Варшавская история или катарсис в подарок

    
                «Держимся за юмор, как за соломинку.» (Л.Зорин)

Трудно делать полезные подарки взрослым людям, у которых давно есть все необходимое и особенно трудно приходится их детям, и тем более, если и они уже взрослые и зарабатывают, и хотят подарить что-то большее чем поделку своими руками… или может уже не хотят делать никакие поделки…. И нашему сыну приходит на помощь театр, который мы с супругой очень любим! Хотя и здесь, пересмотрев все желаемое в нашем городе, мы усложнили сыну задачу, и он предложил нам гастрольную антрепризу «Варшавскую мелодию» в исполнении сильных и уважаемых Марины Александровой и Антона Васильева. Отказать сыну, чтобы обречь его снова на муки поиска и выбора, мы не смогли, хотя избегали этого спектакля уже давно и в Москве с Питером, где дважды в год традиционно бываем в театральных отпусках и в родной Тюмени, где он также есть в репертуаре. Сняв для сына вопрос с нашим новогодним подарком, мы смирились с судьбой, и памятуя о пользе открытости миру, открылись и приготовились его принимать.

Чтобы еще лучше подготовиться к этому приему, я предложил начать с нашего тюменского театра, который прям очень кстати в ближайшие дни давал свою постановку, как раз накануне приезда москвичей. Но если мы не хотели вообще его смотреть из-за драматичности и даже трагичности сюжета, то зачем удваивать муки двойным просмотром? Этот вопрос задала мне жена, но быстро согласилась, получив ожидаемое объяснение этому моим обычным интересом к анализу разных постановок одного и того же произведения. Я как начинающий драматург (имею в своем портфолио аж две незаконченные пьесы и очень много начатых) решил и здесь не упустить возможность такого сравнительного анализа. Тем более, что очередное беглое знакомство с сюжетом, не предвещало полной безысходной трагедии, когда все умерли. Такие пьесы Вырыпаев, например, считает опасными, даже на каком-то метафизическом уровне, с чем я склонен согласиться. Кроме того, я за то, что искусство предназначено дарить свет, даже если он в конце туннеля. Здесь же не было света, правда, и туннеля тоже не было.

Сходили в наш театр, прониклись историей Леонида Зорина, причем автобиографической, когда сталинский закон о запрете браков с иностранцами, даже из дружественных стран, запретил ему в 1947 году жениться на любимой полячке. Вот только так и не поняли, почему они так неистово любящие друг друга совсем расстались и более того после отмены этого закона через 6 лет так и не сошлись снова. Причем героиня Геля во время их первой встречи спустя 10 лет, став уже очень известной певицей, открыто признавалась, что также сильно любит его, хотя уже была в браке, как и сам герой Виктор. Его же позиция осталась непонятной. Только слезы артиста выдавали нам глубинные чувства Виктора. Но в тот же вечер знакомый актер, мастодонт театра, снова вернул нас в сумятицу. Он рассказал, что молодая пара актеров на сцене были не так давно парой и в жизни, что вполне могло объяснять слезы молодого человека, реально страдающего по своему личному поводу.
 
В поисках ответа на вопрос любил ли герой Виктор, и если все-таки да, то что мешало ему принять неоднократные предложения Гели, мы и пришли на московскую постановку. Александрова и Васильев, актеры с диапазоном, порадовали нас и весь зал, сыграв эту драматическую вещь с максимальным юмором. Хотя сам Зорин устами Виктора говорил про юмор, что у нас много его, что он как соломинка, лазейка, наш тыл, наша заранее подготовленная позиция, путь к отступлению! И Геля соглашалась, что просто боится быть серьезной. И многие боятся, ведь если серьезно, то нужно что-то признать и что-то делать, куда проще отшутиться. Возможно, и мы с женой опасались этой пьесы, чтоб не задуматься о чем-то, лишив себя пусть даже ненадолго приятного ощущения счастья, к которому мы все стремимся. Но все же пришлось.

Виктор актера Васильева был очень хорош, но так и не объяснил нам, почему он не боролся за счастье свое и своей любимой, хотя уверенно обещал это, и что ему мешало, особенно тогда, когда они спустя уже 20 лет были разведены и не имели детей. Более того Виктор в исполнении Антона, превращающий почти все в шутку, создал впечатление его легкого и даже местами откровенно ироничного отношения к некогда бесконечно любимой им Геле. Неужели?! Нет, не хочется верить!
Занялись с женой ресерчем. Я в своем репертуаре, точнее в репертуарах театров страны, посмотрел три версии: Вахтангова, Ленсовета и Малой Бронной. Супруга занялась историческим фактчекингом, шокировав нас реальным ужасом этого закона, который расторгал все заключенные ранее подобные браки, а отношения с иностранцами приравнивал к измене родине, за что невиновные в этом люди получали реальные сроки до 25 лет! При этом даже после его отмены де юра такие браки до принятия нового «Кодекса о браке и семье» в 1969 году де факто оставались невозможными – желающим создавали разные препоны вплоть до лишения их работы с последующей ссылкой за тунеядство. Это в немалой степени объясняло страх Виктора, построившего уже заметную карьеру, возобновить отношения с Гелей, но где тогда его внутренний конфликт? По крайней мере в версии Антона Васильева его было немного.

Ну слава Богу он уже был заметен в игре Даниила Страхова с Юлией Пересильд, и особенно в игре Михаила Ульянова с Юлией Борисовой, но только в их первой встрече после расставания в Варшаве, а в последующей, она же последняя, еще через 10 лет в Москве на ее сольном концерте он достаточно легко отказался от очередного предложения Гели. Выбрал ли он карьеру и спокойствие или практично оценил невозможность построения семьи с популярной и постоянно гастролирующей певицей, или все-таки разлюбил? Автор, на мой взгляд, да и все пять режиссеров в просмотренных мною постановках так и не ответили.

Не сомневаюсь, что Леонид Зорин, писав эту историю с самого себя, знал об этом если не все, то гораздо больше, чем изложил нам в пьесе. Частью причиной тому наверняка была советская цензура, да и страх за свою карьеру, если не больше (при этом в смелости автору в любом случае уже нельзя отказать), но допускаю, что не только это, а может быть даже в первую очередь не это. Расскажи он нам все, сохранили бы мы такой сильный интерес к его истории после просмотра еще первой постановки? Да разве только к историческому факту, в масштаб которого трудно было сразу поверить, даже нам, знающим про мизерную ценность человеческой личности в нашей стране эпохи Сталина, да и не только….

Таким образом, это, наверное, ярчайший пример осознанной недосказанности драматурга, которая вызывает интерес и как следствие большее погружение в тему, стимулирует у зрителя работу мозга, пробуждая его чувства, эмоции, что способствует рождению катарсиса, правда, в нашем случае отложенному, зато активно заработанному и не раз. При этом мы испытали его как раз от драматических версий значимых сцен, а не от легко-комедийных, где юмор не соломинка, а целое бревно, на котором герой как муравей не видит ни пучины вокруг, ни водопада, куда его сия пучина неизбежно несет, и которое также лишает возможности зрителя полноценно увидеть это. Юмор же как соломинка, под которой нельзя не увидеть и не прочувствовать всю стихию, от которого если и смешно, то только сквозь слезы, своей иронией усиливает драматизм сцены, подавая его не в лоб, а тонко, что ведет не только к катарсису, но и к чему-то большему. Хочется верить!