Дворняжка

               
       Как странно, иногда складываются судьбы у людей! Думала ли я, когда оставляла родную деревеньку в далекой Сибири, что к сорокам годам я стану самым знаменитым и востребованным адвокатом, по уголовным делам в стране. Мои гонорары измеряются шести, семизначными цифрами, у меня есть все чего я хочу и что можно хотеть – и связи, и уважение коллег и любимый сын, который идет по моим стопам и уже делает первые успехи, пока еще на студенческом поприще. А раньше…, раньше мой путь к этому успеху был таким тернистым и болезненным!

      - Нора!, Ты знаешь, Лисовский, оставил свою невесту Алису, дочь банкира Казаряна и охаживает ту «дворняжку», с юридического! Ну, ту, что на одних «отлично-отлично» по всем дисциплинам! Она же «заучка», еще и деревенщина, ни с кем не знается, ее никто из наших, не принимает. Вот и сидит третий год над учебниками. Я ее ни разу не видела, ни в клубе, ни на вечеринках. И как ее, Лисовский, отыскал?! У нее, конечно, мордашка миленькая и фигурка – ничего, но ведь она же безродная, кому она  нужна для серьезных отношений? Я с Алисой, как-то  тут, эту тему зацепила, а она рассмеялась: «Пусть, - говорит,- мой парень немного перед нашей помолвкой развлечется! Они с моим братом,  Ашотом, поспорили, так ее «опустят», что она и из института сбежит без диплома. Она, ведь моего брата культурненько отшила, мол, ее не интересуют отношения! Как думаешь, мой брат ей это простит?!»

        Ах, если бы я знала тогда, слышала, хотя бы одно предложение из их разговора, скольких бы неприятностей я смогла бы избежать! Но, «…если бы знал, где бы упал, то соломку бы подстелил!» - говорит мудрая народная пословица.

           Шел сильный дождь, и зонт не спасал  от косых полос дождя, раздуваемых сильным ветром. Я стояла на остановке автобуса. Он останавливался ,почти, у самой пятиэтажки, где я снимала квартиру. Моя мама продала бабушкин дом, и  этой суммы хватило бы на аренду однокомнатной квартиры до самого моего окончания учебы. Оставался последний год и – диплом. На жизнь мне хватало моей повышенной стипендии и подработок в интернете. Мимо меня промчался автомобиль, и бегущая вдоль бордюра дождевая  вода веером облила меня с ног до головы. Потом машина сдала назад и остановилась, передо мной открылась дверь. Из машины на меня смотрел молодой, красивый парень:

     - Ой, девушка! Простите меня, я вас не заметил! Но, я готов исправить положение, давайте я отвезу вас домой! Как вам ехать в общественном транспорте такой мокрой? Да и холодно, еще простудитесь, ведь конец октября в календаре!- так искренне, говорил он, что все мои сомнения в его непорядочности исчезли.

       Он привез меня домой  и даже проводил меня до моей квартиры, она была первом этаже. Еще раз извинился. Назвал свое имя – Олег Лисовский. Я сразу вспомнила, что он бойфренд, первой красавицы его курса, дочери банкира Казаряна, Алисы. Но, на этом наше знакомство не завершилось. Олег стал ожидать меня после занятий, приезжал ко мне домой с цветами и подарками. Я отказывала ему в общении,  прекрасно понимая, что разного мы поля ягоды, но это придавало ему еще больше настойчивости. Так продолжалось три месяца. Я сдала, как всегда сессию на отлично и собиралась домой, к маме на каникулы, но простудилась и заболела. Высокая температура, полуобморочное состояние. Подруг и друзей у меня не наблюдалось, для одних я была «дворняжкой,  остальная часть студенчества, завидуя моим успехам в учебе, сочиняли, что я своими отличными оценками обязана своим сексуальным связям с преподавателями. Единственным человеком, который хоть как-то воспринимал меня, была моя квартирная хозяйка, которая один раз в месяц приходила за квартплатой и пила со мной чай, с принесенной ею выпечкой баранок, по старинному рецепту ее семьи. Но, в то время, аренда квартиры была оплачена и я не стала ей сообщать о своей болезни.

