Неравноценный брак

СЕРГЕЙ
ХОРШЕВ-ОЛЬХОВСКИЙ

               
     НЕРАВНОЦЕННЫЙ БРАК
(Хороший доход меняет мировоззрение)

       Два последних своих рассказа я начинал с того, что встречался с друзьями и услышал от них две интересные истории, на основе которых и сотворил, при незначительном домысле, эти «шедевры». Это не выдумка. Это действительность. Возраст такой настал, всё больше хочется посидеть с товарищами и поговорить по душам, а не бежать навстречу приключениям, как в былые, более молодые годы. Таким путём упал мне в руки, а точнее, в пока ещё шевелящиеся извилины, материал для следующего произведения.

          * * *
    После кипучего литературно-творческого вечера в лондонском книжном магазине «Русский мир», писатели, поэты и несколько поклонников зашли в кафе освежиться. Мы расселись группками по три-четыре человека за маленькие столики и стали заказывать: кто-то бокал вина, кто-то рюмочку бренди, а кто-то, по состоянию здоровья, всего лишь чаёк или кофеёк без сахара, а то и вовсе овощной сок. Мне довелось сидеть с Альфредом и Феликсом. Это их псевдонимы, а настоящие имена самые, что ни на есть, обыкновенные. Они оба служители Эвтерпы и Эрато* и оба вырядились в яркие, несмотря на почти полувековой возраст, одежды. Альфред был в зелёной рубашке, красных штанах и жёлтых туфлях, а Феликс надел жёлтую рубашку, зелёные штаны и красные туфли. Если бы цвета были по порядку, походили бы на светофоры. У них и причёски-то одинаковые были – немного подкрашенные и слегка взлохмаченные седоватые кудри. Вероятно, заранее договорились. Но это ничего, особо творческие лица часто выделяют себя. Они мои новые знакомые, а между собой близкие друзья.
    - Говорят, у вас в семье разлад случился? – оживился Альфред, когда официант принёс нам кофе и по два шота** бренди.          
   - Есть такое дело, – отвёл Феликс взгляд в сторону, в расстройстве. – Сын хочет жениться на негритяночке.   
   - Теперь надо говорить на афроамериканочке, – поправил я его. – Не забывай.
   - Это точно, – поддержал меня Альфред. – Привыкай, а то в беду попадёшь.
   - Ладно, – согласился Феликс. – Буду привыкать.   
   - А в чём, собственно, сложности? – вкрадчиво поинтересовался я. – Теперь это модно.
   - Знаем, что модно. И понимаем, что его уже не переубедишь. Но жена всё равно в истерике. Боится, что чернокожая девка по хозяйству ничего не умеет делать. И сына уморит с голоду, и внуков воспитает неправильно...
    - Не волнуйся, уладится всё как-нибудь, – многозначительно хмыкнул Альфред, пригубив бренди. – Я сталкивался с похожей дилеммой несколько лет назад. Племянник мой, сын брата, надумал жениться ещё не закончив учёбу и его мамаша точно так же стала ныть: невеста провинциалка из глухой Сибири, столичной культуры не знает, за мужем и детьми правильно ухаживать не сможет, и сделала вывод – брак неравноценный.
    - Нам бы такую проблему, – тяжело вздохнул Феликс. – Мы бы только обрадовались.
    - Нет, нет! Погоди! – засмеялся Альфред. – Там похожая ситуация была. Племяшка мой романтик, учился на геологическом факультете и на четвёртом курсе поехал на практику на Таймыр и привёз оттуда девчонку тунгуску. Родители жутко расстроились. Им, дескать, и темы-то не найдётся для разговора с такой необразованной девицей. Но племянник оказался кремень, жёстко заявил: «Либо я на ней женюсь и мы будем жить в Москве, либо уедем в тундру!» Делать нечего, согласились мать с отцом. Не терять же единственного сына. Такие вот, брат, дела.
    - Ну, а дальше-то что? – с особым интересом встрепенулся Феликс. – Ужились?
    - А дальше была московская свадьба. Собрались родня, близкие друзья, человек двадцать, столы накрыли изысканно, по-столичному, ждём не дождёмся гостей. В окна поглядываем. И тут подъезжает к подъезду кавалькада такси и вываливает из них толпа тунгусов, вообще-то их сейчас эвенками именуют, все в лохматых шубах и шапках, с кожаными мешками на плечах. Все так и ахнули. Заходят эвенки в квартиру брата, снимают с плеч мешки, развязывают и начинают чинно раздавать всем гостинцы: мужчинам меховые шапки, унты, рукавицы, а женщинам соболиные воротники на пальто и шкурки из чернобурок и песцов на головные уборы. Продумали всё, женщины ведь модницы, по своему усмотрению шить будут. И ещё, вдобавок, шубы для свекров. Все так и ахнули во-второй раз. А как начали дарить молодым подарки, так и в третий раз ахнули. Москвичи-то что, конвертики стали класть на поднос, и сколько в них там, неизвестно. А тунгусы, то биш эвенки, расстелили на полу искусно вышитую национальными орнаментами скатерть – глаз не оторвать от красоты, и стали сыпать на неё из кожаного мешка деньги, и всё-то крупными купюрами. Перед свадьбой все жители стойбища продали часть мехов и несколько оленей и пообещали, что каждый год так будут поступать. Свекровь тут же расплакалась от нахлынувших эмоций, стала обнимать и целовать невестку, и приговаривать: «Доченька, доченька!..» Глядишь, и с вами также будет. Хороший доход частенько меняет мировоззрение.
    - Дай-то бог!.. – в первый раз за вечер неподдельно улыбнулся Феликс.
    Мы заказали на дорожку ещё немного выпивки, на этот раз по-русски, водочки, своего рода стременную, звонко чокнулись, выпили и вышли на улицу. Альфред с Феликсом тотчас стали отравлять воздух сигаретами и эмоционально обсуждать, витая в облаках, свою искромётную поэзию, а я, как стойко некурящий и реально воспринимающий наш неоднозначный мир прозаик, поспешил домой, побыстрее сделать набросок для рассказа.

