Сиэль из Цукербурга 8

~ О призраке в библиотеке ~

Сиэлю снился очень странный сон. Как будто он пришёл в городскую библиотеку, а книги там расставлены страницами наружу, и от этого у полок очень неопрятный вид; к тому же, совершенно невозможно определить, где какая книга. Сиэль попытался это исправить, но книги выскальзывали из рук, падали на пол и раскрывались, а вылетающие из них буквы складывались в обидные слова.
Проснулся он в дурном настроении.
— Это просто сон, — сказал себе Сиэль, пытаясь успокоиться. — Дурацкий и не имеющий никакого отношения к реальности.
И всё-таки ему было неприятно. Утро тоже не задалось. Сначала у Сиэля кончился кофе, а он всегда пил кофе по утрам — и отклоняться от привычного распорядка было невыносимо. Тут же выяснилось, что в холодильной камере нет ни одной булочки. На верхней полке одиноко лежал старый кусочек сыра, который Маргарита есть отказалась, и стояла банка с маринованными огурцами, которые Сиэль не особенно жаловал. Непонятно, как они вообще там оказались.
— Это настоящий кошмар, — пробормотал Сиэль.
Маргарита, кажется, была с ним согласна, потому что демонстративно отвернулась и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что не понимает, как можно жить в таких страшных условиях.
Так и не позавтракав, Сиэль оделся и направился в булочную фрау Тайге. Сегодня он планировал открыть магазин только после обеда, потому что с утра у него было запланировано очень важное дело. Он хотел наконец дочитать новый мистический роман некоего таинственного автора, которого никто никогда не видел. Этот роман Сиэль читал уже неделю, а тот никак не желал заканчиваться. Отсутствие кофе и любимых булочек было весьма некстати.
В булочной было довольно людно. Сиэль поморщился, привычно заткнул уши затычками и встал в очередь. Фрау Тайге, увидев его, заулыбалась и помахала ему рукой из-за прилавка. Сиэль сдержанно кивнул в ответ. Сейчас у него не было ровным счётом никакого настроения для натянутых улыбок, расшаркиваний и светских бесед. Он хотел одного: как можно скорее взять кофе, дюжину булочек с кремом, упаковку песочного печенья и пару эклеров про запас.
К сожалению, вышло немного иначе.
— Господин Сиэль! — раздалось откуда-то сбоку, когда он уже получил заказ и радостно направлялся к выходу.
Сиэль обернулся. Перед ним стояла женщина, которую он видел пару раз у себя в магазине. Она была невысокого роста, в строгом сером платье; её седые волосы были собраны в пучок.
— Возможно, вы меня помните, — быстро заговорила женщина. — Я фрау Цайхен, работаю в городской библиотеке. Мне очень нужно с вами посоветоваться. Это касается… весьма необычного обстоятельства.
Она говорила очень взволнованно и при этом тихо; Сиэль извинился, вынул затычки и попросил её повторить.
— Так что же у вас случилось?
Фрау Цайхен огляделась по сторонам и ещё сильнее понизила голос:
— У нас в библиотеке завёлся призрак.
Сиэль поперхнулся от неожиданности.
— Простите, я, наверное, ослышался. Вам показалось, что в библиотеке…
— Это точно призрак, говорю вам, — настойчиво произнесла фрау Цайхен. — Я работаю в библиотеке уже тридцать лет и точно знаю, как скрипят половицы и как шуршат мыши. К тому же, он переставляет книги.
— Переставляет книги? — переспросил Сиэль, чувствуя, что у него начинает немного кружиться голова. — То есть как?
— Очень просто, господин Сиэль, — невесело улыбнулась фрау Цайхен. — Прихожу утром, а книги, которые я буквально вчера расставила по алфавиту, теперь стоят по цвету обложки. Или по размеру. Бывает, по тематическому принципу. Например, все книги про эльфов он поставил на одну полку, невзирая на то, что одна часть — это сказки и легенды, а другая — исторические труды. Иногда он их просто перекладывает, видимо, из вредности. И шуршит. Однажды я его даже видела, — сообщила она доверительным шёпотом.
Сиэль вспомнил свой сон. Книги, выскальзывающие из рук. Буквы, которые складывались в обидные слова.
— Но почему вы решили обратиться именно ко мне? — поинтересовался Сиэль. — У меня, конечно, книжный магазин, но я совсем не разбираюсь в призраках.
