлурги, кузнецы, сборщики - через душ. А зимой такой ветрюган, буран по пустыне, что ни есть, ни пить не хочется. Все хрустит в зубах и в ушах, что на работе полдня прочищаются, а остальное рабочее время готовятся на штурм дороги до дому, до хибары многоэтажной на семи ветрах и ста проблемах воды, овощей, молока, клизмы, канистры бензина, вентиля, золотника, прокладки, пера, тетради, соли, мыла, керосина, обоев, красила, мерила.

18:00. + 20 на солнце. Разгулялась погодка. Люстру новую повесил на кухне, опускающуюся и поднимающуюся по воле руки. А скоро мысленно вещами командовать будем и в ДНБк у скатерти-самобранки, развлечений всяких, невидимкой стать, как инопланетяне. А детям раздолье гармоничное на все прихоти их. А старикам балдеж у коней, коров, садов, палисадников, огородов: диво дивное растить и угощать выставками красномордых пенсионеров. Кто ложку хоть меда будет уговаривать, бегать по Дому, предлагать отведать его пчел. Грибов другой на кухню волокет кузова. Дети с ягодами носятся. И за папу, и за маму съесть умоляют, что они жизнь такую устроили. На турники зовут, от шахмат до рыцарских на живых конях, ладьях и пешими оравами племен, классов, родов...

*ДНБк - Дом Нового Быта коммунистического.

СУББОТА. И заря лиловая с бровями-ресницами туч на горизонте. Все уже оголилось, разделось, а снега все еще нет. Не помню такой длинной осени бабьей. Все для социализма старается: убраться с полей до последней свеклы сахарной, помидорины, картофелины. И коровчиков еще можно пасти днем безморозным, да и водицы структурированной испить под ледком. Вчера голуби в растаявшей луже устроили такую баню - только брызги радужным кустом стояли! Что значит талая вода: лечебная, дизинфекционная и прочая. И в ноябре полезли купаться. Все-таки на инстинкте лучше получается, чем на разуме. Ни тюрем, ни индустрий. И каждая тварь приспособилась к круглому году.
Но мы теперь и на дерево не влезем, яблоко даже сорвать. Все палками работаем. Да из-под палки. И разваливается все, полурабовладельческое. Рабовладельческое пока еще стоит: и водопровод, и замки, и дороги из Рима, и далее везде.

ВСЕ ТА ЖЕ ТЕМА одиночества, робинзонада в городах. А Саша еще точнее выразил и мою давнюю болезнь. И еще поговорка русская есть: и к рабочим не пристал, и к лебедям не взлетел. Между небом и землей завис. Неудобные личности. Диоген днесь с огнем все человека себе искал. Толстой, Платон, Сократ. Разведчики. Они с солдатами не вась-вась, только на отдыхе...

ЧЕТВЕРГ. +9 с ветром сердитым, тянет тряпки туч, небо протирают, зори пленительного счастья, розовость. Деревья раздетые уже стоят. Каштаны в Сиреневом парке еще огненным шаром, да сирень неподдающаяся, да вот ива под окном еще в застежках.
Осиротел мой палисад. Выкопали, украли жерделку, абрикосу, уже цветущую в этом году, а на следующий и жерделинки б были. Да сплыли, на дачу кому-то приглянулась. Земляки-южане узрели красное деревцо. Уже вторую воруют. Третья подрастает из косточки. А те привезли поездом из Тихорецка. Ходил, бродил с лопатой у заборов, лишнюю в столицу выбрать. Все никак в общество садоводов не схожу узнать, как из косточки выращивать деревца. Сколько ни бросаю, сажаю - и на заводе, и в палисаде, - только две-три взошли. А у нас же в Тихорецке, на Кубани, забор из косточек городят. Осенью закопай - весной колючий частокол, розовый. Подстригай только...

ПАСХА. Воскресенье. 7:30. +14, зелено, розово, красно, чисто, на небе только бюрократия распустила последние перистые, серебристые, прозрачные облака. О! Один прямо в тенниске пошел, и не молодой даже.
Так Пасха сегодня. Христос воскрес. Воистину воскрес. Целуются все по три раза наотмашь, прощают всем все. Великий аутотренинг психологической разгрузки. Красивую сказку себе в подспорье выдумали (или доукрасили быль: из мухи  – в слона Иисуса). Нужна ж была затравка потребности.
Это все правополушарные – прихрамывающие на короткую правую ногу, с больше стесанным  каблуком на левой. Это все нелидеры-фантазеры. У них такое воображение безграничное, что приходится  выдумывать парашюты религиозные, чтобы с небес на землю плавно спуститься. Или было б на кого сослаться, если понаделали  ошибок, просчетов.  В церкви их не увидишь, да и в рясах редкость. Не очень-то с религией дружат, больше  кошельку доверяют.
Религия, вера, политика – это удел пролетариев, что не могут капитал ни делать, ни в руках держать. Отнимать – да. Молодцы-удальцы. И себе в прореху экспроприировать, чтобы самому помещиком стать, князьком, генсеком. А если они культ проявляют – то культ так культ!
Теперь мир замер, рот разинул, кто в ладоши, кто ушами, голосами хлопает. Что ж у нас дальше будет с "оплотом мира"?
И засели бюрократы нелидерные до упора, до полного развала СССРии. Им стадность, стайность, общность не нужна. Наоборот, старались разогнать, где больше трех соберутся. Лжелидеров и отличает от истинных лидеров то, что они суются во все. Лжелидер, лжеруководитель, лжеорганизатор не доверяется  никому. Боится  науки, специалистов.
Лжелидер и в отпуск боится уйти, и  так запутает все производство, что без него никто ничего не решит – вот и звонят по селектору то в Пицунду, то в Гагры, планерку делают. Лжелидеру не дело надо, а комфорт своей обделенной души, нищеты наследственной.

Я при решении проблем всегда пользуюсь идеалом: как лучше было бы, идеальнее, рациональнее, как мне хочется, как людям требуется, исходя из потребностей подспудных, подсознательных и явных, как в мире уже сложилось, – затем ищу, как дошли, пришли к этому и как нам и куда топать далее.

20:00. Дождик необещанный окропил бабье тепло.
...Такой интересный, вкусный телевизор стал, что уже и неохота ни о чем писать. Так бы и сидел напротив него и резал по кусочкам ножом и вилкой программы, одна другой лучше...
А я все-таки оптимист. Такие чудеса и таких чудотворцев даст период застоя, гнета, небывалого ни с кем, что мир ахнет еще. Муж убил жену и сам выпрыгнул в окно с самоубийственного этажа сегодня, в выходной. За завтраком.

20 АПРЕЛЯ. Суббота. 8:30. +15, туманец, мутное небо, фонарные столбы расцвели красными стягами, березы  свесили плечи  сережек цветущих. Сорока на телеантенне крякает. А три других по небу гоняют. Какие шустрые! Казалось бы, при их длинном элегантном хвосте нельзя быстро летать. А тут целый воздушный бой: мессершмиттов, фокке-вульфов с "мигами". Ухайдокались. Сели на другую антенну, другой программы. Прилетела пятая – принесла новости. Новостей полный короб. Не знаю, с чего и начать. Такой интересный, вкусный телевизор стал, так бы и сидел напротив него и резал по кусочкам ножом и вилкой программы: одна другой стоит. Такие чудеса и таких чудотворцев оставил нам период застоя небывалого, что мир ахает. Куда ни ткни, за какую тему ни возьмется телебашня – везде крах, бардак, кавардак. У-у-у! Солнца сколько в лужах весенних, блескучих! А она с десятого этажа бросилась в никуда. Мужа выгнала, выписала. Другого не нашла. Переругалась со всеми и всякими. Приехала поздненько. Зажгла свет. Разделась. Взошла. И вышла вся. Или: муж жену убил. А сам в окно, с самоубийственного этажа. Сегодня в выходной. За завтраком.

ПАРАД. 1 Мая. 23 камеры на Красной площади. 12 тысяч гостей. Из 140 стран мира.  Праздновать хоть поучатся. 
О! Горбачев вылетел первым. За ним Рыжков еле поспевает на все бока мавзолея раскланиваться. А что это он, посветлел, или порыжел, или выцвел?  Себе они то ловко устроили общность – а мы хоть пропади в очередях, автобусах,  меж труб заводов и фабрик злокачественных. И что это - ни речи, ни поздравления от Горбачева или Рыжкова?
Репродукторы рявкнули: "Ура-а-а!!!" - и скучно аукнулось в демонстрантах. Потом пауза неловкая, долгая. Иголка патефона застряла что ли? Потом грянул  марш, и все облегченно затопали.
 "Прибыль возросла втрое! Вот он, хозрасчет в действии! Поздравляем вас! Ура-а-а!"
 "Грядущему поколению – чистую атмосферу!" – везут транспарант на ЗИЛе , коптя атмосферу праздника дизельным дымом.
Поредел мавзолей главами правительства. Долгих, Демичев и другие сошли на пенсию. А Лигачев еще вертится. Чебриков под шляпой кривится от солнца. Или Яковлев это? Смешались новые и старые, дремучие и молодые, гремучие и молчальники.

