Алёна

    Глава 1.
Войны и междоусобицы давно ушли в прошлое. Мир достиг вершин технологического чуда: роботы везде заменили человека. Искусственный интеллект не только предсказывал погоду, он управлял жизнью людей, их рождаемостью. Естественное рождение стало легендой. Тихие ночи у колыбели, первые улыбки матери и тёплые руки, качавшие младенца, были забыты. Теперь дети появлялись не в домах, а в стерильных залах лабораторий корпораций-гигантов. Их выращивают в биокапсулах, программируют генетический код, отбирают лучшие черты — и с первого вздоха снабжают уникальным имплантатом.

Этот чип, вживляемый в височную долю, открывал дверь в бескрайний виртуальный мир, где можно было быть кем угодно, жить где угодно и чувствовать всё, что угодно, не покидая безопасной капсулы. Здесь расцветали сады, которых не осталось на Земле, пели птицы, давно ставшие музейными экспонатами, и царило вечное, безупречное счастье — без боли, без страха, без выбора. Люди хотели построить рай на Земле, назвав его "Эдем".

Но иногда, в редкие минуты тишины, когда голограммы гасли, а серверы переходили в режим энергосбережения, кто-то из древних стариков — тех, кто ещё помнил вкус настоящего дождя и тепло живого прикосновения, — поднимал глаза к небу и задавался вопросом: если мы больше не рождаемся, как прежде… остаёмся ли мы людьми?
***
Алёна сидела у окна своей капсулы, глядя, как за стеклом мерцают голографические созвездия — искусственные, созданные корпорацией для «эстетического комфорта». В голове снова зазвучали голоса. Не те, что транслировались через имплантат — чёткие, отфильтрованные, одобренные, — а другие: шёпоты, обрывки фраз на непонятном языке, далёкий смех, который будто доносился из глубины веков.

— Опять ты в трансе? — раздался голос Лики, её подруги-голограммы, андроида, запрограммированной корпорацией для эмоциональной поддержки подростков. — Алёна, у тебя пульс подскочил на 15%. Может, запустим сеанс релаксации в «Эдеме»? Там сейчас рассвет над виртуальным Тибетом, идеально для медитации!

Алёна вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь отогнать видения. Перед глазами всё ещё стояли картины: женщина в длинном платье качает колыбель, мужчина у костра вырезает что-то из дерева, дети бегут по зелёной траве…

— Нет, — глухо ответила она. — Не хочу Тибет.

— Но это же рекомендовано для стабилизации эмоционального фона, — настаивала Лика, и её голограмма слегка замерцала, словно удивилась. — Ты отклоняешь стандартные протоколы уже третий день подряд. Мне придётся отправить отчёт куратору.

— Отправь, — бросила Алёна и встала. — Мне нужно на улицу.

— На улицу? — Лика явно была шокирована. — Но там же… там же нет ничего интересного. И воздух не фильтрован. И солнце слишком яркое. Алёна, ты точно в порядке?

Девочка не ответила. Она накинула лёгкий плащ и вышла из капсулы, оставив за спиной заботливый голос виртуальной подруги.

На улице было душно  и пахло сыростью. Голограммы плыли над головой, предлагая новые обновления, скидки на эмоции и сеансы полного погружения. Алёна шла, не замечая их, пока не остановилась у старой стены, покрытой граффити. Среди ярких рекламных слоганов кто-то вывел чёрной краской: «Помни, кто ты есть».

— Красиво, да? — раздался рядом хриплый голос.

Алёна обернулась. У стены сидел старик — настоящий, живой, не голограмма. Его одежда была потрёпана, а на виске виднелся старый шрам — никаких следов корпоративного имплантата.

— Вы… вы кто? — спросила она.

Старик усмехнулся:

— Когда-то меня звали Марк. А теперь просто «неучтённый». Я помню времена, когда дети рождались не в капсулах, а в домах. Когда небо было синим, а не разноцветным от рекламы. Когда голоса в голове принадлежали только тебе.

Алёна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Вы тоже их слышите? — прошептала она. — Голоса? Видения?

Старик внимательно посмотрел на неё:

— Значит, и в тебе это проснулось. Корпорация думает, что может стереть память человечества, заменить её кодом. Но кровь помнит. Душа помнит. Ты — не шаблон, девочка. Ты — связь с тем, что они пытаются забыть.

— Но что мне делать? — девочка сжала кулаки. — Если я скажу куратору, меня отправят на перепрошивку. А если промолчу…

— Беги, — тихо сказал старик. — Найди тех, кто помнит. Тех, кто не подключён к «Эдему». Они есть, хоть их и мало. И береги свои видения. В них — ключ.

Он поднялся, бросил на неё последний взгляд и растворился в толпе. А Алёна стояла, чувствуя, как внутри неё что-то меняется. Голоса не исчезли — они стали чётче. Теперь она слышала не просто шёпот, а слова. И одно из них повторялось чаще других: «Вернись».

«Куда вернуться?» — подумала она. Но уже знала ответ. Где-то там, за слоями виртуальной реальности, за стерильными капсулами и безупречными алгоритмами, лежало что-то настоящее. Что-то, что принадлежало ей по праву рождения — не корпоративного, а человеческого.

  глава вторая http://proza.ru/2026/02/22/1994

  Картинки И.И.