Жизнь прошла мимо

(на житейских перекрёстках)
   
   Очнувшись, Анна Семёновна почувствовала жгучую боль. Казалось, вместо правой ноги – открытая рана. Хотелось закричать, но она только надрывно застонала… Потом услышала, как зашептались соседки по палате. Как-то нехорошо зашептались, обидно. Она скорее почувствовала, чем услышала их слова. Закрыла глаза и попыталась всё вспомнить. Но на ум не шло ничего, была только непрекращающаяся боль.
   
   Легче стало через несколько дней.
   - Кризис миновал! – сияя, объявила симпатичная сестричка, которая ухаживала за ней.
   Вместо того чтобы обрадоваться, женщина горько заплакала…
   - Впервые за долгие годы я тогда будто прозрела, – доверительно говорит теперь. – Мне стало страшно и горько. Страшно потому, что ощутила собственную никчёмность и пустоту вокруг себя. Горько: жизнь прошла мимо! А она ведь не повторяется…
   
   Теперь, когда я знаю всё, эта трагедия не даёт мне покоя. Она преследует меня обветшалым убожеством квартиры, уставшими глазами хозяйки, её безысходным горем, затаившемся в каждой складочке бесконечных морщин.
   
   С содроганием беру фотографию, какую Анна Семёновна протягивает дрожащей рукой. «Неужто это она?!».
   - Тогда я только окончила институт, – ловит женщина мои мысли. – Впереди была большая, и я думала, счастливая жизнь…
    На фото улыбается красивая девушка. Большие ясные глаза, длинные ресницы… Нежное лицо обрамляет копна каштановых волос.
    
   Если бы тогда она могла увидеть себя сегодняшней! Если бы могла, то явно прожила бы жизнь иначе.
   
   - Я начала понимать свою беду в больнице. А до тех пор всё катилось по принципу: куда вывезет…
   
   Получив диплом инженера, Анна вдруг согласилась выйти замуж за Николая, который два года добивался её руки. Молодожёнам предоставили комнату в общежитии завода, где уже целый год трудился муж.
   
   До рождения Серёжки супруги жили по принципу: не разлей вода. Николай стал тенью своей возлюбленной, предупреждал все её желания, постоянно оказывал какие-то знаки внимания. И Анютка, как он её называл, была самой счастливой на свете.
   
   В роддом он приехал на такси, с огромным букетом цветов. Дома её ждал накрытый белой скатертью стол, уставленный всякими яствами.
   - Давай обмоем нашего первенца! – предложил муж, подавая ей бокал с игристым шампанским. – За тебя, моя родная! За сына, которого ты мне подарила.

   Она и до сих пор помнит тот незабываемый вечер. Помнит, как трогательно-нежен был её любимый, сколько прекрасных слов сказал. Тогда-то она и решила устраивать подобные семейные праздники каждый месяц. «Чем ходить по друзьям, пусть лучше спешит домой», - думала заботливая жена, старавшаяся приготовить к этому вечеру что-нибудь особенное, чтобы обрадовать мужа. А он так любил её пироги с мясом, тушёные овощи и домашние настойки, какие Анна делала с особым старанием.

   Год-два – она уже не помнит, сколько, длилась их весёлая жизнь. Николай просто боготворил свою дражайшую половинку, с нежностью относился к Серёже, который постоянно радовал родителей. Счастливые, они даже не заметили, как всё больше и больше втягивались в пагубное пристрастие к спиртному.
   
   Однажды, получив премию, хозяин дома принёс с радости бутылку дорогой водки. «Говорят, она полезнее»,– заявил жене. Выпили – понравилась. С тех пор Анна стала и сама покупать «белоголовую». Правда, без поводов не пили. Ну а за ними дело не становилось: обмывали новую квартиру, мебель, дни рождений, премию, «тринадцатую» зарплату, любую обновку, даже – просто выходной.
   