      Я проснулась рано утром в незнакомой мне комнате, большой, дорого обставленной, на широкой кровати. Голова уже не болела, и температура спала, только чувствовалась какая-то слабость. Рядом со мной на кровати спал… Олег Лисовский! Одеяло сползло с него и передо мной, никогда ранее не видевшей обнаженного мужчину, лежал -  Бог! Я забыла обо всех приличиях, о стыде, о том, как я оказалась в чужом доме рядом с ним, что он мог со мной сделать! Я любовалась этим творением природы, совершенным мужским телом! Мускулистая, широкая грудь, шикарные бицепсы рук, мощный плечевой пояс, тонкая талия и восемь кубиков пресса, мускулистые, стройные ноги, покрытые шелковистой , черной порослью, и… вот увидев «это», я очнулась! Господи! Это значит, у нас с ним…это было, но почему я ничего не помню? Моя домашняя пижама, вся мокрая, лежала у кровати на полу. Рядом на тумбочке лежали лекарства, ампулы с жаропонижающим, а я…, я была совсем без одежды! Мое обнаженное тело, укрывали только мои длинные густые волосы. На моей груди красовались яркие пятна страстных поцелуев! О, Боги! Я тихонько встала, надела свою влажную пижаму. Но, как мне вернуться домой, если у меня нет обуви, пальто, головного убора?


       Олег проснулся. Нисколько не стесняясь своего обнаженного тела, он ловко перескочил ко мне и сел рядом. Потом, обхватил мою голову руками, повернул к себе мое лицо и впился в мои губы своими губами. Я пыталась вырваться из его рук, но он придавил меня своим телом, одной рукой удерживая мои руки, и раздвинул коленями мои ноги. Я поняла, что было между нами ночью…

      - Слушай, Савельева! Я даже не подозревал, что ты – девственница до сих пор! Ведь, по «альма –матер» гуляют слухи, что  на тебе негде пробы ставить и ты переспала со всеми преподами!

       Я молчала, а он говорил. Потом, когда он умолк, поток его размышлений остановился, я влепила ему хорошую оплеуху.

       -Вот еще, новости! За что  же эта такая мне благодарность? Приехал к ней домой – дверь нараспашку, ты в одной пижаме на ледяном полу, без сознания, температура под сорок! Я тебя хотел в больницу отвезти, или скорую вызвать, но ни паспорта, ни медицинского полиса не нашел. А кто тебя без этого примет? Вот и привез тебя к себе. У меня сосед – терапевт. Вот мы тебя напоили, растерли, накололи… Как температура спала, тебе стало жарко. Ты с себя всю свою пижаму содрала, одеяло скинула и лежала, как Афродита из пены рожденная! А я, что – каменный, что ли?!Мне еще такие, как ты не попадались, и красивая, и горячая, и я у тебя  - первый! Сколько проживу, никогда этой ночи не забуду! А ты меня – по физиономии, в благодарность!

      Я смотрела на него и во мне боролись два противоречивых чувства – обида за то, что он взял меня без моего согласия, воспользовавшись моей беспомощностью, и каким-то новым чувством притяжения к нему. Это что же такое – «стокгольмский синдром», когда жертва начинает испытывать любовь к своему насильнику?

       Ну, так или нет, а мы с Олегом стали встречаться. Он все чаще оставался у меня на ночь, пока… Утром я готовила омлет на завтрак и , вдруг запах жареной яичницы вызвал у меня резкую тошноту. Почти вытолкнув Олега из  туалета, меня скрутили позывы к рвоте. Но, желудок был пустой. Только слезы, хлынувшие из глаз от напряжения, капали на грудь.

     -Савельева, ты что? Ты не залетела, часом?- спросил Олег улыбаясь.
     -Не знаю, раньше со мной такого не было. Сегодня куплю тест на беременность- сказала я.