ВОСКРЕСЕНЬЕ. 8:10, розовый туман и все такое. 7:10 - переводить время надо было. А я включил "Хочу все знать".
Как чувствовал, что понадоблюсь на вызов скорой психпомощи алкоголику интеллигентному из нашего фронта, раненному, контуженному действительностью. Перестройкой. Кирпичи и балки уже падают без раствора теории, продуманной, прореферендуемой. А также из нас дураков валяют за спиной Кремля во дворце Пленумов или в подвале.
...У-у-у, какой туман спустился, розмарином ряженки залило, шоссе еле видно...
-Что с ним?
- Запил. И ДОШЕЛ до такого состояния, что нельзя оставлять одного.
- Сейчас выезжаю. Говорите адрес, телефон и возраст... Имя-отчество скажите его. Так...
Открывает в розовой кофточке и черной юбке свежая женщина. Все ясно по цветам Люшера. Любовь и горе. Не жена. На кухне посуда уже борматушная, на столе пепельница полная, и друг сидит, ждет, опухший. Хозяин побежал доставать в восьмом часу уже вниз, в продмаг закрытый.
Прошли в одну комнату с диваном и постелью на нем, стулья с одеждами. Людмила Михайловна завернула матрац и присела на краешек. Ну и начали психоанализ больного. 49-50 - два биосплина семилетних, клина. Катится вниз.
55 лет - шесть как запил. И "торпеду" вшивал, и по врачам ходил, и еще вшивать уже боится. В среду дружков навел. Один пить не может. Табуреткой лоб ему разбили. Перевязанный сейчас вот так.
- Ясно. Лидер - один пить не может. Впервые в моей практике интеллигент. Переводчик английского, говорите, в институте. Способный. Да, таланты попивают и сейчас все еще. Нет полной реализации. Ну, давайте по порядку анализировать. С общих причин.

ТАК, ЗНАЧИТ, вчера была  лебединая песня Рыжкова Николая Ивановича и всего его правительства непутевого. В мае новое будем выдвигать, избирать, назначать из  депутатов народных. Я бы глазника Федорова премьером назначил. Абаргемяна заместителем первым.  Заславскую третьей. Бестужева-Ладу по социальным   делам. Коротича пятым. Попова, экономиста, шестым. Министром  культуры кого? Ульянова? Спесив, говорят в узких кругах. Лавров – устал от Ленина. Раиса Максимовна слишком мягка, добра для министра культуры. Съедят артисты. Хотя она тоже Ельцина пожевала. Какое-то указание ему давала. А он заартачился. "Ну, погоди!" – сказала столбовая дворянка.
Разговоры, разговоры, а свободы печати, гласности как не было, так и нет. Да и правды тоже. Разваливаются хозяйство, страна, правительство, а они все положительное и отрицательное вешают на аптечных весах. Цены скачут, пенсионеры плачут, министры смеются, меряются, конаются, чей нос выше. Циркуляры буксуют, никто никого уже не слушает, не боится, не рядится, не отчитывается. Бордель полный. Горбачев – кооператоров, арендаторов!  А правительство, министры – на фиг они нужны? Все кадры высококвалифицированные переманили рублями жирными – а продукции, товаров на эти рубли не прибавили. Все сервисом, обжорством занимаются, перекупкой и доставкой с достатком, избытком по кооперативным ценам. Деньги бумажные гребут из одной кучи к другой.
Изощренно организованный беспорядок. И  виновных не найдешь. Кто виноват? А никто. Неграмотность в законах общественного развития, природе человека, психологии, социологии групп, государств. А надо начинать с биологических законов стадных еще, что инстинктом в нас  каждом сидят:
закон первый стадных, общественных – центростремление. К центру власти  стремятся все. Не мытьем, так катаньем, не локтем, так крестами, скипетрами, булавами, билетами партийными, масками шута. И чтоб быть рядом с королем, царем или секретарем. Закон второй – центробежье, центроизбиение. Стурнул старого, слабого! Уцепился сильный, хитрый! Закон  третий  –  переменное  лидерство. Закон четвертый – как можно шире распространять власть. Расширить ореол собственности. Больше нахапать. Закон пятый – всем командовать. От космоса до телочек племенных. Во все дыры соваться всезнайством. Хотя нет, в порядочных государствах сам король или премьерша во все дырки не суется, а  поручает специалистам. Вот пять основных законов, с которыми не считаются, и оттого история тех или иных государств  идет вкривь и вкось. А надо учитывать внутреннюю суть законов биологических. Зоопсихологию надо знать. Биосоциологию – новую науку (только что вылупилась, сам еще не видел, а только слышал).

ТУМАН ЮЖНОГО ТЕПЛА. А с утра заморозки были, и снежок первый робкий прошел, и ушел восвояси северные, в Вологду-гду...
Ну что в Пущино нового? Озимые хорошие. Уже на вершок ковром шевелят чубы. У Троекурова. У Манилова только пробиваются из глины. А у Плюшкина трактористы согнали лошадиные силы в кучу, в табун, и сидят у костерика, дымят последней "Астрой", "Примой", "Памиром" ли. Нечего курить даже. Один трубочный табак лежит, да "Казбек" пятилетней давности, любительские папиросы с фильтром, тошнотворные.
И остальное все запущено. Как сдали строители колдобины, так и добивают - глубже, шире. Оборванные или глухие телефоны-автоматы. Измордованные подъезды, лифты, лестницы клинописью. Смурные люди. Скучные дома, хоть и облитые свежей краской некоторые - Троекуровы. А Плюшкины зияют рваной толью. Остатком забора. И дедуля тащит полено колбасы секретной. Ни кола, ни двора, ни петуха. А возле Троекурова и гуси осенние гогочут. Куры жирные хлопочут у комбайнера, завхоза, механизатора кормоцеха. У скотника личный скот - хоть на ВДНХ, хоть на Лейпцигской выставке любуйся.
У поля капусты уже бульдозер пыхтит, ждет стереть все с лица земли и запахать, хоть и кукурузу, оставляя рощи с початками, обитаемые голубями и врановыми.
Туда, на рейсовом автобусе 535 от Юго-Западной автостанции, со свистом, на "Интуристе" красном, за два часа прилетели. А обратно на него же, как другой экспресс сел, думал - на Москву, а он до Серпухова вокзала только, вонючего.
До чего же все убого, сиро, серо, и вечнострой кругом. Перестрой. Ни смеха, ни улыбки за весь день не видел. Нет, вру. Сакраментальный хохот двух осенних дам потряс весь вагон, чуть с рельсов не сошла электричка, да вовремя притормозила в Подольске.
Где за Чеховым сели две дачницы, огородницы ли, к одному смурному, лицом на Москву он. Букетик незатейливый в руках, две сумки с яблоками, в резиновых сапожках, треники с офицерскими лампасами - генеральские, то есть, сейчас мода по рукавам и швам полосы полосные то белые на синем, а у нее радужные полосы.
Вытащила с кулак антоновку к синим губам, серому лицу пушистому и начала хряпать, чавкать. Подсел еще молодой афганец, что ли, в маскировочном комбинезоне к мужчине.
И что она там съела с яблоком? Червяка смешного, что ли? Как расхохотались навзрыд и с поклонами до мужских колен, чуть не обдавая жвачкой полвагона и вытирая слезы черные. До самого Люблино не могли успокоиться. Только подберут слезы хохота. Шепнут на ухо одна или другая. И опять запрыгает вагон по шпалам. Все оглядываются, озираются, осматриваются, думают, на них что-то такое смешное прилипло или повисло. Бедные мужчины под собой сиденья не чувствуют, в невесомости ерзают, не зная, куда глаза деть. Яблочную шелуху рукавом с лица стирают и на них стряхивают...

СРЕДА. Туманец, лохматые тучи с проседью розовой. Потеплели и наши батареи, когда весь дом зачихал, засморкался и закашлял. Участковый врач зачастил с голубыми больничными листами, и даже скорые засвистели.
То ли еще будет! Хаос, голод, холод, эпидемии и преступность покроют всех. Грабеж, кутеж, балдеж, и будем просить Америку ввести свою полицию, спасать Россию и брать нас с потрохами ракетными, подводными и сухопутными...
Примерно до этого договорился Ельцин в США, и еще дольше бы, если не остановили бы, не связали и в вытрезвитель не отправили "овода", как советологи зубровые прокомментировали его разглагольствования по Америке... (об Ельцине).

ЧЕТВЕРГ. И снег лаптями отшумел. Серо, желто, зелено и бело, черно на асфальтах звездных. Чудесная пора, картины. Завтра это все приморозится, как циклон пройдет и махнет против часовой стрелки, ложкой с севера черпанет мельницей своей муку снежную, по гололеду гонять поземку...
У-у-у! Какая метелька опять пошла, заплясала снежинками за окном кутерьмой. Плодотворны и у меня в эти деньки страницы. Поздней осень, ранней зимой до "февральских окон", мужского лета, можно назвать, потом апрельских жарких дней...
Фу! Какая пурга. А сумчатые идут, корежатся под зонтами и тяжестью. Горбятся. Спешат от мага к магу все пустующему. Рыскают по столице союзчане, российчане и гости столицы.

ЦЕЗАРИ, МАКЕДОНСКИЕ, Наполеоны, Марксы, Энгельсы, Ленины, Сталины, Гитлеры, Мао, Кеннеди, Рейганы, Хрущевы, Горбачевы месят мир и пекут что вздумается. Ну и программа. А люди, народы, человечество, как стадо баранов, туда-сюда мечутся.
Тут чей-то, не грузинский ли, но южный фильм показывали, документальный. Козлы же всегда впереди разношерстных стад. Да и на конюшне козел хозяином. Удивительно.
А это показали на бойне козла предводителя. Козла-палача. Животные чуют запах крови, неладное – и упираются, сбиваются перед выходом на эшафот. И вот тут выходит этот самый козел из своего служебного кабинета. Прохаживается спокойно перед толпой ошарашенной. И важно идет в коридор смерти. Те успокаиваются – думают, как всегда на луг, на пастбище ведет, знает куда. Затем козел делает круг – и удаляется в свой кабинет...
Так каждый день работает, трудится козел, получая сахар  от мясников. Тем то легче работать со смирными. Цепляй за заднюю подколенную жилу  – и майна! – на конвейер овца поехала. Зацепляют шкуру, надрезают шею – и уже голенькая скотинка выдергивается, еще блеющая. Или хрипящая, булькающая только кровью.
А что это я съехал с козла на отпущенцев?  Так вот козел или устарел или от золотых наград  возомнил себя директором мясокомбината и уже не желал ходить  по вонючим траншеям, водить баранину. А хотел в кабинете иметь Эсмеральду ли, секретаршу и зама по уводной части.  И прикрикнул на мясников. А те возьми и зацепи  козла  за заднюю ножку.  И остались от козлика ножки да рожки. Кони, лошади, овцы, бараны теперь сами топают в никуда.

