Миссия Спасти Веру Гл. 3-4

Глава 3


Платье оказалось просто ужасным, но отступать было поздно.

- Какое-то оно странное, цвет у него непонятный.

- Лимонный. Красивый цвет, как по мне.

- Ну, не знаю, может, мне юбку надеть?

- Юбку? Ты с ума сошла, у тебя ни одной приличной юбки нет.

Любочка права, юбки отвратные, да и блузки такие же.

- Где ты эту блузку купила?

- Классная? Правда, переплатила, но там все цены кусаются.

- Где это там?

- Вера, ты правда такая наивная или прикидываешься? Где у нас в городишке можно купить классную шмотку? Конечно, на барахолке.

- Аааа! – протянула Ангелина, лихорадочно соображая, что за барахолка. – Я так и подумала, но решила уточнить. На всякий случай.

Что такое «барахолка»? Слово знакомое. Точно. Группа есть в ВК, там подержанные вещи выставляют за копейки или даром отдают. Ангелина уже обрадовалась, но тут же насторожилась. Любочка сказала – цены кусаются – значит, это другая барахолка.

Ей надо срочно на барахолку смотаться, но к субботе она не успеет выяснить, где находится эта барахолка. Остается только взять платье и поблагодарить.

- Пустяки, а давай я завтра перед рестораном к тебе заскочу и волосы на термобигуди завью?

Шустрая она, эта Любочка, даже не понятно, всерьез говорит или издевается.

- Не надо, Люба, я решила стрижку сделать, записалась на завтра. Как думаешь, пойдет мне?

- Вот завтра и посмотрим, – Любочка скептически поджимает губы.

Ангелина уверена, в душе она над ней потешается. Ну, ничего, она еще всем покажет, на что способен типичный советский библиотекарь.


- Ты чего, Вера Петровна, всё у этого стенда трешься? Может, считаешь, что утратил актуальность или тушь выгорела.

- Так это тушью вручную написали? А я всё думаю, как это вы текст набрали и на чём.

- Хватит дурочку валять, что значит «на чём»? Светлана Ивановна тушью и пером все оформила, можно подумать, ты не в курсе.

- Да, в курсе я, в курсе, – закивала Ангелина. – Мне просто нравится, как она пером пишет. Так ровненько!

Надежда с подозрением посмотрела на неё и отошла.

Ангелина работала в рекламном агентстве, оно размещалось в левом крыле здания. В библиотеке налево расположен абонемент, где скучает теперь Ангелина. В СССР не было рекламы. Ни на улицах города, ни по телевизору. Всё кругом серое и скучное, ничто не выделяется ярким пятном.

Вот взять этот информационный стенд – какой он неприметный. Вроде как стесняется, и жмётся к гардеробу в надежде, что его не заметят.

- Сразу видно, делали из-под палки, без души и интереса. Вот хотя бы денег заплатили за него Светке. Она бы постаралась налепить цветных картинок из журналов. Симпатичнее бы смотрелось.

- Вера Петровна, это ты о чём рассказываешь? – старуха-гардеробщица как всегда ушки держит востро.

Наверное, при Сталине доносы строчила на всех.

- Да, это я к беседе готовлюсь. Текст заучиваю, чтобы перед школьниками не опозориться, – кисло улыбнулась Ангелина.

В конце 80-х читателю хотелось новых ярких и красочных изданий, а старые книги, изданные на серой бумаге, с блеклой обложкой и черно-белыми иллюстрациями, уже не могли привлечь к чтению молодое поколение, которое смотрело цветное телевидение, слушало зарубежную музыку, посещало зарождающиеся тогда дискотеки.


Придя из парикмахерской, Ангелина придирчиво рассматривала себя в зеркало. Она была похожа на овечку. Тугие завитки плотно покрывали голову. С этим надо было срочно что-то делать.

Смыть завивку не удалось, оказывается, опять отключили воду. На этой неделе уже второй раз, пора с этим разобраться. Они не на такую нарвались, терпеть она не будет.