              * * *
    Набросать-то набросал, да всё никак не мог завершить, не хватало какой-нибудь маленькой дополнительной изюминки. И тут в дело вмешался его величество случай. Удивительное дело, лицом к лицу столкнулся с Альфредом в огромном лондонском аэропорту Хитроу*** и он поведал, что невестка Феликса оказалась вовсе не чернокожей африканочкой, а шоколадной мулаточкой из Латинской Америки и за ней дали неплохое приданое. Не песцов и соболей, конечно, всё несколько прозаичнее – мраморную говядину. Да, да! Ей родители выделили одно из трёх семейных ранчо с крупным рогатым скотом где-то в пампасах**** то ли Парагвая, то ли Уругвая – не аргентинское, и не бразильское, но всё-таки ранчо... И новая мама мулатки, так звучит мягче, приятнее, чем свекровь, сразу успокоилась. Незамедлительно поехала в пампасы, вволю надышалась свежим степным воздухом, досыта накушалась приготовленных на открытом огне стейков и стала мечтать, как обустроится на ранчо и какой годовой доход будет приносить семье нежная мраморная говядина.
    Альфред прав. Хороший доход меняет мировоззрение.
-----------------------
* Эвтерпа – муза лирической поэзии, Эрато – муза любовной поэзии.
**Один шот (shot) в Великобритании равен 25 мг. В одну рюмку можно заказать не более двух шотов (50 мг.), либо несколько отдельных шотов по 25 мг. Одновременно можно заказать в одни руки не более 4-х шотов (100 мг.), далее бармен может отказать на основании закона об ответственном обслуживании от 1973 года, смотря на ваше состояние.
***Хитроу (Heathrow) - самый загруженный аэропорт в Европе, включает 5 больших терминалов.
****Пампасы – равнинные субтропические степи в Южной Америке.