     Олег стоял, опершись на дверной косяк:

     - Еееессс!Значит. Ашотик мне проспорил пятьдесят тысяч рубликов! За то, что я с тобой пересплю он поставил пять тысяч, а за то, что я тебя еще и обрюхатил – в десять раз больше! – смеясь пояснил он. – Ладно! Байстрюков мне не нужно! Вот тебе карточка, на ней пятьсот долларов. Ляжешь в хорошую клинику и почистишься! И все! Мы с тобой в расчете! Не лезь ко мне больше, мы с тобой незнакомы! Будешь преследовать меня, тебе же хуже будет! Я ту, первую ночь, у меня дома снял на телефон. Свое-то лицо я заретушировал, а ты – во всей красе! Будешь в сети парней разжигать, спасать от одиночества! А у меня с,  Алиской,  в мае свадьба!»

     Он оделся и ушел. У меня не было ни слез, ни боли, ни жалоб, ни обиды на него! Это все была моя вина. Врач подтвердил, что у меня беременность, срок – три недели. Уже полмесяца, как начался новый семестр. Я,  конечно, не стала убивать ребенка, ведь он все равно – моя кровь и моя плоть, кто бы ни был его отцом. Я оформила академический отпуск, попрощалась с хозяйкой и уехала в другой город. Там я родила своего сына Сашу, забрала из деревни свою маму, ведь мне еще нужно было закончить образование. Из Питера перевелась в Москву. Там проходила практику, с отличием защитила диплом.

      Первое мое дело, как адвоката, было простеньким, только на первый взгляд, да и адвокатом я была предоставленным государством. Моему подзащитному было всего двадцать лет, недавно из армии вернулся. Следствие длилось полгода, потому что я находила все новые и новые доказательства невиновности моего подзащитного. На слушании в суде, я в пух и прах, разгромила доказательную базу обвинения. Оказалось, что  прокуратура и следователь подтасовывали улики и факты, пытаясь вывести из-под удара настоящих виновников преступления. Моего подзащитного освободили из-под стражи прямо в зале суда. Дело было открыто в производство по вновь открывшимся фактам на прокуратуру и следствие, получивших огромные взятки за троих сыновей богатых родителей, убивших по сговору молодую девушку и, подставивших моего подзащитного. С той поры моя карьера стремительно взлетала вверх. Стать таким востребовательным  адвокатом в двадцать шесть лет, пока не удавалось никому. За четырнадцать лет моей работы я не проиграла ни одного  дела, хотя бралась за самые сложные и запутанные случаи.


          Мой сын рос умным мальчиком. Зная специфику своей работы, я пыталась оградить своих родных от  беды. Я купила две квартиры в одном доме, но в разных подъездах, одну для себя – «двушку», в которой я только работала и большую трехкомнатную, для мамы и сына. Фамилию сыну при рождении и отчество я оставила отцовское, Лисовский Александр Олегович. Я никогда не врала своему сыну и маме. Практически никто не знал, что у меня есть сын и мать. Даже на родительские собрания к сыну в лицей, ходила моя мама. Это была вынужденная мера, чтобы обеспечить безопасность моих близких. Моя мама тоже не теряла времени зря. Из деревенской учительницы она стала переводчицей художественных литературных произведений с немецкого языка. Мама тоже изменила свою фамилию Савельева, на девичью – Скрябина. Все эти предосторожности были приняты после покушения на меня. Мне повезло, пуля прошла по касательной, задев только мягкие ткани. Адвокат по уголовным делам – профессия опасная!

        Несколькими месяцами ранее, ко мне пришла клиентка, с просьбой от моего коллеги, взяться за дело ее сына. Ее сын, Олег Борисович Лисовский, якобы, в состоянии алкогольного опьянения убил свою жену, Алису Лисовскую, дочь известного банкира Альберта Казаряна. Но, на самом деле ее якобы убил любовник, а сына полиция застала пьяным до бесчувствия, с окровавленным ножом в руке, рядом с полуобнаженной женой. Сын клянется, что застал жену с любовником в самых непристойных позах, и он ее не убивал.  Отказать своему коллеге в подобной просьбе я не могла, да и понимала, что Олег всегда был «без тормозов» и вполне мог совершить подобное. Я сама прошла через жернова его подлости. Я взяла это дело в производство,