— Все считают, что у меня просто разыгралось воображение, — вздохнула фрау Цайхен. — Я подумала, раз вы эльф, вы серьёзнее отнесётесь к моим словам. И потом, я слышала про ваши детские чтения с оживающими картинками. Мои знакомые от них в восторге. И про то, как вы помогли починить главный фонарь в Квартале Негаснущих Фонарей. Про вас многие говорят, господин Сиэль. Говорят, что вы разбираетесь в магии.
Сиэль снова почувствовал головокружение. С каких это пор про него говорят — и почему он об этом даже не догадывался?
— Я не совсем понимаю… — начал он, но фрау Цайхен его перебила:
— Пожалуйста, помогите нашей библиотеке. Мы не можем нормально работать. Читатели часто жалуются, что не могут найти нужные книги. А этот призрак… он издаёт особенно громкие звуки, когда кто-то ставит книгу не на то, по его мнению, место. Я боюсь, что скоро он начнёт кидаться книгами в посетителей.
— Кидаться? — Сиэль ужаснулся. — Вы меня убедили. Я попробую помочь, но только вместе с подругой. Рене разбирается в таких вещах лучше меня.
— Какое облегчение! — всплеснула руками фрау Цайхен. — Сердечно благодарю вас! Когда вы сможете прийти? Чем быстрее, тем будет лучше!
Сиэль подумал о мистическом романе, который ждал его дома. О булочках, которые только что купил. О том, что планировал провести этот день максимально спокойно.
— Завтра после пяти, — сказал он. — Опять придётся закрываться пораньше… Я приеду с Рене.
— Вы даже не представляете, как я вам благодарна! — фрау Цайхен схватила его за свободную руку и крепко пожала. Сиэль, который ненавидел прикосновения чужих людей, поспешно высвободился, кивнул и поспешил к выходу, пока его не втянули ещё в какой-нибудь разговор.
Дома он первым делом сварил кофе, съел три булочки (отдав Маргарите кусочек эклера в качестве извинений), прочитал ровно две главы мистического романа — и только после этого позвонил Рене.
— Привет. В городской библиотеке завёлся призрак, — выдал Сиэль без предисловий.
Повисла пауза. Потом Рене сказала:
— Ты что, шутишь?
— Я совершенно серьёзен. Сегодня в булочной ко мне обратилась библиотекарь, фрау Цайхен. Она почти умоляла о помощи. Я обещал ей приехать завтра. С тобой.
— Ты, конечно, не смог ей отказать, — усмехнулась Рене. — Потому что ты не умеешь отказывать, когда дело касается книг и плохого с ними обращения.
— Дело не в этом. Он их просто переставляет, — возразил Сиэль. — По-своему.
— Тем более. Книги должны стоять так, как нужно читателям, то есть в строгом порядке. А не как вздумается какому-то призраку. Просто представь, что было бы, если бы такой призрак завёлся у тебя в магазине…
— Прекрати, пожалуйста, — перебил её Сиэль. — Мне становится очень нехорошо при одной мысли об этом.
— Ладно, душка, прости. Во сколько завтра?
— Я закроюсь в пять и сразу поеду к тебе.
— Договорились. И не забудь Маргариту, я по ней уже соскучилась.
Погода на следующий день была так себе; моросил мелкий дождик, что совершенно не располагало к прогулкам, но Сиэль предусмотрительно захватил зонтик, который, как мы помним, он носил в специальном рюкзаке.
Рене вышла из дома в неизменной ведьминской шляпе, из-под которой, как обычно, торчали её непослушные волосы. За ней, паря в воздухе, плыл Бальтазар.
— Ты решила взять его с собой? — спросил Сиэль, кивнув в его сторону.
— Сам напросился, — пожала плечами Рене. — Сказал, что очень хочет взглянуть на призрака. Профессиональный интерес, видите ли.
— Я просто хочу посмотреть, насколько этот призрак соответствует правилам существования призраков, прописанным в Призрачном Кодексе, — важно заявил Бальтазар. — Вдруг с ним что-то не так.
— Разве существует такой Кодекс? — удивился Сиэль.
— Вне всяких сомнений, мой остроухий друг.
Шутил Бальтазар или нет, понять было невозможно, к тому же, Сиэль терпеть не мог, когда его так называли. Поэтому он ничего не ответил, снова открыл зонтик и направился к трамвайной остановке. Рене шла рядом, взяв у Сиэля переноску, в которой мирно посапывала Маргарита, а Бальтазар парил над ними. Он был призрачным котом, а потому не боялся, что намокнет.
