Флейжес и Крондург

Овальный дом Флейжеса напоминал прозрачный лес. Дно его находилось в почве, вершина венчалась беседкой. Вокруг произрастали плодовые деревья, бежали ручьи, на полянках резвились диковинные зверьки.

Что до внешности Флейжеса, можете представить что-то вроде кенгуру с отдалённо человеческим лицом и таким образом приобрести общее, достаточно неверное представление.

Флейжес жил так долго, что успел утратить память о своих первых столетиях. И не жалел об этом. Он не придавал особого значения времени и любил созерцательное благоденствие.

Иначе представлял себе жизнь его давний знакомый Крондург, проживающий в ста милях к северу в угловатом замке, вгрызшемся в тёмные скалы. Он был похож, пожалуй, на грифа.

Изначально Флейжес и Крондург принадлежали к одной Расе. Когда-то они неплохо ладили, а на протяжении последних десятилетий испытывали друг к другу прохладное равнодушие с разными примесями. Вот и сейчас Флейжес с грустным пренебрежением взирал на оранжевые фрукты в чёрном кружевном блюде.

Плоды притягивали внимание. Их форма, цвет и аромат вызывали вопрос — каковы же они на вкус? И предположение — приятны. Разумеется, так происходило по замыслу Крондурга, ведь не возникало сомнения, что именно он подбросил угощение на столик беседки. Флейжес с заметным усилием отвлекся от разглядывания плодов и произнес:

— Что скажешь, Эм?

Цилиндр с множеством окуляров и гибких манипуляторов ожил, из прямоугольной решеточки донесся крякающий голос:

— Химический состав благоприятен.
— А вкус?
— Для вашего восприятия — восторг! 
— Но после их употребления…
— Нет негативных последствий.
— Они вызывают психологическую зависимость?
— Нет. 
— Навевают апатию… привлекают злых духов?
— Не навевают. Не привлекают.
— Так в чём же подвох?
— Не знаю.

Флейжес подпёр подбородок фалангами длинных пальцев.

— Тогда вот что, Эм, сделай биологический макет моего туловища. Вместо желудка — колба.
— Туловище — с головой?
— С головой.

Через час Флейжес взирал на биологический макет. Рядом стоял Эм с фруктом.

— Приступай.

Робот загрузил плод в опытную установку. Мерно задвигались челюсти, по безглазому лицу прокатилась волна удовольствия. Но тут же ее смёл настоящий шквал боли. Рот открылся в беззвучном крике, язык заметался, умоляя о помощи. Затем из тела долетел еле слышный стук. Лицо разгладилось, однако сохранило отпечаток мучения.

— Выключи рецепторы и за дело, — произнес заинтригованный Флейжес.

Эм аккуратно вскрыл живот макета и вытащил шар с длинным горлом. Внутри колбы елозил металлический жук. Видимо, он был свёрнут компактным образом и, притворяясь косточкой, покоился в нежной мякоти, дожидаясь выхода на сцену. Когда ложный Флейжес разжевал мякоть, аппарат раскрылся, вцепился в ткани, двинулся по пищеводу и упал в техническую ёмкость. На этом его миссия закончилась, а в противном случае он бы продолжил терзать плоть своими зубчатыми лапками. 

— Вот так монстр!  — протянул Флейжес, двигая сине-зелёным с жёлтыми радиусами глазом в увеличительном алмазе. — Да он вооружён до зубов!

— У этого существа, как и у его собирательного прототипа нет зубов. Их заменяют мандибулы, жвалы и максиллы, — затренькал Эм.

— Ты вооружён знаниями до зубов! — заметил Флейжес и продолжил рассуждение. — Стоит признать, что на сей раз Крондург превзошёл самого себя! Но не превзошёл меня, слава моей проницательности. Эм, как же ты не заметил, что у этих плодов вместо косточек — такие чудовища?
— Каким-то образом этот аппарат, окружённый органической плёнкой, демонстрировал внутреннее строение фруктовой косточки. А ведь мне было запрещено препарировать. Поручено только сканировать и взять для анализа частичку мякоти.
— Верно. А скажи-ка, Эм, сколько прошло времени прежде, чем косточка стала превращаться в жука?
— Судя по скорости движения и первому импульсу, связанному с негативной величиной раздражения, приблизительно…

После ответа Флейжес потренировался на похожих плодах, а затем приступил к рисковой части. Он расположился на зеркально отполированном полу, взял из вазы фрукт, раскусил его и тут же выплюнул косточку. Пролетев сколько-то, она стукнула в пол, подскочила, упала, проехалась и застыла вместе с чёткой тенью в потоке света, приглушенного оконной мембраной. Флейжес прикрыл глаза, наслаждаясь фантастическим вкусом. Таким образом он через некоторое время благополучно съел все плоды. И велел Эму собрать косточки. Ровным счётом двадцать девять.

