Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 16 продолжение 3

Войско тронулось. Ехали не спеша – толком еще не рассвело, можно было в темноте поломать ноги лошадям о засыпанные снегом пни, или валежины. Местность шла под небольшой уклон. Лес, к счастью был не слишком густой сани и конница проходили без особых затруднений. До берега Яузы добрались где-то за половину часа. Остановились на самом берегу, чтобы осмотреться. Ратьша с меченошами проехал в голову войска к Коловрату, узнать, как тот собирается перебираться через реку. Евпатий с ближниками стоял на самом краю невысокого берегового обрывчика. Ниже простиралась довольно широкая пойма, еще дальше сквозь снежные заносы посверкивал розовым в лучах восходящего солнца речной лед. Противоположный берег Яузы был заметно выше берега левого. Выше и обрывистее.
– Как туда забираться будем? – указывая на правый берег, спросил Коловрат у Корнея, восседающего на гнедом жеребце неподалеку от набольшего воеводы.
– Заберемся, – пожал плечами проводник. – Вон там правее, видите, есть пологая лощинка от самой воды и до верха. По ней и поднимемся. Чуть далее на правом берегу начинаются вырубки, где москвичи лес берут. Ехать станет совсем легко. Там уже наверняка работают невольники – бревна для осады запасают, прутья ров заваливать. Может, обозы уже в сторону татарского стана отправляются. Мыслю, к такому обозу в хвост и нам бы надобно пристроиться. Они, конечно, под охраной татар, но, может, наш толмач от них отбрешется, если те спрашивать о чем будут.
– Слышите? – внезапно произнес Воеслав, сидевший в седле своего жеребца чуть позади Ратьши. Он расстегнул подбородочный ремень шлема, снял его с головы вместе с подшлемником, повернулся правым ухом в сторону противоположного берега. Все присутствующие замолкли, тоже начали вслушиваться в утреннюю тишину леса. Действительно, где-то вдалеке раздавались глухие удары.
– Это чего? – спросил Корней.
– Татары стены Москвы пороками долбят, – буркнул сразу помрачневший Ратислав – он-то хорошо помнил эти звуки.
– Раз так, надо поспешать, – решил Коловрат. – Веди, – это уже проводнику.
Войско спустилось на речной лед, повернуло вправо вверх по течению. Совсем скоро увидели лощину, о которой говорил Корней. Двинулись по ней. Ехать было легко – никакой обычной прибрежной поросли здесь не имелось, виднелись следы конских копыт и санных полозьев. Видимо лощиной постоянно пользовались, как удобной дорогой. Поднялись на правый берег. Здесь начался чисто сосновый лес из хороших строевых деревьев. Не зря москвичи выбрали его под вырубку. Проехали с версту, когда услышали стук топоров. А грохот от осадных орудий слышался теперь совсем явственно. Скоро можно было ждать встречи с лесорубами-невольниками и их охраной. Ратьша с меченошами, ехавший по реке вместе с Коловратом в голове войска, опять перебрался в хвост, возглавив всадников.
Перестук топоров делался все слышнее и вскоре Ратислав, ехавший чуть сбоку, увидел первых лесорубов. Увидел и татрских всадников, их охранявших. Пока видно было только двоих. Головной отряд, в котором находился Коловрат, как раз поравнялся с ними. Что там сказал татарам толмач-половчанин, Ратислав, конечно же не слышал, но те, кивнув в ответ отъехали в сторонку и, кажется, потеряли интерес к проезжающим мимо них всадникам, саням и невольникам. Но так было до тех пор, пока с ними не поравнялись всадники, которых возглавлял Ратислав. Оба татарина стали о чем-то оживленно переговариваться. Один то и дело показывал на них своей плеткой. Ратьша, проезжая мимо степняков, постарался смотреть прямо, не пялится в их сторону. Проехав саженей пятьдесят, Ратислав придержал коня, следя, как его воины проезжают мимо татар. Вот проехали последние. Кажется, охранники невольников успокоились. Никто из них никуда не поскакал, не пытался поднять тревогу.
Пошли места, где рубили лес. Пленных русских здесь было довольно много. Топоры стучали, не умолкая. То и дело слышались возгласы: «Поберегись!». После этого то справа, то слева с шумом рушились сосны, вздымая клубы снежной пыли. Среди лесорубов разъезжали татарские охранники. Караулили они попарно и было их не слишком много. На коловратовых «невольников» и обоз они особого внимания не обращали, а вот всадники, возглавляемые Ратиславом их внимание опять привлекли. Но пока никто шума не поднимал.
Так проехали еще пару-тройку верст. Скоро среди редких деревьев стала просвечивать опушка. Еще с полверсты и войско вышло на окраину леса. Ратьша не удержался и снова проехал в голову войска. Времени это заняло совсем чуть – Коловрат остановился на опушке, за ним встали остальные. Ратислав подъехал к Евпатию, остановился рядом. Тот рассматривал открывшийся его взору осажденный город и громадный татарский стан. Ратьша такое уже видел под Рязанью, но и на него громадность стана произвела впечатление.
Город находился сейчас слева от них на высоком холме. Вид его показался Ратиславу мрачно-обреченным, но готовым дорого продать свою жизнь. Свою и своих жителей. А татарский стан подавлял. Подавлял своей необъятностью, многолюдством и деловитой готовностью сокрушить очередной русский город своей мощью. Тот уже был окружен сплошной городней из заостренных кольев. Такой же, что и у Рязани. На остатках почти разобранного по бревнышку Большого посада стояли и били по городу пороки. Сколько их было видно плохо, но с десяток – точно. Над городом и большим татарским станом висела сероватая дымка от костров и пара от дыхания десятков тысяч людей и животных. Доносился гул голосов, скрип тележных колес, рев и ржание быков и лошадей.
К Коловрату с Ратьшей подъехал Корней, тоже начал всматриваться в открывшуюся впереди картину. Какое-то время молчали. Потом Коловрат спросил у Корнея:
– Ну и где здесь ставка батыева?
– А вон она, – проводник показал рукой в центр татарского стана. – Вон та большая юрта с золоченым штырем сверху и столбами перед ней. На них звериные хвосты еще висят, видите? Это вроде знамен у них. Ханских знамен. Знак его власти. Так охранники из половцев нам говорили.
– Так ты по-половецки то ж разумеешь? – спросил Евпатий.
– Так, чуток совсем, – качнул головой Корней. – Понимаю через пятое на десятое. А вон и обоз с лесом, видите? – он показал рукой влево по опушке.
И впрямь, из соснового леса вытягивался обоз из пары десятков телег. Телег татарских на огромных почти в человеческий рост колесах. Колесах сплошных, дощатых. Запряжены в телеги было по паре быков. Везли в обозе охапки прутьев и короткие нетолстые бревна. Русских невольников видно не было. Возницы по виду явно не русские. Охраны никакой не имелось.
– Надо нам к ним в хвост пристроиться, – сказал Корней. – Не мешкая.