Городская библиотека находилась на Ратушной площади, недалеко от Музея Странных Вещиц. Это было старинное здание из серого камня с высокими окнами и тяжёлыми дубовыми дверями. Сиэль любил это место, хотя бывал здесь редко — в его собственном магазине было всё, что ему нужно. Библиотечная атмосфера всегда действовала на него успокаивающе: тишина, нарушаемая только шелестом страниц и осторожными шагами… Правда, Сиэль не очень любил старые книги; мысль о том, сколько рук трогало их до него, внушала ему какое-то неприятное чувство.
Сегодня тишина была напряжённой. Стоило им войти, как Сиэль сразу это ощутил. В воздухе висело что-то едва уловимое, какая-то вибрация, которую человек, возможно, и не заметил бы, но Сиэль отчётливо её улавливал.
— Чувствуешь? — шёпотом спросила Рене.
Сиэль кивнул. Бальтазар, паривший у Рене над головой, тоже, кажется, что-то уловил; видно было, что он прислушивается.
Из-за стойки вышла фрау Цайхен. Сегодня она была в строгом тёмно-синем платье — и выглядела ещё взволнованнее, чем вчера.
— Спасибо, что пришли, — сказала она. — Пойдёмте, я всё вам покажу.
Она провела их через читальный зал в Отдел Редких Книг. Здесь было особенно тихо — и пахло не просто старыми изданиями, а чем-то древним и магическим.
— Это началось около двух недель назад, — стала рассказывать фрау Цайхен. — Сначала я думала, что меня просто подводит память. Поставила книгу на одну полку, а утром она уже стоит на другой. Потом читатели начали жаловаться. Ищут книгу по каталогу, а её нет на месте, хотя я точно знаю, что она там должна быть. А потом нахожу её совсем на другом стеллаже.
— И вы уверены, что это призрак, а не чья-то злая шутка? — спросила Рене.
— Абсолютно. Я пару раз оставалась здесь ночевать в надежде поймать шутника. И знаете что? Я слышала шаги. И странное шуршание. Видела, как книги сами перелетают с полки на полку. А потом, — фрау Цайхен понизила голос до шёпота, — я увидела его самого. Прозрачного пожилого человека в старомодном костюме. Он стоял у стеллажа и переставлял книги. А когда понял, что я его заметила, посмотрел на меня очень сердито — и исчез.
Сиэль поёжился. Маргарита в переноске заворочалась, тоже чувствуя неладное.
— Вы не знаете, кто это может быть? — спросила Рене. — Может быть, кто-то из бывших работников библиотеки?
— Знаете, я думала об этом, — сказала фрау Цайхен. — Библиотека старая, здесь кто только не работал за все годы. Был один человек… Господин Рюкен, архивариус. Я его не застала, но совсем пожилые сотрудницы рассказывали, что он был очень… своеобразным. Обожал порядок. Терпеть не мог, когда книги ставили не по его системе. В общем, был довольно чудаковатым.
— С ним случилось что-то страшное? — спросил Сиэль.
— Он просто умер, — фрау Цайхен вздохнула. — Говорят, от огорчения. Пропала какая-то, по всей видимости, ценная книга.
Сиэль и Рене переглянулись.
— То есть он умер из-за пропавшей книги? — переспросила Рене.
— Ну, не совсем так, конечно. Он был уже пожилым. Но поговаривали, что после того, как одна из книг пропала, он постоянно её искал, очень переживал. Всех спрашивал, надеялся, а потом слёг и… в общем, уже не оправился.
История, рассказанная фрау Цайхен, показалась Сиэлю такой грустной, что он чуть не заплакал. Архивариус умер из-за пропавшей книги. Из-за того, что не смог выполнить работу до конца. И теперь, спустя десятки лет, его призрак бродит по библиотеке и переставляет книги, пытаясь навести собственный порядок.
— Необходимо узнать, что это была за книга, — сказала Рене. — Стоит попытаться найти её и вернуть.
— Но как? — всплеснула руками фрау Цайхен. — Прошло столько лет! Старые записи, наверное, давно утеряны.
— Мы сделаем всё, что возможно, — пообещал ей Сиэль.
Весь день они провели в библиотеке, разбирая архивы. Фрау Цайхен принесла им пыльные папки с записями полувековой давности, и они по очереди листали пожелтевшие страницы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Маргариту выпустили из переноски, и она с важным видом расхаживала по читальному залу, изредка останавливаясь и принюхиваясь. Бальтазар парил над столом, делая вид, что очень занят, хотя на самом деле, кажется, почти дремал на лету.
— Вот, — вдруг сказала Рене, ткнув пальцем в какую-то запись. — Смотрите.
Сиэль заглянул ей через плечо. Запись была сделана от руки, старомодным витиеватым почерком.
