Цепные псы самодержавия 2. Глава 5

 
                Глава пятая

   Совсем недалеко, возле сгоревшей два года избы какого-то приказчика, Сергея Андреевича ждали «ваньки» - простые узкие сани, старые и неухоженные, В них была запряжена коренастая мохнатая лошадёнка.
 
 Невысокий калмык с узкими глазами, одетый в добротный полушубок и лисий малахай, ковырялся с упряжью.
 - Колька! Поехали! - крикнул ему Сергей Андреевич.
 - Как хотишь! - безразлично ответил калмык, - Кудысь?
 - К Элеоноре! - бросил Сергей Андреевич и подтолкнул Ивана к саням. - Устраивайся, Ванюшка, удобнее! Путь долгий нас ждёт.
 
- Барин, только к ночи приедем Балашиху! Как вертаться будем? - с опаской поинтересовался извозчик.
 - Зачем нам, Колька, вертаться? У Элеоноры и заночуем! Тебя покормят до отвала, потом ты свою зазнобу за задницу пощупаешь. Завтра солнышко встанет, позавтракаем и тогда поедем в Москву! - противно засмеялся Сергей Андреевич.
 
Мохнатая лошадёнка резво бежала по накатанной дороге.
 «В Балашиху едем! Это же Тмутаракань! Зачем? Что там меня ждёт?» - думал Болотов, безразлично смотря на проносящиеся мимо высокие сосны.
 
- Что-то ты, Ванюшка, разлёгся! - больно толкнул его локтем Сергей Андреевич, - подвигайся! Вот так! Что я тебе хотел сказать, юноша? А вот что! Будешь жить в доме у Элеоноры. Думаю, что до Рождества... Таким образом рассчитаешься со мной! Понятно?
 
- Жить и только? - удивился Иван.
 - Не только! Будешь выполнять все прихоти этой женщины! Если будет хоть одна жалоба от неё на тебя, то я разобью тебе морду. Больно будет, уверяю! Если будет второе нарекание, то я тебя зарежу! Труп выкину в лес, где тебя обглодают животные. И никто не узнает, где могилка твоя, - пропел он.
 
 Возница начал громко кашлять и ругаться на незнакомом Болотову языке.
 - Колька, остановись! Задохнёшься от кашля! - предложил Сергей Андреевич.
 - Не-е-ее, барин! Кха, кха, кха! Ехать надобно, темнеет... - отказался тот.
 - А какие прихоти я обязан выполнять? - обречённо поинтересовался Болотов.
 - Как какие? Женщине угождать! Ты же умеешь! Как Нине Петровне! Ты, Ванюшка, молодой, но ранний!  Только не нужно рожу от меня воротить и делать вид, что не понимаешь! - тихо рассмеялся Сергей Андреевич.
 
Когда спутник Болотова произносил «Ванюшка», то Ивану хотелось избить этого мерзкого типа.  Бить долго и ногами. «Вот же скотина!»
 
Резко стало темно. Только светила яркая луна, освещая дорогу. По сторонам стоял густой лес. На душе у юноши было очень тревожно.
 
Неожиданно лошадёнка остановилась.
 - Приехали! Конец! - довольно выдохнул возница.
 - Колька, постучи в ворота! Ногой! Ногой! - приказал  Сергей Андреевич и сунул два пальца в рот и громко принялся свистеть.
 
 Лунное сияние слабо освещало высоченный, наверное больше двух сажений, деревянный забор. «Мощнее, чем в купеческих домах Замоскворечья!» - удивился Иван,
 
 Калмык бил ногой в валенке по воротам. Звук ударов выходил приглушённый.
 Тогда Колька вынул из соломы, на которой сидел, толстую дубину и принялся  из всех сил колотить ею по доскам, громко при этом матерясь.
 
 Сергей Андреевич продолжал свистеть.
 Внутри  злобно залаяли собаки.
- Кого лихоманка принесла? Не ждём никого! - раздался с той стороны ворот густой мужской бас.
 - Стёпушка, открывай! Это я - Серж! - крикнул Сергей Андреевич.
 - Щас! - ответил бас.
 
Со скрипом открылась одна створка мощных ворот.
 Кто-то сунул керосиновый фонарь Ивану  прямо в лицо. Юноша от неожиданности закрыл глаза.
 - Этот с тобой, Серж? - от человека жутко несло луком и старым терпким потом.
 - Давай, Стёпушка, пропускай! - недовольно произнёс Сергей Андреевич.
 - Щас! - открылась вторая створка.
 
В высокой и просторной избе, сложенной из толстенных брёвен, было сильно натоплено.
  Сергей Андреевич уверенно шагал по широкому полутёмному коридору.
 За ним - Иван. Настроение у него отвратительное... «Мне что предстоит жить здесь?»