На подоконнике в кухне стояло несколько трехлитровых банок с водой. Сначала она хотела вылить воду и выбросить банки, но не успела. Теперь она прекрасно понимала, зачем Вера запасала банки с водой.

- Эх, надо бы ресницы накрасить и брови. Еще губы. В Советском Союзе вроде была помада или ее тоже на барахолке нужно искать?

Ангелина смутно помнила, если пройти по Воскресенской в сторону ж/д вокзала, обязательно будут магазины и не только продовольственные. На улице дул пронизывающий ветер, и пришлось надеть страшную шубу и вязанную шапку, похожую на котелок.

Подходящего магазина долго не попадалось, зато Ангелина открыла для себя много полезного. Оказывается, неподалеку есть аптека. Ангелина решила купить какие-нибудь леденцы от боли в горле. У Веры кроме аспирина ничего не было, а горло у нее слабое, и в любой момент может приключиться ангина.

- Какие еще леденцы? – фармацевт вытаращила на нее глаза. – В продовольственный магазин идите за леденцами, здесь через дорогу.

- Мне от боли в горле, – сконфуженно объяснила Ангелина.

Тетка подозрительно на нее смотрела, может, за наркоманку приняла.

- От боли в горле есть йод и люголь, тоже йодный препарат. Будете брать?

Ангелина вышла озадаченная, она даже не подозревала, как тяжело жили люди тридцать лет назад. Реально, ее родители просто герои, что в таких условиях решились завести ребенка. Что, интересно, делается в больницах и поликлиниках? Может, стоит сходить на разведку, вдруг, пригодится?

Магазин «Бытовая химия. Парфюмерия» находился почти у самого вокзала. Изучая блеклые картонные коробки со стиральным порошком, Ангелина ломала голову, где ей искать помаду и тушь. За прилавком скучала молодая продавщица. В конце концов, это ее работа - подсказать, есть ли товар.

- Скажите, у вас есть тушь для ресниц?

- У меня? – продавец воззрилась на Ангелину, как будто та спросила что-то неприличное.

- Не у вас лично, а в магазине.

Продавец швырнула на прилавок маленькую коробочку.

- Пробейте, я возьму, и ещё мне нужна помада и пудра.

Уже дома она разглядела, что пудра слишком тёмного оттенка, а помада ей не к лицу.

Она открыла коробочку с тушью. Чёрный брусок и маленькая щёточка. Как это работает?

Любочка в туалете ресторана ей объяснила, что надо поплевать на брусок и потереть щёточкой.

- Отлично выглядишь, тебе надо красить ресницы обязательно! – авторитетно заявила Любочка.

Ресторан «Полярный» располагался в том же здании, что и торговый центр. Вот только внутри всё было непривычно. Это преображение приятно удивило. В её время весь зал был разделён на множество тесных закутков, где висели турецкие и польские тряпки. Напротив недавно построили новый торговый центр, и покупатели обходили стороной приземистое здание бывшего ресторана. Он не мог конкурировать с новым зданием из стекла и бетона, где было просторно и светло.

- Ну, Ленка, зараза, я ей это припомню, – шипела раздражённо Любочка.

Знакомая официантка подсадила их к двум мужчинам кавказской национальности за столик. Мужики проигнорировали их вежливое «здравствуйте» и общались исключительно на своём языке.

- Давай закажем шампанское, раз уж пришли, – предложила Ангелина.

Она слышала, что марка «Советское шампанское» славилась своим качеством и горела желанием попробовать.

- Нам два мясных салата и бутылку шампанского, – с ненавистью сказала Любочка официантке.

- Ну, зачем ты так? Здесь народу полно, смотри, сколько мужиков. Какая разница, с кем мы за столом.

- Это она назло мне сделала. Не хочет, чтобы я была счастлива.

Заиграла музыка, но никто не спешил танцевать. Ангелина была счастлива, что выбралась из дома в такое приятное место, да ещё и не одна.

С мужем они чаще ходили в бар или кофейню. Ресторан посещали обычно с детьми, да и то по особым случаям. Слишком дорого всей семьей. Сейчас она не чувствовала себя преступницей, бросившей семью, как было там, в её реальности, если бы она пошла с подругой.