— «Сборник стихотворений о любви», — прочитал он вслух. — Автор… неразборчиво. Кому выдана… тоже неразборчиво.
— Дата возврата не проставлена, — заметила фрау Цайхен. — Значит, книгу не вернули.
— Это она, — сказал Сиэль уверенно. — Я чувствую.
Рене понимающе кивнула.
— Осталось понять, кто её взял.
Они продолжили листать. Запись была единственной за тот день, где не указали дату возврата, но прочитать имя получателя было решительно невозможно. Буквы расплылись, словно на страницу когда-то пролили воду.
— Боюсь, это безнадёжно, — вздохнула фрау Цайхен.
— У меня есть идея, — сказала Рене.
Она достала из кармана маленькое зеркальце — то самое, которым пользовалась в Музее Странных Вещиц, — и поднесла его к записи.
— Это зеркало может показать, что здесь было написано изначально, — пояснила она.
Она прошептала какое-то заклинание — и в глубине зеркальца засветился слабый огонёк. Потом огонёк стал расти, и в нём проступили буквы, похожие на те, что в записи, только чёткие и ясные.
— Лилибет Гритткопф, — прочитал Сиэль. — Квартал Цветущих Роз, улица пятая, дом семнадцать.
— Сразу имя и адрес! — ахнула фрау Цайхен. — А если этого дома уже нет — или она там больше не живёт?
— Но имя осталось, — сказала Рене. — Если она ещё жива, мы сможем её найти.
— А если всё-таки нет? — спросил Сиэль.
Рене пожала плечами.
— Тогда  придётся искать другие следы.
Квартал Цветущих Роз находился фактически в пригороде Цукербурга. Добираться до него нужно было на специальном трамвае, который ходил редко, раз в пятьдесят пять минут. К счастью, его путь лежал мимо Ратушной площади. Сиэль подошёл к стенду с расписанием.
— Следующий придёт через двадцать минут, — сообщил он. — Я никогда не был в Квартале Цветущих Роз. Должно быть, там очень красиво.
— Раньше там жила одна моя клиентка, — сказала Рене. — Она постоянно заказывала у меня украшения с приворотным эффектом, в основном, ожерелья, чтобы её муж влюблялся в неё всё сильнее.
— И как, помогало? — без особого интереса спросил Сиэль.
— Я всегда крайне добросовестно выполняю свою работу, — снисходительным тоном произнесла Рене. — Конечно, помогало. Только у таких изделий есть недостаток: они вызывают привыкание. Поэтому, когда она перестала их носить, то обнаружила, что муж без этой подпитки совершенно к ней равнодушен. Они в конце концов переехали, и продолжения я не знаю.
— Ну и хорошо, — сказал Сиэль. — Не люблю все эти романтические истории.
В трамвае, на удивление, не играло радио. Пассажир у окна напротив увлечённо читал газету и периодически прикашливал. Ещё одна пассажирка сосредоточенно вязала, бормоча себе под нос (считала петли). Сиэль не стал надевать затычки, хотя звук движения всё равно действовал ему на нервы.
Квартал Цветущих Роз был очень старым районом. Маленькие домики с палисадниками, увитые плющом заборчики, узкие мостовые — всё это напоминало совсем маленький городок или даже деревню, но никак не часть большого города. Сиэль даже удивился, что в Цукербурге есть такие места.
Дом номер семнадцать стоял в глубине сада. Это был хорошенький двухэтажный особнячок с мансардой, выкрашенный когда-то в жёлтый цвет, но теперь краска облупилась и потемнела от времени. Калитка была не заперта; они прошли по дорожке, вымощенной старым кирпичом, и нажали кнопку звонка.
Дверь им открыла очень пожилая женщина. На вид ей было глубоко за восемьдесят, а может быть, и все девяносто. Она была маленькой, сухонькой, с седыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, и живыми лукавыми глазами. Женщина с любопытством оглядела Сиэля, Рене и переноску. Бальтазар, чтобы никого не напугать, заблаговременно решил стать невидимым.
— Добрый день! Вы кого-то ищете? — спросила она.
Её взгляд задержался на ушах Сиэля, но ни удивления, ни неприязни она не выказала.
— Фрау Гритткопф? — спросила Рене.
— Да, это я. А вы…?
— Меня зовут Рене. Это мой друг Сиэль. Мы из городской библиотеки Цукербурга. Вернее, не совсем из библиотеки, но по поручению её сотрудницы. Мы ищем одну старую книгу. Которую взяли очень давно и забыли вернуть.
Фрау Гритткопф нахмурилась, но потом её лицо просветлело.
