Глава 1. Даркнет

Кристина сидит на кровати. В предрассветный час зеленый электронный циферблат единственный источник света в комнате. За окном тьма. Кислотные фонари начинают первый акт дня. Она включает свет, выдавливает из обрезанного блистера таблетку и запивает ее из стеклянной бутылки из-под апельсинового сока под гудение будильника. Но в бутылке не сок, а вода. На прикроватной тумбочке явно виден более темный круг от дна бутылки. Кристина берет мокрую тряпку и вытирает пыль. Она только вчера вечером вернулась из стационара ПНД. Идет в ванную, наклоняется к раковине. Бледная плитка как луна сияет в свете электрической лампы без абажура. Включает холодную воду и ей, с мятной пастой на щетке чистит зубы. Холодно. Капли воды стекают по белой раковине. На щетке появляется кровь, она смешивается с белой пастой. Струйка крови растворяется в воде в раковине.  Боль сводит скулы, когда она полощет рот ледяной водой. Ритуал силы закончен. Вокруг лампы в коридоре радужный ореол. Ей слышится смех ребенка за окном. Осирис что-то бормочет, она не хочет его слушать. Бесплотный единственный друг Осирис. Он замолкает. Наступает гулкая тишина. Кажется даже, что слышно как электричество щелкает в лампах. Выпивает крепкий кофе залпом. Уже не может его терпеть. Это все придает бодрости вечно сонному уму. Выходит, одевшись из квартиры. Сосредотачивается на запирании входной двери.

Ее уволили с работы. Она идет на новую. Собеседование назначено на 8:00. Огромное здание высится над сугробами снега. Его квадратные углы заметены. Кристина шагает сквозь сугроб до входа в здание. Она вспотела. Поправляет шапку, входит.

- Вас ждут. – Слышится из темного зеленого угла, подсвеченного желтой лампой.

Оттуда блестят очки женщины, которая к ней обратилась. Кристина не может рассмотреть лицо. Только зубы, белые зубы шепчут из угла: «Ждут»

Она раздевается в гардеробе, достает расческу. Пытается причесаться. Но ее останавливают:

- Идемте. Скорее.

- Но сейчас еще 7:55.

- Идемте. Он не ждет.

Она так и не может разглядеть лица женщины. Оно как тень и поверх сверкают круглые линзы очков. Начальник Отдела сидит за дубовым столом в комнате с темно-зелеными обоями с неразборчивым узором викторианской эпохи. Обои затерты. Желтые лампы светильников выдергивают пятна обоев из тьмы. Начальник снимает очки и произносит:

- Вижу тебя.

Протирает очки и вновь одевает их. Кристина ждет приглашения, чтобы сесть. Начальник Отдела продолжает:

- Вы так быстро пришли? Я просмотрел ваше дело. Вы только вернулись недавно?

Кристина садится, не дождавшись приглашения:

- Да.

Начальник, скривив губу смотрит на нее:

- Кто вам разрешил сесть?

- Я думала это логически выходит из этикета и нашего диалога.

- Монолога. Зачем вы говорите?

Кристина промолчала.

- Садятся в тюрьму, а вы сели на стул.

Кристина не знала, что сказать и упорно молчала. Ей еще казалось, что ее примут на работу.

- Вы медлительны. Говорите не умеете быстро печатать. Не умеете считать на кассе. Пришли в 7:50, а не за 30 минут. Вы состоите на учете. Вы спите что ли? Мне не нравится ваше лицо. Думали, так проскользнете? Ваше место занял другой. Вам нужно учиться управлять хаосом. И еще, вы как голая, а на вас свитер и джинсы. Вы на учете. До свидания.

Кристина вышла. В темноте раннего утра в ее ногу врезался ребенок:

- Мама!

- Гор. Пойдем. Не убегай.

Кристина выпила еще таблетку в квартире. Запила водой из глиняной кружки. Невыносимо клонило в сон. Она не видела лица секретарши, только очки. Начальник был странным. Он точно знал, что она на учете. Проверил по базам. На улице мальчик закричал: «Мама». Какая-то женщина окликнула его: «Гор».

- Бред – выругалась Кристина.

Она взяла кофе и, включив сломанный ноутбук вошла в даркнет. Глиняная кружка хорошо хранила тепло. Кофе долго остывал. Появился один заказ. Монтаж пропагандистского ролика. Он появился два дня назад. Кристина только вчера вернулась из больницы: «Здравствуйте. Беру заказ». Анонимный заказчик под ником Satan ответил: «Вы там уснули? :-)» Lilith ответила: «Нет, кофе пью» «Почему Lilith?» «Это мое альтер-эго» «Нет, почему именно кофе? :-)»

Снег заметал улицы Новосибирска, тусклый свет дня прорезался сквозь шквал белых громадных мошек. Они были как вата. Когда снегопад закончился, выглянул глаз солнца. Морозный воздух резал слизистую. Переносить его телу помогал континентальный климат. Кристина думала хорошо, что не летняя жара. Так было привычнее. Вот уже 28 лет продолжалась зима. Когда был последний день лета? Какого числа? В первый день ее рождения? А до этого? Жара, потные тела взрослых, вентиляторы, запах клубники из ведра, глинистая почва водохранилища, она вдавливает в нее свои пальцы и собирает жуков на тенистой тропе, ведущей к воде. Но это не она. Это девочка, которая утонула в день ее рождения. Ее папу звали Александр. Она почему-то запомнила, что его второе имя было Азраэль. Девочка утонула, а Кристина родилась. И закончился последний день лета. Потом медленная осень с прожилками листьев и вечная зима. Люди привыкли. А Кристина все еще удивлялась радуге на краю зрения. Радуга зимой. Как-будто праздник мозга, бунт против зимы? Громадная статуя Осириса из бетона возвышалась над двором Кристины. Она жила на окраине, дальше уже был пролесок тайги. Такое ее начало, она помнила как возили ее туда. А она почему-то думала, что она собака. Светило яркое солнце. Просто собаку пяти лет спустили впервые в ее жизни с поводка, чтобы она побегала с волками. Конечно, волки не пришли, они ее испугались и Кристина кувыркалась в снегу одна под присмотром мамы, бабушки и дедушки. Сейчас она жила одна. Осирис иногда со скрежетом поворачивал голову в сторону ее дома, шапка снега слетала с его макушки с грохотом падая и он говорил с Кристиной. Он пытался ей сказать, что она Исида. Она же не обращала на него внимания