Белые розы, белые розы,
Беззащитны шипы.
Что с ними сделал снег и морозы,
Лёд витрин голубых?
Люди украсят вами свой праздник
Лишь на несколько дней
И оставляют вас умирать
На белом холодном окне.

Музыканты играли такую знакомую, но давно забытую мелодию. Хотелось танцевать, но не в этом смешном теле. Ангелина вздохнула, наблюдая, как пустеют столики, а на танцполе народ прибывает. .

- Дэвушки, пойдемте танцевать.

Джигиты наконец отвлеклись от обсуждения чего-то важного и приглашают их на танец. Любочка, жеманно улыбаясь, поспешила принять приглашение, забыв о своем решении не знакомиться с командировочными и лицами кавказской национальности.

- Вера, они нас приглашают продолжить вечер у них. Ты как?

- Я не хочу, а ты иди. Давай только мороженое закажем, а потом счет попросим.

Вечер закончился на грустной ноте. Пока шампанское играло в бокале, Ангелине казалось все в радужном свете, но вот все съедено и выпито, веселье подходит к концу. А ее ждет унылая квартирка одинокой старой девы. То, что Вера – старая дева, она ни минуту не сомневалась.


- Зря ты не пошла с нами, Вера. Очень приличные мужчины, даже не приставали почти.

Ангелина отмахнулась от подробностей. Воскресенье она посвятила полезному делу – составляла претензию по поводу отсутствия воды и обходила соседей, собирая подписи. Заодно, с некоторыми познакомилась поближе.

Интересный, но непродуктивный разговор состоялся с соседкой, которая жила прямо под ней.

- Здравствуйте, я ваша соседка снизу, у меня к вам разговор.

Дверь приоткрылась ровно на длину дверной цепочки, в просвете показалось старушечье лицо.

- Тебе чего, Верка? Чего по квартирам спозаранку шастаешь?

- Уж не так и рано, – подумала Ангелина и настойчиво продолжала, – я составила претензию в домоуправление по поводу отсутствия горячей воды. Хочу, чтобы все подписали.

- Вишь ты, хочет она. Воду-то дали.

- Дали только холодную.

- Слушай Верка, ты что барыня? Не можешь кастрюльку на газ поставить и воды горячей накипятить. Полгорода на колонку ходят за водой, а у тебя из крана бежит. Так чего тебе еще надо?

- Так горячую надо, – Ангелина растерялась и совсем сникла.

Она не ожидала, что могут быть проблемы в подписании претензии. Можно подумать, она собирает подписи за свержение Советской власти.

- Эх, вы, молодежь! В войну не маялись, не знаете, что такое горе. У домоуправления труб может нет нужного диаметра, может в стране дефицит труб, а она потерпеть не может. Бесстыжая!

Неужели это правда и в стране нет труб? Ангелина уже без всякого энтузиазма спустилась еще на два этажа, но там ей даже не открыли. Вся эта история немного выбила ее из колеи, она никак не ожидала наткнуться на стену глухого непонимания.

- Как так-то, всего подпись поставить и то не хотят? Пля, дурдом какой-то!

В доме жили в основном одинокие старушки и немного старичков. Людей среднего возраста почти не было. И как это Вера умудрилась поселиться в такой богадельне?

В понедельник, перед работой, она все-таки зашла в домоуправление, которое располагалось в жилом доме на первом этаже. Ей как раз было по дороге.

Секретарь с недовольной миной приняла претензию.

- У вас там авария, но устранить пока не могут. Вроде труб нет. Кстати, кроме вас никто не жалуется.

Это она сказала таким тоном, что Ангелине захотелось устроить скандал, она уже открыла рот, чтобы сказать, что будет писать на Госуслуги жалобу, но вовремя вспомнила, что интернет еще не подвезли.


- Поможешь мне книжки дотащить?

Они пили чай как обычно в одиннадцать, настроение было нерабочие, поэтому выход из библиотеки Ангелину порадовал.

- Конечно, а куда пойдем?