Утром от дворца отделился аппарат, похожий на стрекозу и полетел в сторону скалистых гор. Вскоре Крондург нашёл на террасе кубическую шкатулку с косточками и вылетевшим облачком одноразовой записи. После чего задумчиво наблюдал, как Флейжес поглощает плоды и выплёвывает свёрнутых жуков, все тридцать штук. Один момент записи изображал поедание другого фрукта, что было сложно распознать, тем более за один просмотр. Так же и среди косточек в шкатулке находилась одна фальшивка, ведь настоящая осталась во дворце Флейжеса в виде ползающего в круглом пространстве жуткого жука. Когда изобразительное облачко растаяло, Крондург скрипуче рассмеялся. Ха-ха-ха! Простак Флейжес верит, что может разозлить его глупой бравадой! Как бы не так!

Покачивая головой на морщинистой шее, Крондург прогуливался по саду, в котором извилистые тропы замысловато переплетались с холодными водопадами. И размышлял.

Давно уже он заметил, что их мир, в котором обитают тысячи высокоразвитых существ, удаляется от ядра онтологической тяжести, становится легче, призрачнее, зыбче. Всё чаще проскальзывают моменты необусловленности материальной логикой. Бывало, Крондург переставал чувствовать течение времени, а иногда ему мнилось, что он — Флейжес, Грабуладон, Ульгабарн, Виулеман или кто-нибудь ещё. Определённо, они уходили от твёрдой почвы под ногами, уплывали, улетали. И Крондургу это совсем не нравилось…

Осознав масштаб катастрофы, он постарался замедлить полёт в более лёгкие слои, апеллируя к интенсивным переживаниям. Кое-что получалось, но этого было явно недостаточно. Драгоценная тяжесть улетучивалась, пугающая безмятежность нарастала. И вот, недавно, он затрепетал от озарения — а что, если...

Конечно, такое действие прокатится по миру гремящей волной и тогда он замедлится, замрёт, двинется в обратную сторону. Реальность начнёт уплотняться, твердеть, черстветь. В их жизни снова появится страх, страдание, стабильность.

Крондург заклекотал, его похожие на лысые крылья руки пришли в движение, подобные паукам кисти принялись сучить невидимые нити. Его снова закружила спасительная идея. Идея убить существо, своим присутствием приближающее хаос, убить — Флейжеса!

Твердые пальцы сжались. Небо оскалилось молнией. Крондург уверовал, что ему суждено отремонтировать мир.

*

Но что необходимо сделать, чтобы убить Флейжеса? Напасть на Флейжеса. А что нужно, чтобы напасть? Армия. О да, армия Крондурга, состоящая из его солдат! Из его солдат — славных крондургов, славных крондургов — удалых бойцов, удалых бойцов — ой да близнецов! Близнецов-бойцов… крондрургцов…

 Понять несложно, главное — воплотить. На протяжении множества дней и ночей, ускользающих в прошлое, словно сухой песок, он неистово колдовал над ёмкостями с клубящимися реагентами. Там, в этих высокотехнологических матках, росли его воины. Росли-росли, да и выросли. Пришло время первого знакомства.

Реторта завибрировала, словно готовая сорваться с небосвода звезда, покрылась орнаментом паучьих тенёт, застыла и… громко лопнула, исторгнув лужицу зелёной жижицы и облако дыма. Рассыпались звонкие черепки. Из тумана возникла и впечаталась в пол жилистая когтистая лапа. Его творение совершило шаг, другой, третий… и, даже не поскользнувшись, предстало перед ним с гордо поднятой головой! Вот он, его боец, боевитый крондурге;ц!

Солдат был немногим выше крондургова колена. Ну и что? Ведь таких — целых тысяча сто одиннадцать штук! И вот уж все они предстали перед ним. Чего же теперь не хватает? Касок! Белых касок с чёрными перьями, мундиров с тиснеными пуговицами, добротных мушкетов и острых сабель. Всё это не заставило себя ждать.

Крондург загрузил в крепкие головы важные сведения и раздал имена.

