Сорванная свадьба. Гл. 7 Комната Чеснока и Лаванды

Селина старалась дышать поверхностно.
Комната, в которой она стояла, не совсем оправдывала своё название. На самом деле горшочками с лавандой и головками чеснока был заполнен специальный проём между комнатой, где обычно стояли следователи или свидетели и Комнатой Правдивых Показаний, которую каждый второй полицейский называл просто КПП.
В комнате чеснока и лаванды наблюдатели были в безопасности: самый чуткий нос в КПП не смог бы учуять ничего, кроме адской смеси эфирных масел, проникающей в допросную через микроотверстия. Даже сам Людвиг Дог, славившийся своим чутьём на весь Форесттаун, был тут абсолютно беспомощным.
А вот слышимость и видимость тут была просто замечательная, поэтому разговаривать в комнате чеснока и лаванды было строго-настрого запрещено! И сейчас Селина, пришедшая за пять минут до допроса, стояла тихо, как мышь, слушая скрип петель открывающейся двери, наблюдая за входящими в КПП мистером Лисом и начальником полиции.
Мистер Лис похудел и выглядел невыспавшимся, его дорогой сюртук и шёлковая рубашка давно потеряли свежий вид и лоск. Но даже неряшливый вид не мешал Адальберту держать осанку и стараться выглядеть спокойным и сдержанным. Последнее удавалось несостоявшемуся жениху плохо, так как с лихорадочным блеском в его глазах могли сравниться разве что пуговицы и значки на форме подтянутого и довольного Людвига Дога. Нетерпение мистера Лиса сквозило в каждом жесте, в каждом движении недовольной рыжей мордочки. Он несколько раз порывался начать разговор – сначала у двери, затем расхаживая вдоль длинного деревянного стола, но строгий начальник всякий раз прерывал своего друга, сначала предложив ему устроиться поудобнее на жестком стульчике, затем порекомендовав отхлебнуть свежего молока. Наконец, когда подозреваемый устроился на стуле и сделал глоток, Людвиг сел напротив, достал свой блокнот и карандаш, положил их на стол и начал допрос:
- Назовите ваше полное имя, дату и место рождения.
Мистер Лис отвечал монотонно и слишком быстро, норовя поскорее перейти к сути, но Людвиг был непреклонен и строго соблюдал протокол, делая аккуратные пометки в блокноте.
Селина хорошо понимала своего шефа: если кто-то узнает, что начальник полиции допрашивал своего друга, записи и протоколы будут проверять особенно тщательно, подозревая Людвига в предвзятости.
Наконец, когда все формальности были соблюдены, Людвиг спросил:
- Мистер Лис, вы, кажется, собирались сообщить нам что-то важное?
- Ну наконец! – радостно воскликнул Адальберт. – Я думаю, то, что я поведаю вам, необычайно важно! Итак, вчера вечером меня посетила одна занимательная мысль…
- И что же в ней занимательного?
- Одеколон! – воскликнул Адальберт, всем телом подавшись к мистеру Догу.
- Одеколон? – искренне удивился Людвиг.
- Одеколон?! – прошептала Селина, но тут же прикрыла мордочку лапкой.
- Именно! – воскликнул мистер Лис. – За несколько дней до свадьбы я вдруг заболел, хотя раньше на здоровье не жаловался.
- Чем вы заболели? – нахмурился Людвиг.
- Простудой! Вернее, я думал, что это простуда, и вероятнее всего, отчасти так и было. Хотя, возможно, и нет…
- Я что-то немного запутался, - проворчал старый пёс. – Вы либо болели, либо нет – говорите яснее.
- Понимаете, ещё утром, когда я шёл на свадьбу, меня одолевал насморк и кашель. Но как только меня посадили в камеру, все симптомы болезни чудесным образом исчезли, будто их и не было! Но я не сомневаюсь, что, если вернусь в свой дом, то заболею снова!
- Это ещё почему?!
- Ну я же вам говорю: одеколон!
- Какой ещё одеколон? – зарычал начальник полиции, гневно нахмурив брови.
- Одеколон моего слуги Ганса, который ему подарила Флике, горничная моей невесты.
- Так, Адальберт, давай по порядку, - заинтересованно проговорил Людвиг, пододвигаясь поближе к столу. – Правильно я понимаю, твой слуга Ганс и горничная мисс Берты связаны отношениями?
- Отношениями это назвать нельзя, наверное. Они хорошие друзья, насколько я знаю.
- Итак, подруга твоего слуги решила сделать ему подарок. Одеколон. Верно?
- Верно! – кивнул мистер Лис.
- А где она взяла этот флакон?
- В лавке мистера Ежа, вероятно. В нашем городе всего лишь одна лавка, где продаётся парфюмерия…
- И мы все прекрасно знаем, что дешёвых духов там нет, верно? Ведь мистер Ёж слишком щепетилен…
- Верно, - вновь кивнул Адальберт.
- Тогда ответь мне, с чего бы простой служанке покупать Гансу одеколон? Не слишком ли дорогой подарок для «просто друга»?
- Так она и не покупала его для Ганса! – радостно воскликнул мистер Лис.
- Как так? – искренне удивился Людвиг. – Флинке что, украла одеколон?
- Боже упаси, нет, конечно! Она купила его, но не для Ганса, а для Берты, насколько я знаю.
- Флинке купила для своей хозяйки мужской одеколон? – недоверчиво уточнил Людвиг. – Мы все слишком хорошо знали твою невесту, Адальберт. И я не припомню, чтобы от неё пахло мужской парфюмерией.
- Ты абсолютно прав, дружище, - горько вздохнул мистер Лис. - Берта была очень женственна. Вероятно, служанка просто что-то перепутала…
- Хорошо, мы допросим мистера Ежа и уточним подробности у Флинке. А пока расскажи нам, как всё-таки на твоей трости оказалась кровь Берты?
- Понятия не имею! – воскликнул Адальберт. - До свадьбы я видел трость лишь в лавке мистера Бобра, домой её принёс Ганс.
- Ты купил трость, но не забрал её с собой сразу? Почему? – удивился Людвиг Дог.
- Дело в том, что я попросил выгравировать на трости свои инициалы, на это требовалось время, а я не мог ждать. Ведь мне следовало ещё посетить парикмахерскую, выбрать сорочку и начистить туфли… И тогда я решил оставить Ганса у мистера Бобра и отправился по своим делам. И именно поэтому я и вспомнил про одеколон!
- Ничего не понимаю, - развёл лапами начальник полиции.
- Но это же так просто! Как только Ганс остался у мистера Бобра, а я направился в парикмахерскую, моё самочувствие улучшилось и насморк прекратился! Только тогда я не придал этому значения, но позже в тюрьме… Я подумал, что, если бы кто-то был заинтересован в том, чтобы я не учуял запах крови, он предпринял бы всё, чтобы я потерял нюх. Так и случилось…
Людвиг Дог за столом начал нервно постукивать лапой, а Селина Арктик ещё плотнее укутала нос шарфом и нахмурилась: доводы мистера Лиса звучали вполне здраво. Оставался главный вопрос: кому и для чего понадобилось так жестоко подставлять мистера Лиса?