Монолог Приста. безумие одиночества

" - Мое одиночество очень велико. Я не нуждаюсь в друзьях, но Мне надо говорить о себе, и Мне не с кем говорить. Одних мыслей недостаточно, и они не вполне ясны, отчетливы и точны, пока Я не выражу их словом ".
Л. Н. Андреев




Каждый день я просыпаюсь с одним и тем же чувством — невыносимой тяжести, будто душа моя навечно привязана к чему-то незримому, неназываемому. Иногда мне кажется, что это существо внутри меня, жаждущее выйти наружу, воплотиться в реальный мир, оставить после себя нечто значимое. Но оно остаётся семенем, раскрытым, но нежизнеспособным, обречённым сгнить заживо.

 Моя жизнь — это постоянная борьба с отсутствием звука, словно сама вселенная замолчала, застыла в ожидании какого-то великого откровения, которого никогда не случится. Этот звук — самая оглушительная тишина, которая заставляет моё сердце бешено биться. Я напрягаю связки, думая, что кричу изо всех сил, но мой крик остаётся немым,раздирая горло острее вопля, не находя отклика ни в пространстве, ни во времени.

Вечером, едва я закрываю глаза, перед моим внутренним взором разворачивается книга. Тщетно пытаюсь я, до боли в глазах , прочесть написанное. Буквы её — размытые временем красные чернила — стекают алыми каплями, превращая текст в лишенное смысла кровавое месиво. Книга открыта на последней странице, но прочитать её уже невозможно. Перевернуть страницу тоже нельзя — конца нет, значит, нет и начала. Всё это привело к состоянию полного истощения, физической и духовной усталости, способной свести с ума любого смертного. Оттого на лице моём словно клеймо читается вечная усталость.

Мне часто снится один и тот же сон: я стою возле дома, знакомого и родного, построенного из камней, вытесанных любовью поколений. Оттуда струится мягкий тёплый свет, обещающий безопасность и защиту. Но стоит мне подойти ближе, как стены исчезают, остаются лишь голые руины, бесплодные и бесполезные. А я стою вне этих разрушенных стен, беззащитный, покинутый, потерянный. Абсолютно чужой этому миру.
 
Иногда я вижу тот самый дом даже наяву, он является мне в свете луны, нереальный, мираж, маячащий передо мной, как видение из прошлого. Кажется, стоит приложить усилие, протянуть руку — и он окажется рядом, тёплым и гостеприимным. Но всякий раз я вновь оказываюсь обманутым в своих ожиданиях и бесконечно далёким от того места, которое могло стать домом.

 Утро едва ли  приносит мне облегчение, потому что наступает понимание: нет иного выхода, кроме смирения. Нет дороги домой, нет спасения от внутренней пустоты, нет избавления от чудовищного одиночества, охватившего мою душу. Осталось лишь наблюдать, как дни проходят мимо, складываясь в строки незаконченных стихов, не озвученных смыслов, а моё сознание всё больше растворяется в безумии.