СИНЕЕТ РАССВЕТ, шуршат машины по влажному шоссе. А я в стрессе, в трансе, в раскорячку: ум за разум зашел, в неопределенности двух дилемм, как тот буриданов осел между двух охапок сена - с голоду умер в нерешительности, с какой кучи начать есть. Уходить или подождать до Нового года на пенсии, до опубликования закона о пенсиях? А то вдруг на рубль больше пересчет сделают, и будешь каждый месяц на пенсии локоть кусать, упрекать: вот ушел раньше на два месяца, а мог бы на рубль больше получать.
И отступать неловко: заявление с первого ноября бродит по "Белому дому" заводоуправления. Так еще и начальник попросил до Нового года подождать, а я мотнул головой, самолюбивой.
Стресс, нерешительность, раздвоенность, ум за разум - это не что другое, как борьба двух полушарий наших, бога  с чертом, искусителя и спасителя.

ВЧЕРА тут один писатель распинался: капитализм надо лечить капитализмом, а нечего - социализм капитализмом. Социализм надо лечить социализмом.
Коммунизм напрочь отбило из памяти. Амнезия. Нарисовали себе райские  с  неба кущи, да амуры одни: ешь по потребности, а работай по возможности. В частном быту, в пятом углу, кто сколько сопрет. Рубль трещит. От замены денег не отвертеться. В 1991 году нарекают. И я тут с производства увольняюсь. Как отец на 60 рублей с горячей сетки скатился, так и я с 120-ю пшиковыми. И год, два - уже не могу. Месяц назад начальник заикнулся, а я отмотал головой. И мне-то много не надо: свекла вареная да селедочка пройдет с черняшкой. А вот купеческая внучка, правнучка! Режь семгу - и все тут, горбушу несчастную - до праздника паек.
 Ну и ладушки. Что ждет грядущее нас впереди? Зима.

22 АПРЕЛЯ. Суббота Красная. +7, туманец с изморозью на газонах. Блеклое небо, стыдливое солнце встает, потягивается, зевает на субботеев.
А где я был?
Целую неделю советско-американская конференция "Проблемы алкоголизма" шла.
Ну что нового могут придумать с борьбой с алкоголизмом? Уточняют, отчего и почему пьют. Тоже вертикаль причин выстроили, от генов до Бога Всевышнего. Зеленые змии из бутылок джина опутали весь земной шар. Вцепились в горла страждущих, и бедных, и еще пуще богатых. У последних хоть есть за что выпивать шикарно. А нищета – бензин да керосин нюхает.
Слушали, слушали заседатели круглых и квадратных столов, запираясь от посторонних и телевидения, да на последний день бежали к моей Таблице посчитать свои ритмы радости и горести настроения переменного. И светильщики юпитеров прибегали по два раза, и сам режиссер. "Дни риска" им всем проставлял, когда нас тянет особенно на это самое пойло забвенное. Когда три дня потерпеть, отоспаться лучше. На рыбалку сходить. Отгул взять. По грибы. По ягоды. Сменить обрыдлый социальный ритм. Монотонность нас заедает. Сенсорный голод неновизны. В театр сходить хоть раз в месяц. На балет хоть, ножками полюбоваться. И то лучше бутылки опрокинутой.
– Точно, Ваня, давай завтра в театр сходим! – всплеснула руками председательша нашего клуба, держа за руку мужа.– Мы обязательно Вас пригласим прочитать нам всем лекцию. За ценой мы не постоим!
– Об этом и речи быть не может, – смутился я. – Я всего лишь жалкий пропагандист. Из бывших, по секрету  вам  признаюсь. Тоже без бутылки день не проходил. Но тогда лафа была: 2-80 "Сучок", 3-40 "Коленвал". Это сейчас до ста сумасшедших рублей догнали.
Американцы только, черти, ну ни разу – ни один – не подошли к моим схемам и столику. И видели же, что роятся русские люди понурые, замедленные, с приспущенной головой и походкой разнузданной подле меня.
А они – американцы, почти все бывшие алкоголики, анонимные консультанты теперь – отличались подтянутостью какой-то, шустростью, улыбками даже, хоть и на серых, некогда испитых лицах. Один поп А–нов сверкал румяным  лицом в светлейшем костюме, иудаист  счастливый.
Он меня то и перепутал с американцем. В пятницу, у входа, за руку прямо схватил и потряс, размашисто приглашая в зал гутенморгеном. Я даже растерялся. "Гутен морген", - ему ответил. И тут же спросил:
– А вы что, мои схемы читали?
Он развел руками:
– Па руськи не понимаю.
"Ну что ж тогда цепляешься?" - чуть было не ответил ему.
Три дня  я сокрушался, что американцы не клюют на мои красно-красочные крючковатые графики. А на последний день, в пятницу, отдираю переводчицу, расхватанную, от их роя, вдруг поредевшего. Она, как рыба запыхавшаяся, хотела дух перевести свой. Так еще и я к ней с вопросом каверзным:
– Почему они не идут ко мне, к горе "новых методов борьбы с алкоголизмом"? Или не принято? Или ждут особого приглашения?
– Да они же не понимают по-русски, – отдышавшись, ответила  переводчица. 
– А чо там понимать? Что ж они, уже и цифры не знают? Или про биоритмы не слышали? Хотите, я вам рассчитаю график настроений? Вы биолог, социолог?
– Нет, только переводчица. Нас здесь целая бригада. Вот старшая идет. Что надо?
– Полную дату вашего рождения.
Она сказала. Я чирикнул и отошел к расчетному столику на Т-образных ножках.
Через минуту возвращаюсь. Старшая уже убежала  в другой конец Дворца молодежи. В зеркальном фойе кучки русских и американцев жарко пожимают друг другу руки. Американцы олрайтничали и на весь зал звали толмачей.
Моя посмотрела подаренный мной календарик с расчетами ее эмоциональных биоритмов. Спросила, что и как.
– Черные дни – это "плохие"?
– Творческие, – поправил я ее.
– А красные – хорошие.
И она рассмеялась уже по-американски.
Я смутился. Вздернул плечи. Развел руками.
– Да нет, я не на Вас! На себя! Так вот почему у меня было скверное настроение в  прошедшую пятницу! Ну прямо не могла говорить и переводить. Так тяжко было, что отпросилась даже. Черный день был.
– Конечно. Ведь в тот день дежурило ваше правое полушарие. А левое – речевое, переводное, утомленное – дрыхло без задних ног. Берите в такие дни выходные. Это ваше биологическое, эмоциональное воскресенье.
– Сколько я вам обязана?
– Пропаганду моих биоритмов американцам.
– Поздно уже. Они отключились. Банкет на уме. Но постараюсь.
И ее опять уволокли  к советско-американской кучке.
Возвращаюсь к своему столику неузнаваемому. Прямо на календарях и папке тезисов громоздились две большие коробки. И одна мадам в коричневом платье на ломаном русском (с английским впересыпку)  языке раздаривала сувениры  ледям, сэрам и киндерятам и умоляла чуть не на коленях подарить ей проспекты с рекомендациями, так как ее пошатнувшийся сэр запил, загудел, и она в отчаянии.
Я отвернулся , стал пересчитывать оставшиеся материалы.
Тут же подбежали страждущие наркологи, психиатры:
–  Ну, скоро будете  раздавать?
Всю конференцию клянчили что-нибудь печатное. Я только центрам, больницам отпускал. А частным лицам в конце конференции обещал  остатки роскоши. Самые лучшие экземпляры берег для американцев. Нашим же – подслеповатые, шестые-седьмые экземпляры из-под зубатой  "Эрики".
Американцы так и не подошли. Так я сунул им в коробку анкет свои ответы – (понравилась ли конференция? как помещение? что нового, хорошего, неудачного? Целая страница вопросов. И на обороте последний: хотите ли принять участие во второй половине конференции в Нью-Йорке, напишите свой адрес. Я пожелал.) – ответил кое-как, приколол тезисы и небрежно бросил в коробку.
Возвращаюсь к столику, а там рядом с моим дипломатом американский раскинул пасть, и хозяин в нем копошится. Копошится американец в своем дипломате, а сам все на мой тощий поглядывает: без металлической окантовки, за 20 рэ, самораскрывающийся где не надо и не закрывающийся когда надо. В метро раз распахнулся. Весь вагон собирал мои кнопки, скрепки, ленты, липучки, крючки проволочные и прочие походные принадлежности уже полуистрепанных схем. Еще книги, страницы тезисов. А некоторые умыкнули метряне...
Американец в мой дипломат загля... нет, подглядывает, а я ему на стенды указываю:
– Био-ритмы! – мычу ему нараспев.
 Догадался. Раскрыл глаза. Сомкнул рот.
– Это  олрайт! Ты алкоголик! – тыкнул пальцем в меня.
– Бывший, уже завязал, – показал я ему за галстук, а потом на узел, кривой и большой. (Галька уломала надеть другую рубаху и галстук, на закрытие хоть).
– О-о-о! – заолрайтил  американец. – Мой биоритм нада?
– Дату рождения надо. Уа-уа когда появился на свет, баю-баю когда?
– О! Нэт. Мой киндер  гроз, – и показал выше себя  рукой.
– Да нет же, не то, – сморщился я. – Дату рождения вашего, сэр?
Хорошо, переводчица бежала близехонько. Мы заорали ей оба. Она утрясла наш вопрос. И я сел рассчитывать биоритмы американцу.
 Дарю ему календарик, полусотнями покупаю  подобные у райкома в киоске. Ну и в придачу тезисы.
Он мне тоже календарик американский в презент, с девахой какой-то с голодным открытым ртом.
Короче, сэру рассказал  про хорошие и плохие дни, когда надо умственной работой заниматься, а когда работой физической. Короче, пояснил американцу с помощью  сюрпризницы в коричневом платье, которая тут же вертелась с моськой  и подсказывала к моим немецким словам недостающие английские.
  Сэр захлопнул дипломат. А мы остались с сюрпризницей.
– Что вы так унижаетесь перед ними?  Видели, как они рот кривили, когда вы в зале с вашей коробкой подходили к тому долговязому?
 У них ничего нет нового за душой против алкоголизма. Вы всю конференцию слушали?
– Да нет, я только сегодня прибежала. Вчера узнала. С утра достала. И вот только к обеду успела.
– Давайте дату рождения вашего благоверного на стол ко мне. Я посчитаю, и вы узнаете, когда остерегаться ему. Можете отпускать его от себя в эти дни – на речку, в лес. А удочка есть?
– Лежит где-то.
– Поставьте ее на ноги. Купите сапоги. Червей ему накопайте.
– Ой, что вы!
– Давайте я и вас рассчитаю, чтобы не находили косой на камень. У нас в семье на всех биоритмы на календарях настенных. И дочь быстро усвоила. Как чуть чего: "Папа, у меня биосплин!" Все – мы с женой  опускаем лапки, на задних перед ней ходим три дня. Лишнее не напоминаем, угождаем, благоприятствуем. Ну и я, бывает, зыкну, а то и рыкну. Они бегут – и на календарь, и дуэтом поют: "Папа, не биосплинничай! У тебя график пошел!" Главное, плохое настроение узнать – от чего, а не от кого.
На этом конференция межконтинентальная по алкоголизму и закончилась. Банкетный зал расточал запахи. Ноздри еще пуще забегали. Кстати, тут еще и фотографии раздавали американцам. Все носились, меняли, разглядывали, кто где лучше выглядел. Словом, как на всех конференциях.
Русские носились между американцами – спрашивали, где нашим  памятные фотографии дают. Но так и не нашли. Несолоно  хлебавши пошли на банкет приглашенные. А мы, все неформалы голодные, глотали  слюнки, захлопывали дипломаты – и вон из  Дворца молодежи  на Фрунзенскую, в Центр МЖК, - единственного оставшегося очага коммунизма, догорающего, перестройкой некудахотизма тож. На развалинах акрополя, пеномолонэза, пирамид социалистических армянское радио слушать да грузинский телевизор. Американцы упрекали тож, что даже журналистов и телекамеры не допустили в Тбилиси. Где ваше слово о гласности? О свободе? Алкаши и наркологи разводили руками и спрашивали друг дружку с чего пьем и от чего лечим? Пилюлями, уколами, торпедами, когда топорами да кольями надо разогнать весь этот аппарат и народных депутатов водрузить на Зимнем Кремле уже. Вперед, на бюрократов перестройки! Ура! Ура! И пошли вон из дворца баклажанные носы в 17:00.
Побежал за заказами к праздникам на носу красном. Гулькином.