- Не пойдем, а поедем на трамвае. Здесь две остановки, но не потащимся же мы с книгами пешком.

На трамвае она еще не ездила, но помнила, что до 90-х трамвай существовал в городе как самый востребованный вид общественного транспорта. Об этом, с периодичностью раз в месяц, рассказывали городские группы в соцсетях. Вот теперь ей самой представился случай оценить все удобства этого вида транспорта.

Интересно, как бы удивилась Любочка, узнав, что отцы города ликвидировали весь общественный транспорт, работающий на электричестве, и пересадили горожан на маленькие грязные пазики. В угоду своим капиталистическим интересам. Ах да, она и забыла, что Любочка всегда жила в СССР и даже ни сном, ни духом не догадывается, что ее ждет в будущем.

- Тебе не жарко в этой шубе? Уже апрель на дворе, может, пора сменить?

- Пора. Только не сменить, а купить. Пока не заработала я на новое приличное пальто.

- Можешь одолжить денег, и давай скатаемся на барахолку?

- Давай, но боюсь, я не потяну пальто с барахолки.

- Можем зайти в магазин. Там в рассрочку продают, за полгода расплатишься.

- Хорошо! – Ангелина воспряла духом.

Она не одобряла кредитные карты, но на ипотеку они все-таки решились. Надо разузнать, что за кредит такой и много ли она переплатит.

Весело дребезжа, к остановке подползал бордовый вагончик трамвая. Внутри было приятно пусто, и они расположились у окна на потрепанном дерматиновом сидении. Трамвай полз как улитка, дергаясь и заваливаясь на поворотах, но в целом Ангелине понравилось. Салон был грязный и убогий, на её взгляд, но, может, это было не главное? Ведь проезд стоил всего три копейки. Ангелина с тоской вспомнила давку в постылых пазиках и то, что проезд там повышали с завидной регулярностью. Каждый раз обещая при этом, что комфорт от поездки и качество будут неуклонно расти. Все росло только на словах, но альтернативы не было. Теперь она прекрасно понимала, чего лишатся горожане в девяностых годах.

- Куда книжки-то везём? В макулатуру?

- Вер, ты меня удивляешь. Мы с тобой в трикотажное ателье едем, там у нас передвижка.

Ангелина хотела спросить, что такое «передвижка», но вовремя прикусила язык.

Как типичный советский библиотекарь, она просто обязана была знать, что значит это слово.

Глава 4

На дворе конец 80-х, советская эпоха идёт на закат. Горбачёв уже провозгласил Гласность, Перестройку и Ускорение. Гласности и правда было много, а вот ускорение...так и не посетило экономику. Ангелина, конечно, не экономист, но ходила в магазин регулярно и видела, что товаров становилось всё меньше, а очереди за ними становились все длиннее. Стояли за так называемым дефицитом. Например, за болгарским шампунем, импортной тканью или модными туфлями. Нельзя сказать, что магазин пуст – нет, на полках стоит товар, на плечиках висит одежда. Гуляя по магазину «Готовая одежда. Головные уборы», Ангелина понимала, что она почти как в музее. Рассматривать экспонаты можно, а вот покупать…

- Смотри какое! Вроде ничего, – Любочка с серьёзным видом перебирала пальто каких-то пыльных оттенков.

- Какое-то оно очень серое и ткань такая толстая, – разочарованно протянула Ангелина, – да и цена прям нереальная. У них есть тут что-нибудь со скидками?

- Здесь нет. Это надо в «Уценёнку» идти, но там ничего хорошего не найдёшь, а здесь в рассрочку на полгода вполне потянешь.

Вот так скучно и жили. А душе хотелось романтики, страстей. По телевизору стали показывать зарубежные сериалы - тоже одна из примет того времени. Народу нравился сериал "Рабыня Изаура". Эта Изаура, такая нежная и гордая, её постоянно оскорбляет и унижает своей любовью богатый красавец-плантатор. Советские женщины всей душой хотели любви. Пусть не в жизни, так хотя бы в книгах или по телевизору.