— Вот вы о чём! — сказала она. — Проходите, проходите, не стойте на пороге. Я как раз собиралась выпить чаю. Прошу, составьте мне компанию.
Они прошли в гостиную. Комната была небольшая, но очень уютная. Кружевные салфетки на комоде, розовые кусты в горшках на подоконнике, книжный шкаф, заставленный старыми книгами. Фрау Гритткопф жестом пригласила их садиться и скрылась на кухне, откуда вскоре донёсся звон чашек.
Сиэль с интересом оглядывал комнату — его взгляд упал на книжный шкаф. На одной из полок, среди потрёпанных томиков, стояла книга в тёмно-синем переплёте. Она выглядела старше остальных и, кажется, слегка светилась.
— Рене, посмотри туда, — тихо сказал он, показывая пальцем на книгу.
— Думаешь, это она?
— Очень похоже. Я чувствую то же самое, что в библиотеке. От неё исходят странные вибрации.
Фрау Гритткопф вернулась с подносом, на котором стояли чайник, три чашки и вазочка с домашним печеньем.
— Угощайтесь, — сказала она, разливая чай. — Печенье я сама пекла. По старинному рецепту.
Рене и Сиэль взяли по одному печенью, попробовали и вежливо похвалили. Фрау Гритткопф была явно рада гостям.
— Так что за книга вас интересует? — спросила она, сделав глоток чая.
— Сборник стихов о любви, — сказала Рене. — Его взяли в библиотеке очень давно, больше шестидесяти лет назад, но так и не вернули.
Фрау Гритткопф замерла с чашкой в руке. Потом медленно поставила её на блюдце.
— Как быстро летит время, — проговорила она. — Я думала, что когда-нибудь верну её. И никак не могла собраться, то одно, то другое. Вы понимаете, как это бывает… Жизнь. А потом подумала — кому вообще нужна эта старая книга? Её, наверное, давно списали.
— Не списали, — покачал головой Сиэль. — О ней до сих пор помнят. И очень хорошо.
Фрау Гритткопф внимательно на него посмотрела.
— Кто именно? — спросила она тихо.
Сиэль не знал, как это лучше преподнести. Как рассказать этой старой женщине, что призрак человека, который, возможно, был когда-то в неё влюблён, теперь бродит по библиотеке и не может обрести покой из-за несданной книги?
— Тот, кто, по всей видимости, выдал её вам, — сказал он осторожно. — Господин Рюкен. Архивариус.
Фрау Гритткопф побледнела. Её лицо, и без того бледное от старости, стало почти прозрачным.
— Но Михаэль давно ушёл из жизни…  Откуда вы про него знаете? — прошептала она. — Вы же совсем молодые…
— Сотрудница библиотеки рассказала нам, — мягко произнесла Рене, — что после того, как книга пропала, он очень переживал. Искал её, спрашивал всех. А потом… потом его не стало.
— Для эльфа я, может быть, и молод, — не смог удержаться Сиэль, — но вообще-то мне уже перевалило за сотню. Я просто выгляжу юным. Правда, господина Рюкена я действительно не знал.
Фрау Гритткопф закрыла лицо руками. Плечи её задрожали. Сиэлю стало невероятно неловко. Он не знал, как утешать плачущих старушек. Он вообще не очень умел утешать; Рене была исключением, потому что с ней можно было просто молчать — и это всегда работало.
Рене, однако, знала, что делать. Она пересела поближе к фрау Гритткопф и осторожно положила руку ей на плечо.
— Расскажите нам, — попросила она. — Что тогда случилось?
Фрау Гритткопф отняла руки от лица. Глаза у неё были красные от слёз, но она сумела совладать с собой.
— Это было так давно… — начала она. — Мне было всего девятнадцать. Я тогда часто ходила в библиотеку, всегда любила читать. А Михаэль… он был уже немолод — и  очень по-доброму ко мне относился. Всегда помогал выбрать книгу, советовал, что стоит прочесть, хотя тогда это не входило в его обязанности. И однажды он дал мне этот сборник. Сказал, что это его любимая книга — и что он сам её переплёл, потому что старый переплёт развалился.
Она замолчала, смотря перед собой невидящим взглядом.
— Я взяла книгу домой, читала и перечитывала. Стихи были прекрасны, я даже выучила некоторые наизусть. А потом… Я вышла замуж, переехала. Родились дети. Книга затерялась среди других, и я совершенно про неё забыла. А когда вспомнила, было уже слишком поздно. Прошло много лет; мне было очень стыдно — и я представить себе не могла, как приду в библиотеку её возвращать. Потом я узнала, что Михаэль умер, и эта книга стала для меня памятью о нём. Я уже не могла с ней расстаться.