Главнокомандующий получил имя Ах. Сотники звались Ох, Ох-Ох, Ох-Ох-Ох и так до пяти повторов, а дальше с цифрами. Понятно, что Ох, к примеру, распоряжался первой центурией, а Ох-Десять — десятой. Каждый десятник получил основное имя Ой, а рядовой — Ай, к этим именам прилагались цифры, обозначающие количество повторов базовых имён, сотни и десятки.   

Расположившись в кресле из шкуры крокодила, Крондург вызвал Аха. Вскоре тот, чеканя шаг, вошёл в сверкающую залу, промаршировал и замер в десяти шагах от создателя.

— Здравия желаю, предводитель Крондург! Главнокомандующий Ах по вашему приказанию прибыл! — широко открывая рот, отрапортовал Ах.
— Здравия желаю, главнокомандующий Ах! Итак, всё ли готово к наступлению?
— Всё готово, ваше победительство! Мотоциклы на ходу, орлы бьют клювами!
— Рад это слышать. Завтра же выступаем. А пока что обсудим детали. Шнапсу?
— Не откажусь!
— Отличный ответ! Старому вояке никогда не помешает промочить горло.

Они пили можжевеловый шнапс из хрустальных стопок. Сверкали фиолетовыми глазами, рассуждали о баталиях, вспоминали полководцев. Конечно, Крондург заранее отправил в мозг Аха много славных историй. Что-то из них может вскоре пригодиться. Кто знает, какими охранными системами обзавёлся Флейжес, несомненно, ощутивший нависшую над ним грозу.

Действительно, Флейжес ощутил грозу, но не сказать, чтобы сильно встревожился. Сидя в кресле из альпаки, он задумчиво поглаживал рунный меч. Тот сверкал снежной белизной и еле слышно мурлыкал. Рядом с Флейжесом находилась его возлюбленная Оммиюёмми — прелестная красавица с головой, похожей на голову мышки и кошки. В её больших жёлтых глазах мерцала лёгкая тревога.

— Флейжес, тебе замечательно идёт эта поза… и меч тоже. И всё же…
— Что, дорогая Оммиюёмми? Сказала, так договаривай… я готов к здравой критике.
— Критика? Нет, это разве что рекомендация. Мне кажется, для завершённого образа тебе нужно обзавестись длинными волосами.
— Волосами?
— Именно.
— И какого же цвета должны быть эти роговые образования?
— Полагаю, сиреневые. 
— Не слишком ли это… сиренево? Устроят ли тебя — тёмно-фиолетовые?
— Пожалуй. Но всё-таки подумай над сиреневым оттенком.
— И думать не желаю.
— Как ты сегодня категоричен! Впрочем, я понимаю, так велит образ.
— Совершенно верно, принцесса. Взгляни. 

Голову Флейжеса покрыли ниспадающие ниже плеч волосы.

— Прелесть! Это оптика?
— Нет.
— Волшебство?
— Снова нет.
— Что же?
— Быстрая плоть. Я давно над ней работал, так что достиг успехов.
— Ты можешь корректировать все тело?
— Могу. 
— Сделай нос тоньше и длинней!
— Хорошо. 
— А уши — острей.
— Не проблема…
— А ещё тебе потребуются блестящие латы и плащ!
— Позволь, это сделает мастерская. 
— Конечно, не нужно выращивать из себя!
— Я так и понял. Просто пошутил… Эм!
— Да, великий воитель! — в залу въехал бдительный Эм.
— Организуй-ка помпезный бал.
— Сей момент!

Зал наполнила струнная музыка, над мозаичным полом величаво заскользили пары — дамы в невероятных платьях, кавалеры при параде. Флейжес задумчиво смотрел на своих ирреальных придворных, встречая меж ними знакомых. Был тут и Крондург в бордовом наряде и мохнатом плаще. Его высокие сапоги издавали чёткие стуки, глаза горделиво сверкали, губы кривились в презрительной светской усмешке.

Вдруг он, взмахнув плащом, повернулся к Флейжесу, указал на него когтем и проклекотал:

— Ты слабак, Флейжес! Ты недостоин этого трона!

Публика ахнула. Флейжес лишь иронично усмехнулся. 

— Недостоин трона? Но это всего лишь кресло, братец Крондург. 
— Тогда — ты недостоин кресла! — выкрикнул Крондург и топнул сапогом. 
— Эм, уволь меня, пожалуйста, от этих припадков, — произнёс Флейжес.

Крондург заволновался и исчез. Дамы и кавалеры продолжили танцевать. Оммиюёмми улыбнулась и погладила Флейжеса по волосам.