Конечно, любовь может поджидать тебя в любом незапланированном месте. Вот, например, по дороге на работу. Библиотека - публичное место, и это давало шанс на встречу. Вдруг судьба занесет мимоходом симпатичного молодого человека, мечтающего связать свою жизнь, пусть не с красавицей, но с умной и самодостаточной. С обычной девушкой. В библиотеке не работают красавицы. В этом Ангелина уже убедилась.

Но заносило в основном местных бомжей. Обычно Ангелина сидела за кафедрой выдачи книг и реально скучала. Голова ее опущена, вся поза дышит ожиданием. Вот-вот дверь откроется....Дверь и правда скрипит, и Ангелина слышит шаги. Она поднимает голову, в глазах ее столько неги и мечты. Перед кафедрой пенсионер Голубков. Он протягивает пачку потрепанных книг и заводит старую песню: "Девушка, мне бы детективчик". Ну, а к вечеру набегут тётки под пятьдесят, с хозяйственными сумками и жгучим желанием перед сном почитать про любовь или что-то жизненное. Про колхозную жизнь или крупное производство, чтобы между выполнением плана и пятилетки в три года герои целомудренно любили и страдали. Как известно, в те времена секса в СССР не было.


В трикотажном ателье все было точно так же, как и в библиотеке. Только вместо стеллажей с книгами стояли станки. Любочка деловито разгрузила сумки. Женщины обступили стол с книгами.

- Так, ты принимай и выдавай книги, а я быстренько обзорчик проведу по новинкам. Потом запишем их всех в посещение, а те, кто взял или сдал книгу, пойдут по второму разу.

- Разве это правильно?

- Ты забыла про план? Нам его надо выполнять, потом мы с ними работу проводили? Проводили!

Пока Ангелина принимала книги у работниц вязального цеха, Любочка собрала вокруг себя группу в основном женщин в возрасте и рекламировала им как могла книги писателя Ф. Абрамова.

- Девчата, кто хочет почитать о жизни нашей северной деревни? Чисто про жизнь. Что, тяжелая жизнь? Ну так это понятно. Есть ли про любовь? Конечно, есть. Вот Лиза весь день в колхозе трудится, а потом домой бежит, пойло корове намешать, да в коровнике убрать, да корову встретить, если лето.

- Ну, и где тут про любовь? Если только про любовь к скотине.

- Так вся ночь впереди, будет там любовь, но прежде надо о завтрашнем дне подумать. Опять же план выполнять, сено косить, дрова рубить.

- Как же скучно жили люди в деревне! – ужасается молодая девица в косынке с люрексом.

- Чего жили-то? И сейчас деревня так живёт, это не у вас тут городских житье беззаботное. Вот от скуки на любовь да на книжки тянет.

- Пипец, – думает Ангелина, наблюдая эту агитацию на книжной ниве, – ещё подерутся сейчас на пустом месте.

Она вздохнула с облегчением, когда народ стал расходиться от стола с книгами по своим рабочим местам.

- Я уж испугалась, как бы тебя книгами не закидали.

- Чего ты, первый раз что ли? Здесь всегда так!

- Так что тебе мешает им про любовь книг принести? Столько споров на пустом месте! Пусть себе читают, что им нравится.

- Ага, я что, сама им про любовь писать буду? Странная ты какая-то сегодня, Вера. Как будто первый раз с этим столкнулась.

Ангелина испуганно прикусила язык, надо ей следить за разговором, а то пойдут всякие сплетни и домыслы.

- Вот ты вечером чем занимаешься? Телек смотришь?

- Смотрю, – неуверенно согласилась Ангелина, боясь опять что-нибудь невпопад сказать.

Чего там смотреть, то? Все новости или нудно про науку рассказывают. Фильмы редко и неинтересные. И главное, никаких тебе ток-шоу, реалити-шоу. Если про политику, то с кислыми и серьезными минами. Если концерт – так пляски народов мира или русские народные. Почти никакой эстрады, только утром в субботу «Утренняя почта». Как же скучно жили предки, ужас просто, и за что её так наказали?

