228

- Анют, ты чего не спишь? – перепуганная Наталья приподнялась в своём спальнике.
Новые переселенцы ещё не дошли до деревни. Но Иван Павлович обещал, что это последняя ночь под открытым небом. Скорее бы. Путники были уже без сил. Вся эта походная обстановка нервировала.
Каждый вечер спорили, чуть ли не до ссор, кому нести караул по ночам. Но постепенно забросили это дело. Тишина. Кругом ни зверя, ни человека. Так для чего же не спать?
А если уж что-то случится, так шум разбудит. Логично?
Не очень логично, но лень победила. И по ночам вокруг костра было сонное царство.
А вот Анютка плохо спала. Наталья беспокоилась. Девочка сильно изменилась за то время, что ей пришлось остаться на несколько дней с чужими людьми.
Конечно, очень жаль, что среди переселенцев нет её сверстниц. Ей совсем не с кем дружить. Вот и привязалась к «первым». А девочка слишком впечатлительная. В этом Серёжа прав.
По пути в деревню Анечка сблизилась с Ритой, худенькой красавицей, подругой одного из «первых», кажется, Артёма.
Сегодня днём они шли рядом, долго разговаривали. Наталья была чуть позади, прислушивалась. Кое-что уловила. Непонятное и невероятное. Хорошо, что Сергей ушёл дальше к мужчинам. Ему бы точно не понравилось.
И теперь, глядя на сидящую у костра дочь, Наталья попыталась вспомнить тот разговор. Ей казалось, что в нём скрываются ответы на то непонятное, что теперь их окружало...
- Анюта, ты не знаешь, куда пошёл Артём и остальные? – осторожно поинтересовалась Рита.
Наталья тогда навострила уши. Ей и самой было интересно. Всем хотелось это знать. Ведь тогда «первые» схватили свои рюкзаки и умчались вслед за мальчишками, не позавтракав и ничего толком не объяснив. Оставшиеся накинулись с расспросами на Ивана Павловича, то тот лишь растерянно пожимал плечами. Он тоже ничего не понимал.
- Какое-то право… - Анюта изо всех сил попыталась вспомнить незнакомые слова. – Там живёт злющая барыня. Она выдрала волосы у девушки. И лицо обожгла. И той девушке надо помочь. Потому что эта русалка на самом деле, знаешь кто?
 - Кто? – в голосе Риты слышалась простая вежливость. Она ничего не поняла из объяснений девочки. И русалка её не очень интересовала.
А Анютка понизила голос до шёпота, и дальше Наталья ничего не услышала.
- Правда? – удивилась Рита. – И поэтому они побежали её спасать?
- Нет, не поэтому. Они ещё об этом не знают.
- А ты откуда знаешь?
И Анютка подняла голову на свою высокую собеседницу и захлопала ресницами.
- Не знаю…
И Рита улыбнулась. Наталья уловила её впечатление о девочке. «Фантазёрка!» - подумала та также, как и Сергей. А Наталья задумалась. Что-то не складывалось. Её дочь никогда не врала. У неё к неправде с раннего детства было какое-то отвращение. И что теперь?
А пока Наталья думала, разговор у Анюты с Ритой зашёл о каком-то начальнике и подвале.
- Ты услышала, как я об этом рассказывала Артёму? – теперь в вопросе девушки слышалась досада. Неужели Анютка подслушивала?
- Нет, я не слышала, как ты Артёму рассказывала. Я слышала, как нам бабуля про это рассказывала.
- Бабуля? Это… которая в белом платочке? Ульяна, кажется…
- Да, это бабуля, - Анютка заулыбалась во весь свой, немного щербатый, рот.
- А что она рассказывала? – удивилась Рита.
И тогда Анюта поведала невероятную историю. Про пузатого начальника с портфелем. Про писк больничного оборудования. Про девушку, которая лежала запертая в подвале за диваном и тихо напевала песенку. Про множество бутылок с вином вокруг девушки, в то время, когда она погибала от жажды. Про алкоголика Мартына и беса. И про то, как Мартын спас девушку.
- Только это не Мартын спас, - поделилась Анютка своим умозаключением.
А Рита ничего не ответила. Сзади было не видно, но Наталья догадывалась, что девушка вытирает частые слёзы.
- Не плачь, - подтвердила догадку Анютка. Она робко дотронулась до Ритиной руки. И та крепко взяла её ладошку.
- Больше не буду. И знаешь что?
- Что?
- Если они пошли спасать русалку, то значит это надо обязательно сделать.
- Конечно, - в этом Анютка не сомневалась. – Вот только…
- Что?
- Не знаю…
А ночью Наталья обнаружила, что девочка сидит у костра и неподвижно смотрит на пламя.
- Дочь… что ты? – Наталья присела рядом, заглянула в лицо. Анютка не шелохнулась. Казалось, она не слышит и не видит ничего. Наталье стало страшно.
В одном из спальников зашевелились. Рита. Подошла. Девушка выглядела не сонной.
- Я уже давно наблюдаю за Анюткой, - шепнула она Наталье.
- Что происходит? – беспомощно спросила та. Тормошить дочку не осмелилась. Мужа будить вовсе не хотелось.
И тут послышался тихий голос девочки:
- Зверь… огромный. Зубы длинные… острые. Беги, Мара… Беги… Он догоняет…
Слёзы посыпались из открытых глаз Анюты. Она не видела пламени костра, не видела склонившуюся мать, не видела обеспокоенную Риту. Она видела другое…

Серый туман. Чахлые деревья. Мара убегает. Падает, поднимается, спешит, хватается за ветки.
Сзади рык. Там зверь. Жестокий, быстрый, сильный. Такого бесполезно просить о милости, с таким нельзя рассчитывать на сострадание.
Но он не сильно торопится. Даёт Маре фору. Но это потому, что ему так приятней. Он уверен в своей силе. Он знает, что Маре никуда не убежать. Он знает, что она в его власти.
Анютка оглядывается. А где остальные? Где Жора с автоматом?
Но в тумане больше никого.
Значит, надо остановить зверя ей. Но как? Анютка беспомощно смотрит по сторонам. Потом переводит взгляд на свою руку. Мыша. У Мыши должно быть… Должно… Мыша такая… Она особенная…
Девочка вынимает иглу. Ту самую, на конце которой смерть Кощея. Только теперь она почему-то не пластиковая, а огненно-металлическая, длинная и острая. Тем лучше. Анютка бросает иглу на тропу. Здесь должен бежать зверь…

Вскоре Анютка мутным взглядом посмотрела на мать и Риту, зевнула, легла на землю прямо там, где сидела, и уснула. Женщины осторожно перенесли её на место. Потом долго глядели на спящую девочку, разговаривали.
- Кажется, здесь всё не так просто, - тихо промолвила Наталья.
- И они это уже поняли, - Рита кивнула на Анютку, но имела в виду всех «первых».
- Да…

Утром Анютка проснулась как ни в чём не бывало. И ничего не помнила.