ОДИН, ТАКОЙ ЖЕ, как и я, расплющенный под каблуками авторитарными, культовыми, волюнтаристским воспитанием с детства, и всеми пятками, каблуками прохожих, два дня кружил у моих схем на лекции и все пытался и пытался тоже из месива души и тела, аморфного своего состояния, лепить сам себя, словно из глины фаянсовой. Все переписывал, чтений почти не слушал, а все писаное драл.
Уже и биоритмы ему рассчитал, и на жену. А он все кружит и кружит по гардеробному залу, видно, еще глубже хочет "раздеться" передо мной. Ну что ж, думаю, лысенький, беленький хамелеончик,  могем и это. Подхожу - и в  лоб его, как задушевного друга, - бац:
- А как у вас дела с интимом?
- Ой, не спрашивайте! Отказ! Отказ и отказ! Штурмом только. Или подарками. На 8 Марта еще уговорю, да День Красной Армии. На Конституцию ни в какую. "Это самое" всегда у нее. То голова. То сердце.
- Ну правильно. У нее редко получается. И от этого они только болеют. Мигрени и все напасти потом.
- Да, да, да. Что делать, прямо не знаю? Как быть? И с кем?
- Ни с кем, - возражаю. - Особенно сейчас. Чума ходит.
В этом деле у нас застой ханжеский был. Ни книг. Ни бесед. На телевидении один пробовал невпопад со школьниками. Такого наговорили! Разоблачились. И закрыли эту ширмочку.
- Почитай Кона, - говорю. - Игоря Семеновича, если не ошибаюсь. Рюриков об этом книгу заканчивает. Васильченко и Маслов с Ботневой лекции читают по клубам. А быстрее всего слушай радио по городской сети. Смотри объявления. Сейчас как грибы разные кооперативы, консультации, и по интимной части. Там научат. Там подскажут.
Видишь ли, объясняю ему, женщины в этом деле устроены особо секретно. У нас всегда получается. У нас только в известном месте зона эротическая размещена. А у них природа по-разному отобрала, разместила. Чтоб не мешала эта зона рожать: если "там" будет, то будет мешать, сокращать роды. И Создатель разместил эти точки кому как, ляпнул вдогонку. Анекдот знаешь? Нет. Ладно, нам не обязательно. А им разлепил какой на пятку, под коленку, на лопатку. Но большей частью на ушках, шейке, губках, сосках. А у какой и пониже! Мечта мужчины. За каждым разом ох и ах! Погоди, дай передохнуть! В "Яме" у Куприна прямо в очередь до такой в номер стояли. Распекаются до того, как. Ну, это излишество. Самоцель. На износ один идти.
Надо искать. И прежде поиграться! Как и намекают, и требуют жены догадливые. Вот почему сходу, с  налету и отказывают.
- А как узнать?
- Ну как, как... Примечай, где больше ахнет, вздрогнет, задышит громче. Васильченко учит. Не надо эгоистом быть в этом деле - только для себя. Букет должен быть обоюдный. Тогда она ох и ах, и все такое. И муж торжествует. И жена на блюдечке все подавать станет. А не швырять на пустой стол: ешь меня!

ЕСЛИ У ВАС  пересохла пишущая лента, а в канцтоварах  тю-тю ее, то на ночь масленкой проведите по ленте.
Мало промазал ленту. География на первом экземпляре получается. Где густо, а где тоще получилось. Да стерпят. Не такие кляксы видели. Привыкли. Помалкивают только. Ириада Михайловна только прошлась вчера письмом:
"Ваши записи читать очень интересно. Они  остроумны, разнообразны, с большим числом неологизмов и поворотов речи собственного изобретения".
Корили меня уже за эту инверсию с неправильным расположением частей речи в синтаксисе стандартном: сказуемое, глагол, определение. У меня  сказуемое находкой запоздалой  в хвосте часто бывает влеплено.
Я не сетую. Ведь это черновые наброски. В ДНБк, в литературном ли цехе, в бригаде отдела  редакционного будут и редакторы, и корректоры. Обрядят, обкорнают, ошкурят, отточат и отшлифуют.

И вот еще:
"Уважаемый тов. Головко!
Присланные Вами "Записки" не могут быть опубликованы. В литературном отношении они беспомощны, в идейном  – безответственны и чужды нашему мировоззрению. Рукопись возвращаем".
Лит. редактор, и подпись волной нисходящей, хвостиком штопора вертикально в бездну. 6 мая 1982 года.

С машинкой завозился по самые уши – экономист несчастный. Полный холодильник  и пол-ящика нижнего стола лент пулеметных пишущих, заправленных машинным маслом. Так еще и эту, расклепанную  уже, намазюкал на ночь и еще перевернуть захотел. А она упирается, мажется и кусается на катушках. Люблю расклепанные тонкие ленты пишущие. И другим рекомендую  сухую ленту еще три раза смазывать масленкой на протяжке ручной.
Бурчит небо, раскляксились тучи. Лохматое небо, растерзанное, ветер порывается, солнце спит, люди шастают с сумками, машины бегают. С машинкой завозился по самые уши - экономист несчастный. Полный холодильник пулеметных лент пишущих и пол-ящика нижнего стола, заправленных машинным маслом, так еще и эту, расклепанную в дугу уже, намазюкал на ночь, в рассвет, и еще перевернуть захотел, а она упирается, мажется и кусается в катушках. И другим рекомендую сухую ленту еще три раза смазывать масленкой на протяжке ручной. Люблю расклепанные тонкие ленты пишущие. Лучше семь экземпляров пробивает папиросной бумаги: нижний - себе курительной бумаги, сверху рисовой покрывают, чтоб всунуть студень папиросной можно было...