— Он был вам очень дорог? — спросила Рене.
Фрау Гритткопф вздохнула.
— Понимаете, он был единственным человеком, с которым я могла говорить о книгах. В моей семье никто, кроме меня, не любил читать. Человек, за которого я вышла замуж, думал только о расчётах и векселях. Детям мне тоже не удалось привить любовь к чтению. А Михаэль… он всегда меня слушал, всегда понимал. Я думаю, если бы только я была старше — или он моложе… Но тогда такие вещи были невозможны. Он был старше меня на целых тридцать лет. К тому же, он никогда не делал никаких признаний. Просто говорил со мной о литературе.
— И вы не догадывались о его чувствах? — тихо спросил Сиэль.
Фрау Гритткопф посмотрела на него долгим взглядом.
— Я догадалась, но далеко не сразу, — сказала она. — А когда поняла, его уже не было на свете. И всё, что у меня осталось, это сборник стихов. Я так и не успела поблагодарить его…
Два человека, которые могли бы быть счастливы, но всё упустили, потому что один боялся признаться, а другая не подозревала об этом.
— Надеюсь, вы позволите нам забрать у вас эту книгу, — сказала Рене. — Не навсегда. Мы должны вернуть её в библиотеку в присутствии… В общем, мы хотим, чтобы господин Рюкен её увидел.
Фрау Гритткопф удивлённо подняла брови.
— Чтобы Михаэль её увидел? Но он же…
— Он всё ещё там, — сказал Сиэль. — В библиотеке. Точнее, его призрак. И он не может обрести покой, потому что до сих пор ищет сборник.
Фрау Гритткопф помолчала. Потом встала, подошла к книжному шкафу и взяла с полки тёмно-синий томик.
— Возьмите, — сказала она, протягивая книгу Сиэлю. — И передайте ему… Передайте, что я помню. И что я благодарна. За всё.
Сиэль взял книгу. Она была тёплой и как будто слегка светилась.
— Может быть, вы поедете с нами? — предложила Рене. — Чтобы сказать ему это лично?
Фрау Гритткопф покачала головой.
— Боюсь, я не выдержу такого потрясения, — проговорила она. — К тому же, я редко выхожу из дома, только гуляю по саду. Возраст, знаете ли, обмануть невозможно. Спасибо вам, — она со слезами в глазах посмотрела на Сиэля, потом на Рене. — Я очень рада, что вы меня нашли. Как хорошо, что я на старости лет решила вернуться в дом, где выросла.
Она проводила их до калитки. В последний момент Сиэль спросил:
— Фрау Гритткопф, а какие стихи в этой книге ваши любимые?
Она улыбнулась. И в этой улыбке вдруг проступило что-то от девятнадцатилетней девушки, которая когда-то брала книги в библиотеке.
— Про хрустальный шар и звёздную пыль, — тихо сказала она. — Найдите по оглавлению и обязательно прочитайте. Михаэль мне его читал. Я только потом поняла, почему он его выбрал.
Сиэль кивнул. Он прочитал стихи в трамвае, на обратном пути, и никак не мог понять, почему ему вдруг стало так тоскливо и светло одновременно.
В библиотеку они вернулись почти в десять часов вечера, благо, два дня в неделю она работала допоздна — и сегодня был как раз такой день. Фрау Цайхен ждала их, нервно расхаживая туда-сюда.
— Ну что? — спросила она, едва они вошли в читальный зал. — Удалось узнать что-нибудь?
— Мы нашли книгу, — сказал Сиэль, показывая сборник фрау Цайхен.
— А призрак? Он ведь всё ещё здесь?
— Вы разве не чувствуете сами? — спросил Сиэль.
Фрау Цайхен прислушалась. Где-то в глубине библиотеки, в Отделе Редких Книг, отчётливо слышалось недовольное покашливание.
— Да, вы правы, — сказала она. — Опять он что-то переставляет.
— Пойдёмте, — произнесла Рене.
Они прошли в Отдел Редких Книг — и сразу увидели призрака. Это была прозрачная фигура статного пожилого человека в старомодном костюме, гладко выбритого, с волнистыми волосами до плеч и круглыми очками на носу. Он стоял у стеллажа и сосредоточенно переставлял книги с полки на полку, время от времени неодобрительно качая головой.
— Господин Рюкен, — тихо позвала Рене.