       Мужчина, с красными прожилками на носу, подтверждающих его пристрастие к горячительным напиткам, обвислые щеки, мутные радужки глаз… Куда исчез, тот красавец, который вскружил мне голову двадцать лет назад? Единственное, что осталось неизменным его сарказм,  надменность и  нарциссизм…

     - Я ваш адвокат, Савельева Светлана Александровна! Ваша мать, Лисовская Виолетта Арнольдовна, заключила со мной договор на предоставление адвокатских услуг ее сыну, Лисовскому Олегу Борисовичу, то есть вам! У вас не будет отводов и претензий  по этому вопросу? Если нет, давайте перейдем к сути произошедшего. Обращаю ваше внимание, что вы должны быть предельно откровенны и честны. Именно это будет залогом успеха вашего дела! – обратилась я к Лисовскому.

     - Послушай, адвокатша! Ну, что ты мне тут рассказываешь? Исповедовать меня пришла? Твое дело, за такое бабло, прежде всего, вытащить меня отсюда под залог, а потом развалить  это все на порох! Поняла? Никаких сроков -  я не согласен! Ну, если на условный,  куда ни шло! –  с кривой улыбкой,  даже не глядя на меня, сказал он. Честно говоря, другого я не ожидала. И я начала работать. Мой ассистент, молодой, начинающий адвокат, который целый год просился ко мне в помощники, очень толковый и грамотный парень, за месяц накопал мне столько информации, что я едва успевала ее обрабатывать. Следствие предоставляло мне протоколы допросов моего подопечного, в которых довольно профессионально были собраны  факты и улики совершения преступления.

        После окончания университета (Олег учился на факультете экономики,  международного менеджмента) и, женившись на Алисе Казарян, Лисовский с помощью тестя быстро стал подниматься в бизнесе. Вскоре у него появилась своя коммерческая компания с выходом на  международный уровень. Он вскоре забросил жену,  да и руководство компанией, все переложил на плечи брата Алисы, Ашота Казаряна ( того самого Ашота, который проспорил меня Олегу за пятьдесят тысяч рублей), а сам, утопая в роскоши, распутстве и вседозволенности, проматывал, заработанные Ашотом  средства. Тесть требовал внука-наследника, но, Алиса так и оставалась  бездетной. Говорить на эти темы было невозможно, потому что Алиса, улетала в разные углы дома, а потом долго носила разные «украшения» на руках, ногах, шее и отнюдь не из бриллиантов, а банального гипса. Олег пристрастился к алкоголю. О супружеских обязанностях он забыл давно, потому что очень много разных охотниц за богатыми любовниками, окружали его. Тогда тесть решил, получить внука любой ценой. Одурив, зятя напитком с афродизиаком, с него, принудительно получили биологический материал для ЭКО. Но, оказалось, что сперма содержала менее десяти процентов живого материала, поэтому забеременеть Алиса никак не могла, ни при каких репродуктивных технологиях. Не будет наследника, значит, весь бизнес  достанется зятю, а тесть и Алиса останутся ни с чем! Ашот придумал аферу. Он в интернете нашел молодого мужчину, очень похожего на молодого Олега, заключили с ним договор, что он должен стать отцом их внука.  Парень должен дождаться рождения ребенка за границей на полном содержании отца Алисы и тогда он получит сумму, которой ему хватит на две жизни.