 Сергей Андреевич постучал в дверь и, не ожидая ответа, вошёл.
 Иван остался стоять в коридоре. Отсюда ему была видна женщина, сидящая в кресле и  раскладывающая пасьянс на столике.
- Элеонора, ты прекрасна! Как всегда! - пафосно объявил Сергей Андреевич.
 - Серж, здравствуй! Ты, как всегда, неожиданно и без всякого предупреждения! - с тоном упрёка ответила женщина.
 - Элеонора, я привёз тебе то, что ты у меня просила при нашей последней встречи! Твоя просьба остаётся в силе или...
 - Конечно! Где он? - перебила его женщина.
 - Иван, ты чего стоишь в коридоре? Заходи! - позвал Сергей Андреевич.
 Юноша медленно, озираясь по сторонам, вошёл.
 - Ближе! - потребовала женщина. - Зойка, неси ещё лампы! - крикнула она и поднялась с кресла. - Ты чего застыл, как скала? Окаменел что ли? - обратилась она к Ивану.
 
Тот молчал, рассматривая Элеонору.
 «Это же надо такой уродкой быть! Квадратная, без шеи, тройной подбородок. Морда плоская, как у Кольки извозчика! На носу - бородавка!» - ужаснулся Иван.
 - Барыня,  вот ещё лампы! - в комнату вошла толстая молодая девка.
 - А ну, Зойка, свети мне с двух рук! - приказала Элеонора. - А ты, скала, повернись спиной! Повернись! Глухой что ли!  Вот так! - она бесцеремонно провела ладонью по его плечам. - Крепкий! Зойка, к его мордашке свету больше!
 
 Девка принялась держать на вытянутых руках лампы. Глаза Болотова ослепило... Он зажмурился.
 - Красивый мальчик! Очень красивый! - не скрывая восхищения, выдохнула наконец из себя Элеонора. - Серж, я его оставляю!

 - Правильно! Не пожалеешь! Уверяю тебя, Элеонора! - громко хохотнул Сергей Андреевич. - Когда платить будешь?
 - Так прямо сейчас! Зойка, уноси лампы.  Да скажи,Стёпушке,чтобы баню протопил! И пусть не тянет! Сейчас! Чего застыла, Зойка? Бегом давай!
 
Девка с лампами ушла. Иван стоял у стола, не зная, что делать.
 - Подвинься! -  легонько оттолкнула его женщина и потянула на себя выдвижной ящик. Долго что-то в нём искала.
 - Серж, держи! - она протянула ему пачку ассигнаций. - Думаю, что хватит! Вполне хватит!
 
- Элеонора, ты- волшебница! - заискивающе произнёс Сергей Андреевич, пряча деньги в карман брюк.
 - Ты останешься или поедешь? - никак не реагируя на комплимент, спросила она.
 - Останусь! Не хочется ночью возвращаться. Места у вас здесь глухие! - деликатно покашливая, ответил тот.
 - Ясно! Тогда ужинай сам! Скажи Зойке пусть тебе в столовой накроет. Я сначала в баньку! С мальчиком! Кстати, скажи мне своё имя!
 - Константин! - неожиданно для самого себя ответил Болотов. - Да! Константин! - повторил он после продолжительной паузы.
 - Ну что, Костик, сейчас баньку протопят, пойдём париться! - игриво усмехнулась Элеонора, и её тройной подбородок заколыхался.
 
 Когда она разделась в предбаннике,  у Ивана от отвращения  закрутило в животе. Ведь нагой, она выглядела просто жутко!  Коренастая, с короткими ножками, с висящим животом, состоящим  из складок Элеонора лишила Ивана дара речи минут на пятнадцать.
 
- Ну чего опять истуканом стоишь? Веник бери! Замоченные вишь из ведра торчат? Пошли! Тётю будешь парить! Ха-ха!
 
Иван выполнял все её желания: хлестал веником, тёр вихоткой тело, покрытое крупными бородавками. Смывал мыльную пену водой. Делал массаж...
 Элеонора то повизгивала от счастья, то стонала от удовольствия.
  Юноша закрывал глаза, отворачивал лицо, но продолжал выполнять все её прихоти.

 Потом они ужинали в просторной, слабо освещённой, столовой.
 Прислуживала им высокая плоскогрудая дылда лет двадцати с тонкой косой редких волос, спускающейся до пояса.
 - После баньки с тобой, Костик, страстным молодым мальчиком, у меня проснулся аппетит! Вчера не ела... Почти ничего, а сейчас... - тихо, с придыхом, произнесла она, томно смотря на юношу.
 
Жареные куры, солёные грузди, колбасы, окорока, две корзинки с ломтями белого хлеба, крепкий, вышибающий слёзы, соус из тёртого хрена, бутылки с наливками...
 - Костик, налей мне вон из того графинчика! Это водочка! Домашняя, анисовая! Петровна сама делает. Она великая мастерица... И себе тоже! Не будь скалой! Ведь ты - сильный и страстный мальчик. Я это уже поняла! Не нужно прикидываться!
 