Призрак обернулся. Его лицо, прозрачное и немного размытое по краям, исказилось — то ли от удивления, то ли от недовольства. Он явно не любил, чтобы на него смотрели и, тем более, окликали по имени.
— Мы принесли то, что вы искали, — сказал Сиэль и протянул призраку книгу.
Призрак уставился на тёмно-синий переплёт. Его прозрачные глаза за стёклами очков расширились. Он шагнул вперёд, протягивая руку, и Сиэль почувствовал лёгкое холодное дуновение, когда призрачные пальцы коснулись обложки.
— Это она… — голос призрака был очень тихим и немного скрипучим, как будто звучал сквозь помехи в телефоне. — Я так долго этого ждал.
— Вы дали её Лилибет Гритткопф больше полувека назад, не правда ли? — мягко произнесла Рене. — Она не вернула её не потому, что забыла. Она хранила эту книгу в память о вас.
Призрак поднял на Рене взгляд.
— Значит, она помнила? — спросил он шёпотом.
— Она помнит до сих пор, — кивнул Сиэль. — И она просила передать вам спасибо. За всё.
Призрак ничего не ответил. Он взял сборник обеими руками и прижал к груди. Его фигура начала меняться, как будто становилась менее прозрачной, более живой и плотной на вид.
— Я так боялся, что Лилибет забудет, — сказал он. — Что эта книга, которую я дал ей с такой надеждой, просто исчезнет. Я боялся, она не узнает, что я…
— Она знает о ваших чувствах, — сказала Рене. — Просто поняла это слишком поздно.
Призрак улыбнулся. Улыбка получилась очень печальной, но это была светлая печаль.
— Спасибо вам, — сказал он. — Вы даже представить себе не можете, что вы для меня сделали.
Он оглянулся на стеллажи. Потом перевёл взгляд на стол, где лежала стопка книг, приготовленных к выдаче. Подошёл, поправил — совсем немного, чтобы они лежали ровнее. Положил на стол сборник.
— Прощайте, — прошептал он и начал медленно таять.
— Прощайте, господин Рюкен, — ответил Сиэль. — Она скучает по вам. Надеюсь, вы однажды встретитесь.
Призрак исчез. В библиотеке стало совсем тихо. Только где-то в читальном зале вдруг упала книга.
Фрау Цайхен вздохнула. Всё это время она стояла в дверях и боялась пошевелиться.
— Получилось, — сказала она. — У вас получилось.
— Главное, что теперь господин Рюкен обретёт покой, — произнесла Рене.
Она посмотрела на книгу, которая осталась лежать на столе. Тёмно-синий переплёт, пожелтевшие страницы.
— Что нам с ней делать? — спросила она.
— Думаю, вы можете вернуть её фрау Гритткопф, — сказала фрау Цайхен с улыбкой. — Библиотека как-то обходилась без неё всё это время, а для фрау Гритткопф в ней заключена целая жизнь.
Сиэль осторожно взял книгу и провёл пальцем по корешку. Сборник любовной лирики. Самая обычная книга, каких сотни. Но сколько же в ней было спрятано — невысказанных слов, несбывшихся надежд, неслучившегося счастья.
— Я думаю, их историю обязательно нужно рассказать, — произнёс Сиэль.
— И кто же этим займётся? — спросила фрау Цайхен.
Сиэль улыбнулся.
— Я. Во время субботних чтений. Если вы, конечно, разрешите провести их здесь, в библиотеке.
Фрау Цайхен всплеснула руками.
— Это будет просто чудесно! Чтения в библиотеке, с живыми картинками... У нас соберётся полгорода!
Сиэль слегка поморщился. Перспектива того, что ему придётся выступать перед таким количеством слушателей, честно говоря, не слишком его радовала. И даже пугала. Но ради истории фрау Гритткопф и господина Рюкена можно было и потерпеть.
Придя домой, он первым делом выпустил уставшую Маргариту из переноски, которая тут же забралась на подоконник и уставилась на Сиэля с осуждением.
— Прости, что так долго, — сказал Сиэль, опускаясь в кресло. — У нас было очень важное дело, ты же знаешь.
Маргарита повела ушами. Выражение её мордочки ясно говорило, что её мало интересуют важные дела и влюблённые призраки, в отличие от сытного ужина.
Сиэль вздохнул и пошёл на кухню. В холодильной камере, к счастью, оставались булочки с кремом — те самые, что он купил вчера утром. Он съел две, подумал — и съел ещё одну. Потом достал кастрюлю с котлетами и поставил на плиту разогреваться. Сиэль никак не мог научиться есть блюда в правильном порядке. Маргарита получила порцию салата и щедрый кусок эклера.