— Твои волосы… Они такие чудесные. Хочу такие же!
— Это можно устроить. Но только после прогулки.

И они отправились гулять, эти беспечные создания.

*

Армия Крондурга приближалась к большому кругу с садами и лужайками, в центре которого высился дворец.

Рядовые крондурги летели на воздушных мотоциклах десятью вытянутыми прямоугольниками. Перед этими прямоугольниками летели сотники Охи. Их мотоциклы были больше и грознее, чем у рядовых, их золотые сопла и серебряные рули сверкали в лучах пылающего светила. Впереди всех летел главнокомандующий Ах на ещё более сверкающем мотоцикле, а позади всех — на самом большом и грозном транспорте — предводитель Крондург в невероятном доспехе. Красный плюмаж на его шлеме был подобен пожару, а в глазах застыла непоколебимая воля.

Рунный меч заурчал, предвкушая, битву. Было ясно, что он готов рассекать плоть.

— Подожди немного, — произнёс Флейжес.

Он стоял на крыше беседки, ветер развевал его волосы, в глазах сверкала решимость.

Крондург дунул в длинную трубу. Та взвыла, оглашая простор. Ах выхватил саблю и закричал в микрофон, приспособленной к рулю:

— Крооондург! Крооондург!
— Крооооооо! Дууууууу! — раскатилось вокруг, да так, что могло показаться — вот-вот лопнет небо.

Армия ринулась к дворцу, неистово крича и размахивая саблями. Да и мушкеты с бомбами были наготове.

— Пора, — негромко произнёс Флейжес.

Часть лужайки разъехалась в стороны, из круглого провала поднялся приземистый светлый цилиндр, покрытый волнистым узором. Рядом возник Эм с огромным вентилятором и немедля направил струю воздуха на объект.

Вентиляционный ветер понёс молекулы в сторону армии. Флейжес неплохо всё рассчитал, изучив пристрастия Крондурга. Они виделись на множестве банкетов и кулуарных встреч, так что наблюдение за пищевым поведением субъекта не являлось сложной задачей.

Ах невольно произнёс «Ах!» «Ох!» — выдохнули Охи. «Ой!» — закричали Ойи. Крондург заметил смятение в рядах и снова дунул в трубу. И вновь раздалось грозное: «Крооооо! Дууууу!»

Флейжес активировал летающие башмаки и выдернул из ножен взвывший от предвкушения и в десять раз удлинившийся меч. Он подлетел к объекту и нанес молниеносный удар. Меч неистово насыщался вкусами и впивал ароматы. Флейжес снова взмыл и снова ударил. Так, взмывая и разя, он разделил объект на десять частей.

Войско Крондурга захлестнула волна ароматов.

  — Ах! — завопил Ах и выжал газ. Он самый первый налетел на вражеский объект и отрезал большой кусок.

— Ох-ох! — кричали сотники.
— Ой-ой! — вопили десятники.
— Ай-ай! — ревели рядовые.

И следовали примеру главнокомандующего.

Вскоре все они сидели средь торта, перемазанные кремами и сиропами. А что же Крондург? Он бесновался в самой гуще кондитерских развалин.

Торт был великолепен! Не в силах больше запихать в себя ни кусочка, Крондург тяжело поднялся, выдул сигнал завершения атаки и вперевалку пошёл к чудовищному мотоциклу.

Обратно возвращались безо всякого порядка, словно отяжелевшие от нектара пчёлы.

На подведении итогов Ах пребывал в приподнятом настроении.

— Полагаю, мы справились блестяще! — заметил он. — С самого начала я, признаться, не разгадал план. Однако на подлёте, конечно же, понял, в чём истинная цель операции. Ну и ловко же всё получилось!
— С этим не поспоришь. — согласился Крондург. — Вы сработали оперативно. Захватив рецепт в своих желудках, мы обрекли себя на неувядающий аппетит!
— Да! — важно согласился Ах. — Обрекли!

  Флейжес сорвал с ветки оранжевый плод и протянул его Оммиюёмми.

— Вкуси! Можно сказать, что эти плоды нам подарил наш дорогой Крондург. Нравится?

— Умопомрачительно! А как называется сорт?
— «Абсолютное забвение».
— Абсолютное забвение… звучит интригующе. Но что же всё-таки это значит?   
— Значит? Ничего.
— Как это, ничего?
— Ровным счётом ничего.
— Ничего-ничего?
— Ничего.