 Элеонора громко сопела, сморкалась в салфетку и ела, ела, ела...
 »  Вот жрёт! Хотя оно и понятно: попробуй набей такое огромное брюхо!» - вздохнув, подумал Иван.
 
Потом пили чай. Ароматный и вкусный. Элеонора нажимала на плюшки с мармеладом.
 - Костик, ты ешь! Ешь! Тебе ещё всю ночь работать! - она поперхнулась и закашляла.
 
Элеонора положила Ивана с собой в огромную кровать с толстыми перинами.
 Он был уверен, что она вновь начнёт к нему приставать, и повторится то, что было в бане.
 
К его радости этого не произошло.
 Элеонора мгновенно заснула. Грузная и большая она «утонула» в перине и громко храпела.
 
Ивану же не спалось. Он думал, что делать дальше... Мыслей не было...
 
- Котюня! Котик, вставай! Ты оказывается любишь поспать! Костик! - трепала Элеонора его за плечо.
 Юноша открыл глаза. Шторы были подняты, и в окно врывался свет нового дня.
 - Завтракать пора! Иди, красавчик мой, мордашку свою умой! - женщина чмокнула его в губы.
 «Боже мой, при дневном свете она ещё страшнее,» - содрогнулся Иван: смотря на скуластое широкое женское лицо с бородавками на носу и правой щеке.
 
 На столе в столовой шипел самовар, В корзинках лежали пирожки, круассаны, сдобные булочки, белый свежий хлеб. На блюдах были красиво разложены колечки колбас, квадратики холодной телятины и тонкие полоски сыров.
 
«Великий пост начался! У нас в доме его старались соблюдать... А здесь я вижу...»
 Мысли Ивана перебила низкая древняя старуха с морщинистым лицом.
 - Барыня, яичню на сале сейчас готовить или попозжа? - равнодушно спросила она, упершись взглядом своих маленьких умных глаз в Ивана.
 - Петровна, давай прямо сейчас!  Я от голода истомилась! - Элеонора уселась на большой широкий стул.
 
- Котик, а ты чего стоишь! Завтракать пора! - недовольно произнесла она.
 Минут через пять девка с пышным телом, это была Зойка, принесла сковороду с яичницей.
 
Иван только сейчас увидел, что вместо глаза у неё было жуткое бельмо. «Не повезло!» - подумалось ему.
 После завтрака, длившегося больше часа, Болотов познакомился с челядью Элеоноры.
  Стёпушка - был высоким плечистым мужиком с отрубленным наполовину носом. Жуткое зрелище!
  Жорка - истопник , непонятного возраста,. ходил боком из-за огромного горба.
  Высокую плоскогрудую дылду, отчего-то сильно облысевшую, звали Надькой.
 Был ещё один мужик, крепкий и жилистый, Андрюшка, который жутко заикался.
 » Настоящая кунсткамера !» - тоскливо подумал Иван.
 
- Котик, ты веди себя прилично! Без разных выкидонов! - предупредила его Элеонора.
 - Каких таких выкидонов? - не понял Иван.
 - Ты не понял до сих пор, что ты моя игрушка! Обязан выполнять все мои желания! Всегда! Я, Котик, за тебя Сержу солидную сумму отвалила. Отрабатывай! Будешь вести себя хорошо, как сыр в масле будешь кататься, а нет... - Элеонора вздохнула, в её глазах появилось какое-то очень странное выражение, - на цепь в подвал посажу. Потом Сержу скажу. Тогда ты, красивый, пропадёшь! Да, и не вздумай уйти! Обидишь ты тогда меня. Я обиды не прощаю!
 
- Серж мне не сказал сколько времени я должен здесь находиться, - не отводя своего взгляда от её глаз, сообщил он.
 - Пока мне не надоешь! - рассмеялась Элеонора, и её тройной подбородок стал трястись.    - Ха! Ха!Ха!
 
У Ивана наступила очень странная жизнь. Днём он слонялся по дому или по двору, ловя на себе презрительные взгляды всех домочадцев. Хотя не всех.
 Пышнотелая Зойка  всегда смотрела на него своим единственным взглядом с искренним восторгом.
 
Вечером, до ужина, Болотов с Элеонорой шли в баню, где он выполнял все капризы этой отвратительной женщины.
 После - она очень обильно и жадно ела, а у Ивана никогда не было аппетита. Юноша пил только чай.
 
- Ты, Котёнок, зря не кушаешь! Ох зря! - ехидно вздыхала Элеонора, - тебе ведь трудиться придётся. Ха-ха-ха!
  Иногда, правда, ему приходилось «трудиться». Даже много...  Однако, зачастую, Элеонора после обильного ужина падала на перины и сразу же начинала жутко храпеть.
 