НОВЫЙ ГОД. 1990 год. 1 января. Ну, Гимн петь не будем? "Нас к торжеству коммунизма ведет!" Пять раз повторять припев только. А на самом деле фикция, как сорную траву вырвали из текста речей и докладов. Выкультивировал Тракторист (о Горбачеве - Г.С.). Уж как прижали его позором за "двустульность", выдавили из себя, как из тюбика пресссолидольного: "Я за КОММУНИЗМ! Не скоро, но за коммунизм! А вы как хотите считайте меня. Дело ваше. А это наше..."
Снес Галке полный воз рук. трудов тяжких для раскладки экземпляров. Кричала, как и я: "Выключи телевизор!", а она: "Включи телевизор!" Противоположно вежливы, она по утрам, я по вечерам.
- Ты что это, когда столько напечатал? С ума сошел! И это я тебе на Новый год буду? Пускай лежит. Не клади туда. Положи сюда. Я сегодня не хочу.
До пяти часов работал телевизор. Все кино да мультфильмы показывали по московской программе.
- А по первой что?
- Черт-те что.
- Лытки одни?
- Да! Ни стыда, ни совести. Как в бане. Фиговые листочки одни.
- А я и выключил. Чего уж там. Ты бы так сплясала...
- Дурачок. До пенсии дожил,  а все такой же. Тебе пахать еще надо.
-  А все мало тебе. А сама жадничаешь. Рубли хоть теперь считаешь...
- Иди. Закрой дверь с той стороны. Не мешай мне пятую серию досмотреть. Поздравил бы лучше.
- А-а-а-а-а-а! Сегодня ж Новый год! С Новым счастьем тебя всю-ю-ю-ю...
- Иди-иди-иди отселя. Живот что-то болит. Печень. Пучит.
- Еще бы. Столько вкусного всего. Я тоже. Соду пил. Чего хорошего в этих праздниках? До того как сумасшедшие бегают, грызутся в очередях, достают все у всех за месяц. И чем толще, тем свинней - мяса навалом брали вчера две экстрадамы в шубах, сверкая блеском металла благородного, необъятные. Мясник в мыле был, пока нарубил по заказу. Очередь орала, а одна всех перекричала: "Сколько мне надо, столько и возьмем. Вера, давай кошелек!" Мясник улыбается довольно. На весы не смотрит даже. Симфонию, оперу слушает Васька да горло почесывает в синем халате, а в белом рубит, вестимо, кому мясное, а кому сальное лежит. По заказам-то. Аппарат аппарату аппараты моет...

ВОСКРЕСЕНЬЕ. +11, и дождичек поливает мой палисад. Вчера в полночь, когда наши с канадцами на ледовом побоище с шайбой выигрывали три-два, подсадил еще крыжовника, алычу и розы желтые, или шиповник – увидим...
Прямо и не знаю, о чем дальше писать, за что хвататься. Консультация трудная вчера была в школе. ЦК профсоюза проверял  нашу работу в школьных клубах "Познай  и создай себя". Отметили хорошо.
 А отлично в Омске поставили. Там на ткацкой фабрике такой коммунизм устроили уже, что и дети, и родители, и старики вместе проводят активный досуг. Такой  шикарный себе клуб, дворец, кают-компанию изобрели, с керамикой, кружевами, самоварами и компьютерами, что ребята не знают за что хвататься. Все, как у Оуэна, на ткацкой фабрике устроил директор лидерный и умный. Милиции там уже делать нечего. Не помнят даже последнего аморального случая. И удивляются, как по-другому  живут коллективы, города и веси. Ни проблем с кадрами, продовольствием, самообслуживанием. Из бараков переселились в новые дома. А старые дома не стали сносить. Отремонтировали и реставрировали  эти здания под кафе, чайные, клубы, кружки, театры домашние. И все рядом. И сады, и огороды, и подсобные хозяйства через дорогу.

ЭТО ХАЗАНОВ вчера. Ну, дает! Аж Райкин повернулся на другой бок и захихикал, как только он умеет. Да, вот Хазанов учится. Но у этого по-другому времени приходиться хныкать. Я ему сразу "Сэр-89" присудил. Далеко пойдет. Как бы не вернулся? А то попадет под колесо или лемех скрытой гласности, плюрализма, посевов, альтернатив, золотого руна, рулад. И тю-тю. Ладно. Не будем каркать. Своих, вон, дел  невпроворот. В чужие еще лезу.
Сегодня тоже в шесть проснулся и все мучился: вставать или не вставать в самогипнозе с закрытыми глазами. Радио там еще в ногах разбудило, трехпрограммное, курантами и гимном. Как до коммунизма допели, так и побежал. Думал, на кухне забыл выключить. Наверное, у соседей. Вроде нет. Прихожу опять к себе. Поет радио, и все. Я к этому. Оно. В  ногах.
Странное у меня дело. На кухне трехпрограммный берет только первую и вторую, маячную. А этот только третью, маячную и первая вот чуть-чуть на полную вертушку комарит еще. Все концы радио перепутались. И никак не соберу в три программы полностью все.
Это у нас собачонок был, Фискин, сестры Гали. Скучно одному без братьев играться, тренироваться. Так он розетки радио... залезет под стол и урчит с концами. Видно, тоже дернет его слабым током. Отскочит. Смотрит. Лает на радио. И опять крадется. Я думал, с чувяком он там разговаривает, с тапочком. Лишь бы не мешал под ногами. Грел мне все нужное место. Находил правую ногу, обиженную левым нелидерным полушарием, ведомым от правого, ведающего. А как сниму носки спать - кидается лизать, и опять же правую ногу. Прямо как у Боткина на экспериментах лежал. Или у Кащенко. На Матросской тишине, Преображенской, на берегу Яузы, как едешь через метро открыто, справа, в центр, видно. С  предотстойником теперь, экологическим корытцем для слива с нее...

16 АВГУСТА. СРЕДА. После дождичка крупного и грозы, сгустившейся черных туч над митингом и получашей стадиона "Измайлово", что через дорогу Щелковского шоссе, мимо высотного зеленого спорткомплекса - чашей четырехугольной с подвесным потолком и ребристыми стенами, где сейчас Олег Попов со своим цирком разместился после Кошкиного цирка - ну, этот, что с кошками вась-вась, дружит, видится и выступает. А сейчас другой кошачий под рокот ревел на рассыпающихся демонстрантов от крупнокалиберного дождя с небес. Как шлепнет капля, так пятак, а то и юбилейный рубль на мраморе, асфальте остается...
Первый раз я в этой получаше стадиона. Слышны, бывало, оттуда перед праздниками и парадами физкультурники со всея Союза: тренируются из себя писать "ТРУД", "КПСС", "МИР" и прочие выворачивания в дождь, снег; стоят, дрожат в шерсти с иголочки за углами Кремля и Красной площади часами, чтоб минуты выказать клумбовость нашу разлюли-малиновую.
Динамики орут на все Калошино, муштруют парадников, и откармливая неделю, две, а теперь и месяц, с голодной периферии тяжело и легкоатлетников из Горелова, Неелова, Неурожайки тож.  Все собаки Москвы сбегаются на праздничное пиршество. Все кусты забиты лающим смехом...
Проход на стадион хороший, под чашу на ходулях прямо к партеру стадиона под амфитеатром, где машины избранных уже стояли, скорая, пожарная, и милиционер расхаживал без дубинки, с мини-рацией на ладошке худенький, щупленький, бледненький. Хоть бы им уже дали номенклатурные двери спецкормушек. А то и рэкета не словит, и рэкета не погонит, а тут еще и митинги гласности пошли - никакого порядку, и на форму не обращают внимания. Кричат на прогулочной террасе перед партером, самиздат торгуют из сумок длинных от 30 копеек и по рублю, три даже, проспекты, прожекты "Памятка организатору митинга РНФ - Российский народный фронт" - все с тем же Андреевским флагом белым с голубыми конвертными полосами по диагонали, и вертикаль, кажется, была на транспаранте, на флагштоке переносном, составленном из бамбуковых палочек или трубочек алюминиевых. Стенд даже перевозной на солидных деревянных стойках под багажником машины. Все по памятке. Значки на груди: лев какой-то с распушенным хвостом-короной, царь даже рядом умный, но нелидерный - Николашка. С десяток поджарых ребят лет двадцати одного биосплинового на правом полушарии, двух слов связать не умеют, а детский лепет с покраснениями на щеках, на лбу; расхаживают между речами на галерке, и все как один с левой верхней рукой на груди, в "позе Наполеона", ходят сгорбленные, только с втянутым животом к спине. Но щечки и глазки горят социальной активностью, некоторых уже и 24-летних, на биопике речистом, но недолгом.