         Именно его и застал Олег в постели, в тот злополучный вечер. Он зашел в спальню и увидел то, чего видеть он был не должен. На тумбочке у кровати стояла тарелка с фруктами и ножом. Первый удар пришелся по мужчине. Нож вошел ему в ухо. Он отключился сразу. Алиса от ужаса окаменела. Олег вытащил ее из кровати, ударил, завалил на пол и нанес удар прямо в сердце. Чтобы он еще делал дальше, если бы, услышав крик сестры, не появился Ашот и  ударил Олега по голове. Олег свалился на пол. Ашот кинулся к сестре, она была мертва, умирал и ее любовник. Ашот, принес из бара коньяк и вылил, почти бутылку дорого коньяка в рот Олегу. Потом позвонил отцу. Надо было «подчистить« в комнате супругов. Парня унесли, никто даже и догадаться не посмел бы, что Алиса изменяла мужу, простыни и матрацы заменили, камеры наблюдения почистили и отключили. Все было сделано всего за один час. Потом вызвали полицию. Олег лежал с ножом в руке в полной отключке. И без расследования было ясно, что он – убийца своей жены. Признание  вины Олег не подписал. Мать и отец Олега доставали адвоката и днем и ночью. При такой доказательной базе, ожидать оправдательного приговора было невозможно. Кроме того экспертиза установила, что у погибшей был сексуальный контакт в момент смерти с неустановленным мужчиной и, в комнате были отпечатки пальцев третьего лица. Это была единственная ниточка, за которую можно было ухватиться адвокату. Савельева не проигнорировала этот факт, но использовала его не в защиту Олега. Она нарушила адвокатскую этику – Олег должен ей за все, что он сделал  в юности. Она ему все вернет! Один раз можно проиграть дело! И она это сделает обязательно, так же красиво, как и выигрывала всегда! Она встретилась с родителями Олега, и прояснила ситуацию, что выиграть оправдательный приговор никто не в силах. Закон, есть закон! И если доказательная база на сто процентов верна, то, единственное, что может сделать адвокат, это  добиться, чтобы заменить пожизненное заключение, на длительный тюремный срок. Отец Олега плакал! Он был уже стар и его бизнес требовал молодых сил, а у него нет теперь ни сына, ни внука, а еще и компания сына в руках, теперь уже не сватов, а врагов! Савельевой было жалко этого седого человека, о котором никто не говорил ничего плохого. Он работал, как вол, сына воспитывала любящая мать, которая и воспитала из него преступника.


          Судебное заседание растянулось на месяц. Было четыре слушания. Савельева, как всегда блистала! Нет, она не оправдывала убийцу. Она представила весь заговор Казарянов, измену его жены, нашли и труп любовника. Она  говорила о том, что  слепая любовь родителей к единственному сыну воспитала в нем безответственность, и другие не менее гнусные пороки поведения, которые и привели к подобному преступлению. Она, вопреки,  извечному противостоянию обвинения и защиты, оценила кропотливую работу следствия, но, пожизненное заключение не даст возможности обвиняемому понять свои проступки и стать на путь исправления. Олег получил десять лет строгого режима.  Мать Олега, прямо в зале суда упала на колени перед адвокатом. Это заседание суда, произвело фурор среди работников Фемиды! О Савельевой писали в сети, писали газеты и журналы.

 
        Прошел год. Савельева решила навестить заключенного, Лисовского Олега  Борисовича. Он удивился, узнав, что к нему приехала его адвокат, и нервничал, думая, что появились новые факты и его ждет новое судебное разбирательство.За год Олег изменился еще больше. Он похудел, волосы стали совершенно седыми, руки огрубели от тяжелой работы. Савельева вошла в комнату свиданий. Конвойный стоял у двери.

       - Здравствуйте, Олег Борисович! Как вы себя чувствуете, нет ли жалоб на условия содержания? - спросила она.

        -Нет, у меня жалоб ! - ответил Олег

        -Скажите, Олег Борисович, вам девушка на этом фото никого не напоминает? – и Савельева протянула Олегу фотографию, единственную, на которой они вместе. – Вам ничего не говорит имя Светлана Савельева? Это фото двадцатилетней давности, студенческий снимок!- она смотрела на Олега. Фотография дрогнула в его руке, и он перевел взгляд на Савельеву:

        - Да, припоминаю! Это - «Дворняжка»! Так мы дразнили одну студентку из деревни!- и он снова внимательно посмотрел на Савельеву.