После ужина Сиэль уютно устроился в кресле, укрывшись пледом и любуясь золотистым светом фонарей в окне. Он подумал о Михаэле Рюкене и Лилибет Гритткопф. О книге, которая столько лет хранила их тайну. И о том, как важно говорить то, что чувствуешь, пока не стало слишком поздно.
Потом он взял со столика недочитанный мистический роман и открыл его посередине. Маргарита перебралась поближе и уткнулась носом ему в бок. Сиэль погладил её по спинке и приступил к чтению.
Где-то в Квартале Негаснущих Фонарей ярко светил главный фонарь. В Музее Странных Вещиц бродил по залам чудаковатый Смотритель, беседуя сам с собой и пересчитывая экспонаты, а в зале марципановых планет кружилась Аквамарина, думая об Александре, у которого сегодня вечером было выступление в цирке… И в небольшом особнячке на пятой улице Квартала Цветущих Роз сидела у окна очень старая женщина и вспоминала любимые стихи, которые когда-то читал ей человек, так и не решившийся признаться в своих чувствах.
Сиэль дочитал главу и посмотрел на крольчиху.
— Знаешь, Маргарита, — сказал он задумчиво, — иногда мне кажется, что самая сильная магия — та, что живёт у людей в душе. В любви, которая не умерла даже через полвека. В благодарности, которую пронесли через всю жизнь. И в самой памяти.
Маргарита лишь согласно повела ушами.
Минула неделя. В библиотеке всё было спокойно. Фрау Цайхен позвонила Сиэлю и радостно сообщила, что книги стоят на своих местах, призрак больше не появляется, а читатели отмечают, что стало как-то особенно уютно.
— Я даже поставила цветы на стол, где он в последний раз поправил стопку книг, — сказала она. — Белые розы. Мне кажется, ему бы понравилось.
Аквамарина прислала открытку из Музея Странных Вещиц — на ней был изображён белый дракон, похожий на того, которого она рисовала для детских чтений. На обороте было написано: «Жду в гости. А.». Сиэль убрал открытку в ящик стола, где уже лежал вечный пропуск в Музей Странных Вещиц.
Клара забегала каждый день — помогала раскладывать книги, расспрашивала про призрака, просила ещё раз рассказать историю Михаэля и Лилибет. Сиэль рассказывал, каждый раз добавляя какие-то новые детали, и Клара слушала, затаив дыхание.
— А можно, я тоже приду на чтения в библиотеке? — спросила она однажды.
— Конечно, маленькая Клара. Вы будете самой почётной гостьей.
— А можно, я буду сидеть в первом ряду?
— Конечно.
— И принесу пирог?
— Если ваш дедушка разрешит.
Клара сияла.
Субботние чтения в библиотеке прошли с огромным успехом. Аквамарина, как обычно, нарисовала иллюстрации — очень трогательные, с прозрачным призраком, переставляющим книги, и старой женщиной, читающей у окна сборник стихов. Рене принесла большой флакон волшебных чернил — и призрак махал детям рукой, а женщина улыбалась и переворачивала страницы.
Когда Сиэль закончил историю, в зале воцарилась тишина. А потом все зааплодировали. Дети хлопали очень громко, взрослые — сдержаннее, но по их лицам было видно, что история тронула их до глубины души.
Пожилая дама в первом ряду вытирала глаза платочком.
— Как будто про меня, — шепнула она соседке. — Я была влюблена в одного человека, и мы очень много говорили о книгах, но я так ему и не призналась. А потом было слишком поздно. Я даже не знаю, любил ли он меня.
— Полагаю, что любил, — ответила её соседка.
После чтений к Сиэлю подошла фрау Цайхен.
— Спасибо вам, — сказала она. — Для нас это очень много значит. Для библиотеки и лично меня. И вообще для всех людей, которые, как мы с вами, любят книги.
Сиэль оглядел зал, полный слушателей, которые любили его истории, любовались ожившими иллюстрациями и верили в чудо. И вдруг подумал, что, наверное, всё-таки не зря когда-то переехал в Цукербург.
Рене захотелось его проводить. Они вместе сели в трамвай. Сиэль вставил затычки, чтобы не слышать радио (по всей видимости, оно почему-то не играло только в трамвае дальнего следования), поэтому они сидели молча. Рене прижалась к нему. Сиэль смотрел в окно на проплывающий мимо вечерний город; фонари уже зажглись, и было очень красиво.
Он ехал домой, к своим книгам, к Маргарите; обратно в спокойную, упорядоченную и привычную жизнь, в которой всегда будет место для чудес.