ПЯТНИЦА. ЗЕЛЕНЫЕ ГАЗОНЫ. Румяное небо. Дома. Тишина.
На обороте отрывного календаря от воскресенья, 23 апреля, – 425 лет со дня рождения Уильяма  Шекспира. 1564 – 1616 = 52 годика прожил. Маловато по творческим меркам. Гиппократ до нашей эры умудрился 80 с лишним лет прожить. Гете, Платон, Сократ даже.
Прямо непонятно про Шекспира. 52 – это на вершине биопика. Инфаркт прихватил, что ли? Мне бы на каблуки его посмотреть: какой больше стесан – противоположное полушарие доминирует – и узнаем тип его личности. Видимо, лидер был, по силе поэзии. Не чеховский же размах. И не толстовское нытье. А Байрон, Пушкин, Нагибин, Егор Исаев. Но не Дудин, а Евтушенко!
О-о-о! А что пишет про Шекспира Виктор Гюго, тут же ниже, скупым мелким  почерком типографии Политиздата, чи шо?
"Безмерная мощь и тончайшее очарование...... космическая безграничность и микроскопическая малость".
Поленился Гюго подобрать поточнее словцо вместо вялого "малость"...  Хотя здесь полярности нужны: безграничность – малость. А что еще можно подобрать к безграничности  полярно противоположное? Безграничность и микроскопичность? Но тогда еще и микроскопов-то не было. Нет, все-таки прав Гюго: безграничное и малое, безграничность и малость. Чем кумушек считать, не лучше ль на себя оборотиться? Или: чья бы корова мычала, а моя б помолчала. Ну и ладушки.
Дальше поехали с Гюго по Шекспиру. Ох, и люблю же я его, что даже ничего еще не прочитал у Шекспира. Заочно люблю. Где-то и книгу его купил. Да спрятался он от меня в тезисах конференций, съездов душеведов, людолюбов.
А так он у меня на первом месте в шеренге великих: Шекспир, Гете, Пушкин, Евтушенко. Твардовский  глубок и широк. Если бы ему свободу слова и печати дали, то за Пушкиным встал бы в очередь. А то ж задушили поэта,  хрущевцы да брежневцы. Зато сколько он звезд воткнул в небосвод нашего СССРа, помог выползти из-под колод, вериг Главлита  и выйти в люди. Многие самородки  обязаны ему  становлением.
"...бескрайняя поэзия, у которой есть, однако, свой зенит и надир, всеобъемлющее целое  и полные глубокого смысла подробности – все доступно этому гению. Приближаясь к его созданиям, чувствуешь, будто могучий ветер дует из расселины неведомого мира. Сияние гения, чьи лучи проникают повсюду, – вот что такое Шекспир". Виктор Гюго.
Прямо как про меня написал. Вот это солидарность! Кто из наших про наших живых написал так бы? Хотя Гюго тоже задним числом. Он же позже.
Ни фига себе! – смотрю в окно. Мешок книг сосед  из "Москвича" попер. И жена две вязки еле волочет. То порнографией бизнес делал. Червонец альбом. То на породистом кобеле. А сейчас на книгах. Где брал книги? Магазины еще спят без задних ног и дверей. 8-30.
Типографии, издательства шуруют книги дефицитные налево направо. Несуны, везуны сверхплановую прибыль делят. Возле каждого книгомага  половодье сумок с новенькими обложками. Стонут леса мира. Легкие Земли чахнут. Кашляют небеса озонными дырами. Плюет Солнце и звезды жестоким рентгеновским излучением в эти урны на землян хилых. Рубят последние суки Земли. И еще сами землю под собой травят.
 Яйца всмятку не ешь, а только вкрутую. Полчаса вари. Инструкция Минздрава. А сами повышают нормы  нитратов колхозам, совхозам доходным. Молоко из пакетов, стерилизованное, пастеризованное, тоже кипяти. Кур переваривай. Овощи не жуй. Ешь бананы, апельсины заморские. Кокосовое молоко пей. Скорлупки грызи шоколадные. И никто вверх голову  не поднимет: что в будущем светит, как жить, быть или не быть?
Пленум был на днях. Крупная чистка еще прошла. На пенсию отправили большой список непутевых.
Опять за спиной Пушкина демонстрация собралась. 47 участников арестовали. А главе  штраф предъявили. За неразрешенный митинг, в неположенном месте, согласно Указу.
Спешат понагородить колючей проволоки бюрократы. Чтоб новенькие народные депутаты  в мае уже сидели спутанными  в сетях неодемократии нашей, гласности без языка. На электрические кресла с подслушивателями сядут избранные депутаты. На шпильки, шилья. Во Дворце съездов шорники  вовсю по ночам работают. Вставляют магниты замедленного мышления, голосования, и ультраустановку голосования под руководством скрытых психологов. Социологи разрабатывают планы кого с кем и через кого посадить квадратно-гнездовой чересполосицей  с овационниками и квакерами, какую область с какой рядом сажать. Селекцию призвали на помощь. Акустику. Гадателей. Сенситивов. Тоже будут по углам сидеть и посылать нужные сигналы.  Маги, йоги, скоморохи, шуты, балерины – всех и все поднимут на ноги бюрократы, лишь бы тишь была и благодать продолжалась  им бесконечно.
Ну, чем я вам не Шекспир?
И "безграничность" космоса, из которого плюют Солнце и звезды в дыры озонные, и "малость" нитратов в почве, и золоченые кареты бюрократов, лимузины казнокрадов.
А то развели гегемонию на прошлых гениев только, а гениев перестройки  раз-два и обчелся. Три-четыре на телевидении только маячит, с телебашни, с высокого терема. Да и то по чайным кадрам "Добрый вечер, Москва!" А немосквичи и не знают перестройки. Хоккей вот смотрят, как шведы у канадцев отыгрываются. Моды, "Шире круг". Да "Сельский час" стонет последними коровами и расправой над наивными арендаторами. Кромсают их, как бог черепаху, кому не лень.
Между землей и небом витаем все. А посередине пусто. Вакуум глубокий. Контрасты любим. Шараханья.

10 РУБЛЕЙ. То четверть кирпича черного хлеба ржаного стоили в 1947 году на хитром рынке привокзальном, после отшумевших, отгудевших эшелонов с победителями Берлина. На крышах мотоциклы навалом лежали, связанные по рукам и ногам, между вагонами - перины фашистские, подушки, одеяла на буферах еще и цепного сцепления, до крыши с баянами начинкой, ложек, вилок, сервизов, раковин, умывальников всех веков и дворцов. А по перрону ходил долгоносик с чемоданчиком: "А я, говорит, - миллион иголок взял, 10 руб. штука, подходите, берите, шейте на здоровье". Да не из чего. Бумажный костюм у меня был из бумажного шпагата тонкого...
Первобытные люди не знали, что они живут при общинном строе. Феодалы не догадывались, что они феодальную формацию создают. Капиталисты не думали создавать капитализм. А вот социалисты с коммунистами предвзято создавали социализм и планировали коммунизм.
Или, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, и помогает стать и вылупиться гением. Не пройди гадкий утенок птичий двор, а пригрей его какая-нибудь купчиха хохлатая, индюк серегчятый, да король Петух в его сторону кукарекнул бы должность при дворе и нашего величества, и полетели бы головы гусаков и даже другим петухам, кукарекизма не нашего двора. И по сей день не было бы перестройки курятника, если бы Иван Иванович не попросил бы променять у Ивана Никифоровича бекешу на ружжо. Где наши Шекспиры про Генрихов при Ричардах писать, Людовиках даже???
Пятница. Зеленые газоны. Румяное небо. Дома. Тишина.
На обороте отрывного календаря от воскресенья, 23 апреля, 425 лет со дня рождения Уильяма Шекспира (1564-1616) = 52 годика прожил. Маловато по творческим меркам. Гиппократ до нашей эры умудрился 80 с лишним лет прожить. Гете, Платон, Сократ даже, если б их не прикончили люди за избавление от зла.
Прямо непонятно про Шекспира. 52 - это на вершине биопика. Инфаркт прихватил, что ли? Мне бы на каблуки его посмотреть, какой больше стесан, - противоположное полушарие доминирует, и узнаем тип его личности. Видимо, лидер был, по силе поэзии. Не чеховский же размах, и не толстовское нытье, а Байрон, Пушкин, Нагибин, Егор Исаев, но не Дудин, а Евтушенко!