На днях она смотрела фильм «Афоня». Вроде комедия, как слесарь пытался личную жизнь устроить. Что интересно, вот скромная и милая Катя Снегирева ему не приглянулась, он относится к ней несерьезно, хотя видит, что ей нравится. Зато вульгарная бабенка с грудью четвертого размера сразу привлекла его внимание. А ведь внешне она страшная, особенно прическа, в той же советской парикмахерской делала, что и она. Без вариантов. Барашек такой на голове.

- А ты вечером чем занимаешься, Любочка?

- Устраиваю свою личную жизнь. Вот сегодня встречаюсь с Хачиком.

Ангелина едва сдержалась, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Уж больно важный вид был у Любочки.

- Ты могла бы с его другом встречаться, тебя же приглашали. Зря отказалась.

Ну уж нет. Она для Веры найдет кого-нибудь получше. Вот чует она сердцем, не навсегда она в этом теле застряла. Завтра вселенная услышит ее мольбы и вернет ей любимое тело и любимую семью, и реальность нормальную. И чего все вздыхают по СССР, пока она плюсов не углядела, одни минусы. А Вере надо реально помочь с личной жизнью. Возможно, вселенная ее послала спасти Веру и устроить ее личную жизнь.

Может, у нее миссия такая: «Спасти Веру». И не только полненькую женщину сорока лет, но и спасти веру в возможность счастья для таких вот обычных Вер.

- Эй, алло, ты где витаешь? Чего Хачику сказать, будешь с его другом встречаться?

- Зачем? Они же тут не навсегда, да и женаты наверняка.

- Ой, какая разница. Знаешь статистику разводов? К тому же, я может тоже тут не навсегда, и в Сочи мне будет в сто раз лучше. Там море и пальмы. Ты видела пальмы?

Ангелина чуть было не кивнула, но вовремя спохватилась. В носу засвербило от воспоминаний об отпуске в Турции.

Рассказать бы это курице про отель пять звёзд и всё включено. У нее бы глаза на лоб полезли. Ага, а тебя бы в психушку отправили, в СССР вроде принудительно могли отправить и лечить. Что-то она такое слышала, чего стоит опасаться. Лучше уйти от этой темы.

- Любочка, мне бы бюстгальтер приличный надо купить. Не подскажешь, где лучше?

У Любочки сразу глаз загорелся, и она повеселела.

- У меня есть импортный комплект. Знакомая морячка просила продать. Правда, дорогой, но зато классный. Принести?

Пусть несёт. Устала Ангелина от уродливого Вериного белья, хоть человеком себя почувствует. Опять же Вере польза, сама бы она до такого не додумалась. В правильно подобранном бюстгальтере грудь Веры подтянется и красиво будет лежать, не то, что сейчас. Стыдоба.

- Вот ты молодец. В правильном направлении мыслишь. В человеке всё должно быть красиво. Это ещё Чехов сказал. Я бы этот лозунг повесила в цехах фабрики, где шьют платья и другую одежду.

Любочка сказала это так серьёзно, что Ангелина не выдержала и расхохоталась.

На этой веселой ноте они заскочили в библиотеку.

- Ой, наши девицы-красавицы вернулись, а Наденька вас заждалась, – Анна Семёновна хитро улыбается.

Около гардероба сидит Михалыч с газетой. Маленький, щуплый старичок с козлиной бородкой. Каждый день трётся у гардероба. Вроде, как новости международной политики обсуждает, а сам всё подмечает. Вон, спрятался за газету, как разведчик на задании, ухо выставил и прислушивается.

Ангелина решила не давать пищу сплетням. Подхватила Любочку, которая уже открыла рот, чтобы рассказать всё начистоту, и потащила ее в служебное помещение.

Там за чашкой чая из грузинского сена грустила Надежда.

- Вы где бродите? Все магазины обошли, а я тут одна на всю библиотеку разрываюсь.

- Ну, заметно, что разрываешься. Никого из читателей ведь нет. Михалыча Анна Семёновна обслуживает, – хохотнула Любочка.