   - Ты, что ли, с похмелья? – удивилась однажды сослуживица, когда Анна Семёновна пришла после очередного застолья.
   - Да гости вчера были. Засиделись долго. Вот и не одумаюсь, –растерявшись, соврала женщина.
   Кажется, поверили. Но у неё целый день было горько на душе. «Надо завязывать!», - впервые за долгие годы сказала тогда. А вечером, как бы со стороны, посмотрела на себя в зеркало. Вид ужаснул: постарела, под глазами мешки. Квартира запущена. Когда пекла пироги или украшала стол, – забыла…
    
   Сын совсем вышел из подчинения. Плохо учится, грубит. «Да ведь мы им совсем не занимаемся!», - высказала сомнения мужу. Он успокоил: «Расстроилась, вот и лезет в голову всякое. Мы же не злоупотребляем. Так, для веселья…» И снова «приложились по маленькой».
 
   Утром раскалывалась голова. Болело сердце. Тошнило. Пришлось похмеляться, иначе уже не хотелось жить. В тот день она впервые не пошла на работу. Потом врала, приводя в недоумение товарищей, которые никак не могли понять, что с ней происходит? Знающий специалист, хороший организатор, столько лет в профкоме! Даже и подумать страшно, что такой человек может спиваться.
   
   И не думали. Очень жалели и сочувствовали, когда на неё свалилось горе. Отправившись «с больной головой» на работу, муж попал под машину. Несколько суток врачи боролись за его жизнь. Выжил! Но потерял обе ноги, оставшись, как говорил, «обрубком»…
   
   «Ведь это всё из-за меня!» – терзала себя Анна. Вина невыносимым бременем легла на сердце. Особенно угнетало пристрастие к спиртному и Сергея. Учителя жаловались: совсем запустил учёбу, только «для вида» показывался в школе. Тогда поклялась, что больше не возьмёт в рот спиртного, того же потребует и от мужчин.
    
   Возвращение мужа было горьким. Сидели за столом с чистой скатертью и вкусными пирогами, словно на поминках...
   - А что, мать, бутылочки нет? – Николай подмигнул вытянувшемуся за последний год сыну. – Мы бы раздавили с радости. Цел ведь…
   - Нет, Коля. И не будет больше! Слишком далеко она нас завела, – твёрдо сказала тогда Анна.
   - Ой, ли?! – как всегда, пытался бодриться муж. – Если не пить да не курить, к чему такая жизнь?
    
   Жизнь и в самом деле стала не сладкой. Добрый и весёлый раньше, Николай теперь часто становился мрачным, раздражительным по каждому пустяку. И всё курил, курил…
   Видя, как он мучается, как не может привыкнуть к своей беспомощности, жена снова купила бутылку. И сразу стало легко и просто, горе утонуло в пьяном угаре. Пробуждение навалилось страшной болью: «Куда же мы катимся?! Остановиться бы!». Но, словно включённые карусели, с каждым витком набирающие разбег, неслись они в какую-то пропасть. «Будь, что будет!!!».
    
   Новый виток начался, когда сына забрала «скорая». «Белая горячка», – сочувственно глядя на обезумевшую мать, сказал доктор. Придя домой, Анна Семёновна напилась «с горя».
   
   Жизнь стала лихорадочной и злой – от бутылки до бутылки. Во время одной из попоек, Николай «назло ей» выбросился из окна. После похорон жила и вовсе в полумраке. Даже не пила. «Приложилась», когда посадили Сергея. «За кражу», – сообщили ей.
   
   Несколько дней Анна не притрагивалась к еде. Часами сидела, уставившись в одну точку. Потом, решив заглушить боль, стала наводить порядок в квартире. Всё вымыла, вычистила, собрала грязное бельё, поставила выварку на печь, а сама побежала в магазин – за бутылкой. Приложилась раз, второй. Опомнилась, когда опрокинула на себя выварку с бельём…
 
   - Думала, все отвернутся, будут презирать. А меня спасли, – рассказывает, глотая слёзы. – Поверили и на работе. Уже шестой год, словно на свет народилась!
   
   Она всё говорила и говорила, боясь упустить что-то самое важное. И всё каялась, что опомнилась так поздно. И переживала за сына, который должен скоро вернуться: неужели они вместе не преодолеют беду?!
   
   Слушала я и думала: человек всё может! Только от него самого зависит, будет на земле светить солнце, или нет?