ДА  ЗДРАВСТВУЕТ  РОБЕРТ  ОУЭН !
Уж много летописей переписал о переходе из социализма в коммунизм организованный, и рационализм затем. Придется повторить и повторять не раз еще новым читающим. Что даст нам рационализм?
Начну с распределения благ.
Как переселимся в Дом Нового Быта коммунистического (ДНБк), начнем со столовой распределять. Бесплатное питание. Комплексные обеды. Завтраки и ужины сбалансированного меню. Желающим вегетарианские столы: сыроедные, обезжиренные, травные, салатные. Мечтаю хлореллных котлет попробовать. Китовых бы еще. Овсянку каждый день мне подай! Любители-кружковцы с грядок будут поставлять щавель, редисы, огурцы. Молочко по потребности можно пустить с первой коровенкой, козами. Мясо лошадиное, верблюжье, буйволиное заимеем для деликатесности. Ну, в дальнейшем овцебыков приласкаем носки вязать и таймырские сычуги творить. Уже не говоря о варениках из разных творогов. Сами в рот лететь будут кубанцами, украинцами сметанными. Татарская кухня. Узбекские блюда. Испанские даже. Все кухни в гости к нам в ДНБк! Пикантные блюда уже по заказу ресторанному. Можешь с пылу с жару шашлыков объесться, люля-кебаб на коньяке. Пожалуйста!
А ведь до революции при рационализме жили уже. Внизу лавчонка, трактир, фабричонка, мастерская ли. А наверху, в двух-трех комнатах, сами жили. Еще и номера с харчами сдавали приезжим. Обедали вместе. Суть рационализма в сближении работы, жилья и отдыха.
Тут женщина в "Салоне красоты" скончалась в очереди. Скорой помощи красавица не дождалась. А в ДНБк и охнуть бы не успела – тут как тут наша Наташа из санцеха прискакала бы. Бегом! Через минуту! А то еще быстрей. Доктора, сестры, братья милосердия будут жить же среди нас, в одном холле, коридоре, за одним столом приличной столовой. Вот вам и весь коммунизм-рационализм ведомственный, заводской, фабричный, колхозный. Чистота, светлота и услуги на каждом шагу.
При рационализме сократятся наполовину родственные переезды. Прочие перейдут на ведомственный транспорт: в музей, на футбол, за грибами, на рыбалку, в Суздаль, Ташкент; в своем "Интуристе" с остановками на ночь в любом попутном ДНБк; или на недельку, месяц опыт перенять или передать; или в астраханских бахчах помочь отгрузить вагон арбузов в наш ДНБк; в Полесье картошки себе накопать; огурцов на всю зиму собрать в Калининской области, славных издревле пупырностью региональной.
В новой общности все гармонично. Вверх поднимется и здравоохранение, и культура. Образование непрерывное. Искусства с увлечением, для души. Духовность вверх пойдет. Каждый день песни, танцы. Лепку будем выставлять во дворе парка-завода. И стены цеха разрисуем фресками по влажной штукатурке не хуже Сикстинской церкви.
Я вижу завод,  и секторами от цеха идут огороды, сады. Ферма и поля. И сектора зерновых. Пахать по кругу  можно механическими тракторами. Плугами электрической тяги, троллейбусной. Карой ли. Кран-балкой "Кубань". Поливальной ли энергией. Карусельной техникой.
Из фермы по радиусам удобрения вывозить в поля. Отходы овощеводства тут же рядом скармливать скоту. Отходы столовой тоже по радиусу электроконтакта доставлять. Фрукты срывать – и в хранилище. С песнями старушек добрых и детей ласковых.
У каждого цеха свои цветочницы, садовники, которые на виду общины охотно грядки делают, груши сажают, черемуху. Лидеры ценно указывают. И поливают некурящие. А курящие только похваливают и советуют. А потом и стол протрут, домино принесут. Смех. Улыбки. И полный расцвет.
Ветрогенераторы в закольцованной электросети. Тепло централизовано. Горячая вода постоянно. Дом Нового Быта. Город мира. Приветливый уголок для перелетных туристов.
В ДНБк ведомственном будет больше времени для досуга. И лекции полдня в зале, беседке. На все темы бытия и сознания.
В ДНБк общинная Академия будет. Хоть российская, хоть армянская. И будущие Ломоносовы со своими горшками под стол будут приходить и слушать накал страстей  и мотать на ус. Штурм коллективного мышления! Атака извилин! Без званий и мнений академических. А "за" – в дело: сказал – докажи практикой. Лучше автора никто не сделает. Озаряет один. Престижные потребности отпадут. Престижность личности проявится в натуральном виде.
Что сейчас самое неприятное в бытии людей? Езда на работу и в магазин, приготовление пищи и стирка, уборка и дети. А в ДНБк бытие будет на такой научной основе, что голову ломать не придется, где достать, что готовить. И знать не будем, кто когда марафетит у нас, стирает, штопает, гладит и на вешалки готовое платье дает. Как в универмаг, каждый день будем заходить и менять штаны, платья по эмоциональному биоритму.  На биопике во все красное, розовое. На биосплине во все серенькое, коричневое прятаться. На свидание белое, желтое, голубое выставлять.
Детвора стайками, стадами будет жить за гармоничными мамами, как пингвинята или котята на Тюленьем острове, подальше от склочных родителей (то скупают, то бьют добро, то рвут дубленки на себе, потом штопают со слезами всепрощения).
После стадного периода, с трех лет будут в племена первой социализации сколачиваться возле родителя избранного. Мать уже надоела за два года со своими ласками, сюсюканьем: "Ты мой хороший! Ты самая ненаглядная! Золотко! Серебро!"
К мужскому общению потянет ребят первой социализации личности: "Дай молоток, я гвоздь забью!", "Дай это, то!", "Все перепробовать!" "И кисти, краски, стружки ароматной дай понюхать и влюбиться в столярное!".
Спать будут в общей комнате со сказками страшными на ночь. Бабушки, дедушки будут ходить меж рядами кроваток мальчиков и девочек. То один малыш потянется к бороде поискаться, то другой - да так и уснет с пучком усов в руке четырехлетний богатырь, с копьем оруженосцев в углу от злых волков и тигров полосатых.
Надо для ДНБк уже планировать кружок, клуб, общество евгеников, факультативное продолжение уроков биологии, генетики. Надо улучшать. Спасать человечество. Отчасти от природы зависящей. Отчасти от незнания. От незнания  здоровья партнера, наследственности, типоличностного сочетания, сезонности зачатия, селекции, законов гибридизации, если хотите. Гении на заказ будут являться. И вся недолга.
Пушкины, Марксы, Ульяновы (евгенику им в душу!) вылуплялись случайностью. А мы научностью будем гения выводить!
Сейчас уже нам надо выращивать человековедов. Где у нас душелюбы, душеведы? Гибридизацию на физиков надо делать. Какие нам нужны мозги? Какое полушарие? Повысить яйценоскость! Грядность! Извилистость! Счет! Линейка! Эх, братцы!
В Америке  карту генотипа Человека уже хотят воссоздать, чтоб разобрать индивида по косточкам, по хромосомам, по каждому гену. У них это уже вовсю проворачивается. Все возрастные особенности жития: проблемы отцов и детей, братьев одной семьи, мужа и жены.
Вот молодые съедят  медовый месяц, и разбегаются интересы: кто главный, кто старший, кто кого породил и кого должны слушаться. Отсюда непонимание, скандалы, поляризация. Как достичь бесконфликтности? Все все знают, но подоплеку научную (я бы даже вякнул – теорию!) мало кто понимает в таком глубоком разрезе.
И молодых перед браком надо предупреждать: что приятное искривление отношений вещь только временная! Только на первых порах. Только при ухаживании. Ведь и самец в лепешку расшибается или дует красный зоб до небес птахе своей. Но как только оперится и улетит продолжатель рода, все становится снова на свои места. И самке достанется, если она наперед  Яшки сухумского конфетку посетителей схватит. И муж на жену рыкнет, если та не так посмотрит на кого. И та вцепится в карманы, если муж не всю получку принес.
Можно и в улей заглянуть, в термитник, муравейник: да – все стадные. Стайные вот только интересно отличаются. Если стадные - "делай, как я зарычу", то в стае, массе - "делай, как сосед". Он хвост вправо – и я туда.
В ДНБк все проблемы пола снимутся, как их и не существовало. Как патриархат в стае следит за половым порядком, так и матриархат новой общности будет обеспечивать гармоничных мужчин. Без проблем, излишеств и комплексов. Но об этом  отдельная тема будет. Книги уже строчатся.
Еще до рождения, до свадьбы нужно разобраться, кому надо рожать. Ведь и в стаде не все самки рожают. Хороших ребят от хороших девчат, мам!
Преступность соцритма упадет вниз. Одни рудименты в пятых углах бытия будут красоваться наглядными пособиями отрицательными, как хата вора в селе. Преступничать не из чего. Собственность коллективная, групповая. Разве что в другой ДНБк сходить коврик принести к своему подъезду, а свой там оставить. Как в той поговорке: вор у вора дубинку украдет и успокоится.
Дисциплина. Порядок. Воспитание. Чем воспитывают? Наказанием. Поощрением. Контролем. Законами.
И слово "хулиган" в ДНБк забудется. Самосуд. Самовоспитание по необходимости. Увлеченности. Самоснабжение. Самообслуживание.
И в ДНБк новой общности хорошее будет доступно с пеленок: кисти, краски, перья, балетки, аккордеоны, спортзал, бассейн, лекции "Познай себя".
Лошади. Сани. Велосипеды. Доски парусные. Карусели. Музеи. Труд на все вкусы. Увеселения возрастные. Ни магазинов. Ни автобусов. Ни дождя за шиворот. Ни вьюги под носом.
При рационализме будет такая планировка, проектировка, что и снег убирать не придется. Разве от порога ДНБк. Работа - за стеной. Магазины - только в музейной комнате, где дети повторяют игры в социализм, капитализм, в бытие дележное.
Овощи, фрукты под нами в подвалах будут. Фермы под боком. Так что снег с крыш только на цветочные клумбы снимать придется.
Лучше всех мелкие страны живут сейчас. Люксембург на первом месте по уровню жизни. Сингапур. Ну, за Швейцарию и говорить не приходится - в золоте банков купаются. Остров спасения.
Надо и нам спешить. Разобрать весь этот Союз по кирпичику. Свердержавы распадаются. Весь мир в долгах, как в шелках. Войны уже никакой не будет. Вот только СПИД подсуропил.
"Без карантина не входить!" - и ноги будем вытирать на коврике перед ДНБк, смоченном всеми мазями от всех болезней. Коммунами, племенами, родами цивилизованными будет жить человечество, на круги своя возвратясь. Имения, владения частно-коллективные появятся в мире. Фирменные наделы, цеховые поместья. Сдается, что капиталисты быстрее перешагнут через коммунизм в рационализм и коллективную собственность. В Японии, США и по миру по нитке шьют все-таки коммунизм без нас.
А стыдно  внукам будет нашим. Да и нам уже краснеть некуда. Синеем голубым пламенем. Кто нами правит? За что наказание историческое такое? Не сама машина ходит - тракторист ее ведет. А куда ведет, спроси, и сам не знает. Лишь бы перед соседями покрасоваться. Хоть без штанов и мыла. О коммунизме ни слова, ни полслова. Как дети. Сломали, позабросили игрушки - новые давай. Хоть в перестройку играть. Кто виноват? А никто. Неграмотность в законах общественного развития, природе человека, социологии групп, государств.
И надо начинать с биологических законов стадных. ДНБк коммунистического. ВДНБ - ведомственного. УНБ - усадьбы нового быта в селе.
Дома же в ДНБк надо строить вращающимися, пирамидальными. Чтоб коммунарам не обидно было, кому квартира солнечная, а кому несолнечная достанется. Коммунизм, коммуны, новый быт - стартовая площадка, откуда надо начинать обновляться нам.
Думайте, думайте, что, как и где устроить нам новую жизнь. Без очередей, без автобусов муторных, без продавцов гестаповских. Да здравствует Роберт Оуэн! Первый практик коммунизма. Ура!
Так стоит ли нам догонять и перегонять другие страны? Когда мы можем запросто переселиться в ДНБк. Где все на столах самобранных. И в каждом углу наставник: хватит лопать, пошли упражняться, двигаться, бегать вокруг ДНБк! Коммунизм. Рационализм. Оптимализм. Автоматизм. Ни о чем не думать. Все само собой развивается.
И только слесарю придется походить по квартирам, комнатам, номерам, докручивая социалистические еще недокрутки на пару ниток: испозорили коммунизм социализмом!