       -Неужели…? Нет, такого быть не может! Это – ты? Савельева – это ты?- лицо Олега стало бледным, как мел. – Савельева! Скажи, что это ты! Скажи, что ты нашлась! Я искал тебя все эти двадцать лет! Куда ты пропала? Ты мне всю жизнь под откос пустила! Я поступил с тобой, как последняя сволочь, издевался над тобой,  спорил на тебя с Казаряном, заставил тебя убить нашего ребенка! И только, когда ты исчезла, я сошел с ума! Я понял, что люблю тебя так, как никогда и никого, что я последняя сволочь, которой судьба послала свет в конце тоннеля, а я упал в ад! Я потерял все, о чем больше и мечтать не мог! Савельева, Света… - он упал головой на руки и просто рыдал. Конвойный внимательно смотрел на заключенного и глазами, обращался к адвокату – может закончить свидание? Савельева покачала головой.

        - Олег успокоился. Его глаза снова засияли той, прежней юношеской голубизной.

        -Прости меня, Света, прости! И после всего, что я тебе причинил, ты вытащила меня из пожизненного! Дураков судьба наказывает и это правильно! Среди массы стекляшек, я увидел бриллиант слишком поздно!

       - Олег! Я передаю тебе привет от родителей. И мама, и отец  уже в преклонном возрасте, отец болеет часто. Пиши им, почаще и побольше. И тебе и им это необходимо. И еще! У тебя есть сын, Александр Олегович Лисовский, ему уже двадцать лет, учится на юридическом, как и я когда-то, в том же ВУЗе. Вот его фотография! - и  протянула Олегу снимок. Он смотрел на фото, не поднимая на меня глаз. – Сын, мой сын! Которого я тоже хотел убить! Разве я имею право, быть его отцом?! Значит, ты сохранила ему жизнь, жизнь, которую я требовал отнять…  - он замолчал.

       - Я могу сообщить твоим родителям, что у них есть внук? – спросила я у Олега. Он кивнул головой. Потом сказал конвойному, что он хочет вернуться в камеру.


     Через неделю я узнала, что Олег Лисовский вскрыл себе вены осколком стекла.  Мы с Сашей приехали в дом Лисовских. Они уже знали о смерти сына.  Мы зашли, выразили соболезнование. Они прекрасно понимали, что я сделала невозможное, избавив Олега от пожизненного заключения. Из зоны, вместе с телом родителям передали и последнее письмо, где он прощался с ними и просил прощения и у них , и у  Светланы Савельевой,единственной женщины, которую по настоящему любил в своей жизни, и у своего сына. Но, он принял решение, не позорить больше родителей, и не портить жизнь своему сыну, а об остальном им все расскажет адвокат Савельева.


        - Вот, Саша, познакомься! Это твои родные дедушка и бабушка, Лисовские, родители твоего папы! – сказала я. Саша посмотрел на меня. Два старика смотрели на меня и Сашу со страхом и надеждой…

        В тот день мы остались с сыном в доме его покойного отца. Саша был так похож на Олега. Мы почти до утра говорили, вспоминали, узнавали друг друга, плакали и радовались. Утром я уходила на работу одна. Саша попросил остаться с дедушкой и бабушкой на несколько дней.

       Вечером ко мне и моей маме приехала, Виолетта Арнольдовна Лисовская. Я познакомила ее  с моей мамой.  Она просила прощения у меня и у моей мамы за поступки своего сына и благодарила меня, что, несмотря на все обстоятельства, я отпустила боль обиды, сохранила продолжения их рода. Теперь Саша наследник всего их состояния и компании отца, которая после ареста сына и отца Казаряна, принадлежала семье Лисовского.

        Жалела ли я, что ушла тогда от Олега, даже не поговорив с ним, не искала с ним встречи потом?  Может быть я не осталась бы на всю жизнь одинокой женщиной, с закрытым наглухо для любви сердцем, а у Саши был бы отец, а Олег любил бы меня и нашего сына, и у нас была бы хорошая семья, и он бы был жив сейчас…

        Как странно, иногда, складывается жизнь – из взлетов любви, разочарований, обид и недопонимания, из радости и слез, из жизни и смерти, из осознания ошибок, приобретений и потерь! Эх, знать бы это наперед…