Бывало на хозяйку находила какая-то странная грусть. Как правило, после обеда. Тогда она вместо того, чтобы раскладывать пасьянсы, заставляла читать его  вслух произведения Бальзака или Золя.
 
- Какой ты молодец, Костик! - умилялась Элеонора, - с какой страстью, с каким ты выражением читаешь! Сразу видно, что ты образованный мальчик.
 
Сегодня, после завтрака, Элеонора ходила по двору, указывая Стёпушке, что нужно сделать.
 Болотов, тем временем, улучив удобный момент, нырнул в её кабинет.
   Потянул на себя  верхний выдвижной ящик письменного стола.
 Там лежали ручки, карандаши, ластики, стальные перья, связанные толстыми нитками.
 
Выдвинул нижний ящик, и увидел пачки денег.
 У Ивана громко застучало сердце. Он прикинул сколько их было. Тощая  пачка  десятирублёвых ассигнаций красного цвета, чуть потолще - синие пятёрки. Толстенная пачка засаленных коричневых рублей...
 «Максимум триста пятьдесят рублей!  Считай, что ничего!» огорчился он.
 
Иван задвинул ящик и открыл дубовые дверцы  старенького платяного шкафа, стоящего в углу.
   Внутри находился огромный в три аршина высотой мощный сейф.
 Кровь ударила ему в лицо. «Вот где капиталы Элеоноры хранятся! Вот здесь! Узнать бы  ещё, где она ключ прячет! «
 
Иван посмотрел в окно. Элеонора в сопровождении Стёпушки по дорожке, очищенной от снега, возвращалась в дом.
 Он закрыл дверцы платяного шкафа и бесшумно выскользнул из кабинета.
  По субботам Элеонора парилась до обеда. Это была долгая процедура, которая сильно утомляла Ивана.
 В эту субботу Стёпушка давно уже протопил баньку, но Элеонора почему-то обеспокоенно посматривала в окно и не звала  Ивана париться.
 
«Парная скоро в холодный чулан превратится,» - лениво подумал  Болотов, сидя в глубоком кресле с книгой в руках.
 - Котик, ты чего -то остановился? Давай читай! - потребовала Элеонора и, вдруг, встала и подошла к окну.
 
Ивану стало очень любопытно, и он тоже встал из кресла.
 Отсюда  было хорошо видно, как по дорожке к крыльцу шагал худой и очень высокий мужчина, одетый в старый короткий тулупчик  и облезлую овчинную шапку.
    На левом плече он нёс латаный мешок, придерживая его рукой.
  » Таких типов я видел только на Тишинке! Неужели Элеонора ждёт этого грязного мужика? Ну и дела!»
 - Котик, иди погуляй! Ко мне очень нужный человек приехал!» - оторвала она Болотова от мыслей.
 
Иван положил книгу на письменный стол и вышел. В коридоре никого не было, и он шмыгнул в залу, которая располагалась по соседству, только слегка прикрыв за собой дверь.
 Послышалось шарканье валенок по полу... Кто-то прошёл мимо.
 Иван напряг слух.
 - Илья Ильич! Ну наконец-то! - послышался громкий голос Элеоноры. - Я тебя заждалась! Случилось что? Или???
  Мужик зашёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.
  Иван высунул голову в коридор, напряг слух.
 
 Гость говорил тихо и неразборчиво, а вот слова и даже фразы Элеоноры слышались хорошо.
 - Сколько «барашков» ( «Барашки», здесь деньги. Блатной жаргон  царской России. Прим. автора).
  - Двести... , - начал бубнеть мужик и дальше уже ничего нельзя было разобрать.
 - Почти всё! Молодец ты, Илья Ильич! - обрадовалась хозяйка. - Клади мешок на стол! Развязывай! Я хочу посмотреть!
 
- Варьюшка, ты чавой? Мне не веришь? - громко возмутился мужик.
 - Илья Ильич, ты у меня в доверии! Только на «барашков» хочется посмотреть! «Караси» или...? - голос женщины понизился до шёпота и Иван ничего не услышал. ( «Караси», здесь ассигнации достоинством в десять рублей. Блатной жаргон царской России. Прим. автора).
 - Обижаешь, Варвара Ивановна! Поменял всю мелочь! Только одни «караси»!- с горделивым возмущением ответил мужик.
  Потом долго ничего не было слышно. «Может к двери подойти, да ухо приложить? - начал уже подумывать Иван. - Нет ! Очень опасно! Останусь здесь!»
 
Раздался грохот открывающейся двери сейфа.
 Затем вновь тишина.
 «Деньги в сейф складывают! - догадался Болотов. - Надо же, целый мешок десяток! Сколько же их в мешок поместилось? Наверное много! Мужик его  даже на плече нёс. Значит очень уж тяжёлый был».