- Светлана Ивановна отпросилась домой, у нее голова разболелась. Я ее отпустила, думала, вы с минуты на минуту вернётесь, а вам и горя мало. Шляетесь где-то.

- Любочка, между прочим, обзор проводила по писателю одному. Забыла, как его фамилия. Женщины очень интересовались, вот и пришлось задержаться, – почти не соврала Ангелина.

- Что-то ты больно забывчивая стала, Вера Петровна. Книги перестала расставлять тоже по забывчивости? Одна Люба расставляет, это как понимать? Думаешь, я ничего не вижу?

С расстановкой книг и правда облом. Ангелина заметила, что Любочка берет со стола сданные книги и разносит их по полкам, но как правильно расставлять – это знание никак не давалось Ангелине. Можно было бы распихать наобум книжки, а потом свалить всё на читателей, но она пока боялась. Вдруг застукают!


Начало апреля, солнышко пригревает, на улице благодать. Домой неохота, делать там совершенно нечего, и Ангелина присела на скамейку. Скамейку плотно оккупировали бабули. Расселись, как воробьи на ветках и чирикают. Ангелина прислушалась к бурному обсуждению.

- Вот бесстыжая, среди бела дня обжимаются на виду у всех. Надо ее матери рассказать, а то пока она на работе вкалывает, эта бесстыжая позорит ее на весь двор.

Ангелина заинтересовалась разговором и решила уточнить, что происходит.

- Как что? Ты ослепла, что ли, Вера, не видишь парочку?

Бабка ткнула пальцем куда-то по направлению детской площадки. Там на скамейке и правда кто-то сидел. Ангелина пригляделась – точно, молодые люди сидят обнявшись. Еще одна девица стоит рядом и курит.

- Совсем молодежь от рук отбилась, в наше время мать бы ноги мне обломала за такое, стыд совсем потеряли.

Ангелина не могла понять, чем так недовольны бабули. Может, в СССР не принято было выставлять чувства напоказ?

- Чему удивляетесь, вы видали, что в кинотеатре катят?

- Комедию новую?

- У меня невестка с сыном ходила, чуть со стыда не сгорела. «Маленькая Вера» фильм называется. Позорище. Вот насмотрятся такого, а потом на глазах у всего двора обжимаются, да целуются.

Ангелина уши навострила, что за фильм такой, надо у Любочки спросить.

- А про чего фильм то? – не вытерпела она.

Бабки как по команде замолчали, а потом резко сменили тему. Началось обсуждение рецептов засолки огурцов.

- Ты сходи сама, да погляди. Чего расспрашивать о таком, - хитро усмехнулась рядом сидящая бабка.


- Любочка, ты на фильм "Маленькая Вера" ходила?

- Ага, с Хачиком. Чуть со стыда не сгорела, там такая постельная сцена прямо крупно.

- Вкратце обрисуй, о чем фильм, а то тут соседки рекламу сделали, а рассказывать отказались.

Интернета нет, а Ангелина привыкла, прежде чем пойти на фильм, залезть на Кинопоиск и почитать, о чем люди пишут.

- О чем фильм? – Любочка наморщила лоб и задумалась. – Если в целом – чернуха какая-то. Простая советская семья. Отец водилой работает, и за воротник закладывает. Мать весь день на работе, потом еще полночи банки закатывает с огурцами, закуску мужу готовит. Дочь - оторва, школу закончила только, а уже вовсю по мужикам шляется. Короче, лучше сходи на комедию. Даже не знаю, чего все прутся на этот фильм. Хачик под конец даже заснул. Ах да, конец мрачный, почти все умерли или в больницу попали. Вера правда выжила вроде.

- Да, мрачненько как-то. Даже не похоже на советский фильм, – подумала Ангелина, но промолчала.

- Типичный перестроечный фильм. Сейчас они все язвы общества на показ будут выставлять.

- Я думала, в советском обществе не было язв, все были довольны жизнью.

- Узко ты мыслишь, Вера, как типичный советский библиотекарь. Пожалуй, сходи на фильм, может избавишься от розовых очков.