ЧЕТВЕРГ. 4:20. +7/742. Луна зашла за тучи, лунные и солнечные фонари в Сиреневом парке и вдоль шоссе полыхают - марево, зарево Москвы вавилонской.
На токарном обрезном станке. На прорыв бросили, узкое место расширять. Все отказывались. Терпежу не хватает на грузинском капризном, уже работать стареньком шедевре...
Резцы пойду точить к хорошему камню. А то у нас горит победит. А в токарном голубой камень. Что надо. Серый хуже. Белый мягкий. Тоже дефициты кругом. И на производстве, и в быту, и в правительстве, значит.
...а мы себе вымахаем ДНБк - ведомственный Дом нового быта за стенкой душевой для грязного рабочего класса, пролетариата, неприхотливого до еды, одежды - дай только повеселиться в общности своей, рыбой и стихии неразлучной, хоть после работы наговориться с друзьями, обменяться тут же опытом как резцы затачивать еще лучше, режим печей, протяжных станков устанавливать. И пенсионерам по ночам заготовку делать, когда не спится, если днем выспится охрана, забота общности и новой, как издревле вылупился и жил человек труда очеловечивался, а не в шалашах, пирамидах, офисах.

 СРЕДА. 7:30. + 5 / 750, и что-то капает за окном по жести. Слезы мои, наверное, по ушедшей работе. Ну вот и я вольный казак. Последний день отработал вчера.
Начальник цеха со свитой пришел прощаться со мной. Я как раз выгребал стружку из банки. Хотел, как обычно, издали его поприветствовать, но он пригласил на сухое место, пожелал мне дальнейших успехов и пенсионного отдыха. "Надумаешь, приходи обратно, примем. Работаешь ты хорошо и т. д. и т. п.", сказал.
 И станок хорошо работал. До обеда мне норму выдал. Все трубы порезал, что лежали на стеллаже горой. Выключил  его, он закрыл свои разноцветные глазки, всхлипнул слезой эмульсии мыльной. Я протер его, погладил, и распрощались.
Планов теперь у меня! В первую очередь подучиться бы. На биофак в МГУ побегать по средам на семинары. А то и на лекции: на зоопсихологию, политику, эстетику, историю до гомо сапиенсов. Изучить этологию животных стадных, стайных, общественных. Потом в социологию вдариться. В Народный университет журналистики надо побегать в четверги. Послушать риторику, логику и политический мар... (сейчас посмотрю в конспект как его правильно писать еще) ...кетинг. Ну, это вроде политической рекламы себя. Самозванцев нам не надо.
Неплохо бы элитарность еще возродить. Кто есть кто и что кому. От чего бежали формации, к тому и на небесах возберемся. Кесарю кесарево, диогену диогеново.
В ДНБк для сыроедов быстро коммунизм настанет: бесплатные обеды, котлеты из хлореллы хочется скорей попробовать, о китовых мечтаю. Ой, и любил же я китовое мясо! Какое жаркое с картошкой творил!

Красная гвоздика – Спутница тревог.
Красная гвоздика – Наш цветок.
Лев Ошанин.

ВЕЧНАЯ ПЕСНЯ НЕЛИДЕРОВ. Им бы все тревоги, пищу правому полушарию подай. А веселье скучно им. Смех раздражение вызывает. С чего смеетесь? Что завтра будет, милые гармоники?
А гармоникам все равно. Косят трын-траву. Лидеров тоже ничего особенно не волнует. Они психологи прирожденные. Что люди захотят, то они и организуют. Призовут, поведут – до первого поворота естественной опасности или подстроенной. И тут же налево – в кусты кабинетов – теорию боев писать.
Так вернемся к глобальному, фундаментальному, скромненькому вопросу. Запрограммировано развитие материи или все от случайности, от необходимости развивается?
Ну мы – как представители живой и мыслящей субстанции – сразу усекли закон единства и борьбы противоположностей – и потому вякнем дружно: и случайность, и необходимость, и запрограммированность, и целенаправленность.
А неживая материя, что с Землей и Луной и Солнцем посередине, что  скажет? Кто главный? И кто сказал "мяу"? Что скажут галактики на симпозиуме Вселенной? Что делается в Солнечной хате с Землей? Обносилась, обдырявилась вся, озону не хватает заплатки поставить. Все-таки наша материя. Люди людьми – но твердь-то наша.
На японцах или американцах остановится модель производства, дисциплина труда, организация? Чью моду наденем мы?
И удивляемся китайцам, что обскакали нас прыжками.
У нас так быстро не получится перестройка, накормежка народа. Они с древности к кропотливому труду приручены на нераздольной площади. У нас другая закваска – русская. С ленцой и не через силу. Не мелочиться педантичностью. Не выпендриваться излишествами доходов. Чуть завелись деньги лишние, спустить их под откос БАМа. Или в космос вышугнуть. Где наша не пропадала! Помочь голодающим надо? Пожалуйста – изо рта вытащим разжеванное и воткнем голодным. Сирию утюжим дорогами. Хоть сто тысяч километров – пожалуйста! Никто против не пикнет. Хотя в Простоквашино на автобусы на тракторе возим.
Какое-то общинное доверие воеводам, князькам, помещикам, секретарям, начальству, одним словом.

УСТАВ РОССИЙСКОГО НАРОДНОГО ФРОНТА в поддержку перестройки (РНФ)
1. РНФ является общественно-политической организацией, действующей в рамках конституции и законов СССР, объединяющей сторонников политической демократизации, экономического процветания и духовного возрождения независимо от национальности, партийности, вероисповедания.
2. В рядах РНФ объединяются как активисты на основе индивидуального членства, так и сочувствующие, в том числе на основе коллективного членства.
3...................


ПАМЯТКА ОРГАНИЗАТОРУ МИТИНГА
1. Не трать время на выслушивание "советчиков" и "критиков", пусть не болтают,  а делают. Подобрать трех дельных активистов РНФ, жителей дальнего района города, и от имени РНФ составить уведомление или заявку на имя председателя исполкома народных депутатов с указанием темы, места и времени митинга.
2. Пригласить на митинг народных депутатов, партийных и советских работников, общественных деятелей, писателей, работников печати, радио, телевидения (СМИ).
3. Уведомление или заявка подаются не менее чем за 10 дней до митинга, но если за 5 дней до указанного срока нет определенного ответа властей, следует начать расклейку афиш и объявлений и пригласить как можно больше народа. Если после этого на митинг соберется более 500 человек, а разрешения нет, целесообразно начать работу в явочном порядке, несмотря ни на какие угрозы.
4. Афиша составляется с фантазией, оформляется художественно. Желательно в ней отразить основные программные установки РНФ (типа: 4 "за" и 4 "против"), синим цветом выделить андреевский крестик, указать телефоны РНФ. Тиражи афиш в 200-300 экз. размножаются на ксероксе, крестики наносятся от руки. Иногда можно воспользоваться помощью исполкома, если власти готовы к сотрудничеству.
5. Расклейка в 3 волны: за 5, 3, 1 день. Сварить клейстер, кисточки.
6. Расклейка должна быть сплошной и весьма продуманной по местности. Желательно пользоваться автомобилем, избегать объяснений с милицией, не увлекаться расклейкой в неположенных местах, дабы не нарваться на штраф.
7. Продумать актуальные, броские, остроумные лозунги (примеры приводятся в наших инфописьмах), распределить изготовление этих лозунгов среди художников РНФ минимум за 5 дней, выделить 2 отв. за проведение митинга и продумать заранее размещение флагов, лозунгов, транспарантов, стендов, столиков для записи в ряды РНФ, клубы избирателей и комитеты самоуправления, для распространения информации, сувенирной торговли, сбора пожертвований, указатели пути на митинг.
8. В оформлении митинга нет мелочей: дублировать каждый участок, предусмотреть мегафоны (микрофоны), флагштоки, штыри, стендодержатели, кнопки, клей, фломастеры, тушь, ватман, доски, крепления, веревки, повязки, палки.
9. Четко выделить и обозначить места для записи новых активистов внесенными вверх объявлениями на фанере с обязательным указанием телефонов РНФ.
10. Из активистов и сочувствующих РНФ подготовить, снабдить повязками группу поддержки порядки, провести с ней инструктаж, ввести в контакт с милицией.
11. Всем причастным к организации митинга собраться за час до начала работы.
12. Наметить 2-х ведущих, 2-х ответсвенных за трибуну, а также ответственного за запись и учет вступающих, предусмотреть связь с властями и со СМИ.
13. Выступающих наметить предварительно: 2-3 сильных выступления вначале, по 1-2 в середине и в конце. Свести к минимуму проникновение на трибуну шизофреников и провокаторов путем...

СУББОТА. Кефирное небо с пробелами, полощутся вымпелы на фонарных столбах. Семьдесят вторую годавщину Великой Октябрьской социалистической революции будем скоро праздновать. А я тоскую по работе. Стресс переживаю. Все-таки труд создал человека, создает личность, и лечить надо человека трудом, общество тоже, экономику, этику с эстетикой. Сама не привьется, не найдется, не купишь, не украдешь...

P.S.
В книге использованы материалы частной переписки с
Владимиром Акимовичем  ГОЛОВКО.
1982 - 1989 гг.

<<<<>>>>