Испытание на слом

                Нет пророков в своем отечестве


Тандем  Березин – Учайкин, безусловно, был успешен, если не сказать более. Совместная их деятельность на протяжении полутора десятка лет благотворно отразилась на экономическом и социальном состоянии республики.


 Созданный за эти годы потенциал не позволил республике после развала страны свалиться в штопор, как случилось со многими российскими регионами.


 Правительство Мордовии в соответствие с прежним законодательством через каждые пять лет слагало свои полномочия перед Верховным Советом МАССР.


На первой и второй сессиях кандидатуру Василия Учайкина депутаты поддерживали единогласно. И только при назначении на третий срок, это было 10 апреля 1990 года, один депутат проголосовал  против  и ещё один  воздержался.


Несомненно, Учайкин был не прост. Он принадлежал к категории людей не умеющих прогибаться, угождать, ладить. Прежде всего исходил из интересов дела, коллегиальности в решении любых вопросов.


 Никогда не хитрил, не озлоблялся. Не держал камень за пазухой. Всегда шел с открытым забралом, нарываясь нередко на неприязнь, обвинения в упрямстве, желании доминировать.


 По этой причине деловые отношения с первым лицом республики не были безоблачными. При решении производственных, социальных, кадровых и прочих проблем их мнения нередко были  диаметрально противоположными.


Так, например, было в бытность его еще первым секретарем Ковылкинского горкома КПСС, когда решался вопрос о строительстве в районе крупнейшего в Европе  камвольно-трикотажного комбината. Упорствовали оба. Березин по причине, что это было предложение самого Алексея Николаевича Косыгина. Учайкин  по причине  экологических последствий этого строительства.


«Перетягивание каната» закончилась тем, что Москва заинтересовала  Березина строительством другого промышленного гиганта  (в Рузаевке) и он полностью переключился на этот объект.


 Строительство было начато, но затянулось, и не было сдано в эксплуатацию в намеченные сроки. Учайкин  считал строительство этого объекта большой политической и экономической ошибкой.


Не меньше споров вызывали кадровые назначения. Кое-когда дело между ними доходило до больших конфликтов. Своих ошибок Березин, как правило, не признавал.


 И лишь в конце своей карьеры, в дни работы последней сессии Верховного Совета республики, когда одна журналистка спросила его: «С чего бы Вы начали, если бы время вернулось вспять?».


 Он ответил: «Начал бы с кадров. Только сегодня понял, кто есть кто».


Однако местные проблемы казались пустяками по сравнению с тем, что в последние годы его работы во главе правительства  стало твориться «в верхах».


 С приходом к власти Горбачёва Василия Учайкина не покидало предчувствие надвигающейся беды. Его, как и многих других, настораживала горбачевская перестройка.


 В то время было еще трудно предположить, что он поставил перед собой задачу ликвидировать КПСС, Советы народных депутатов.


Участие в 1988 году в работе 19-й Всесоюзной конференции и Президентского Совета в 1989 году еще более усилили эти предположения.


Особо тягостное впечатление на него произвел Президентский Совет. Они с Березиным оба принимали участие в его заседаниях. Было оно сумбурное, неорганизованное, противоречивое.


Председатель Правительства Союза СССР  Рыжков на нем обвинил Горбачева  по 5 пунктам: «Вы, Михаил Сергеевич, прямой  виновник этих преступных процессов!».


С Березиным они возвращались в Саранск в одном вагоне. Не спали всю ночь. Обсуждали итоги Президентского Совета. Мысли были разные. Но никто из них тогда не смог произнести, даже мысленно, слово.  Это слово было – п р е д а т е л ь с т в о.


Предчувствие не обмануло его. Огромная, могучая страна, казалось незыблемая, рухнула в одночасье, раскололась на черепки, как упавший на пол горшок.


Ошеломленный, как двенадцатилетний эрзянский мальчик в 1946 году у пепелища в деревне Симкино, теперь уже взрослый, опытный и умудренный, почти, что без эмоций, мучительно размышлял о причинах  чудовищной катастрофы.


Было такое ощущение, словно огромный газовый пузырь, поднявшийся из глубочайших недр земли, вспучил всю Россию, вывернув на  поверхность многовековые залежи тины и зловония. Его страна теперь походила на грязную, дурно пахнущую лагуну.


«Смотри, - как бы в насмешку говорила ему судьба. - Не от тебя это зависит! Теперь-то ты сломаешься?»

 Он не отвечал. Знал, многое творится там – наверху, в бездонной голубизне. Знал,  многое творится и на земле. Когда-то Каин убил Авеля. Иуда за тридцать сребреников предал Христа.


Сегодня предали его страну. Об этом он написал книгу, в которой  предателей назвал предателями, воров  ворами.


 Граждан собственной страны укорил за инфантильность, вялость, за неумение постоять за себя.


 Книгу он называл «Озвученные мысли». В 1999 году её помогли издать друзья. Тираж – тысяча экземпляров.


 Если бы в то время  её прочитал Борис Николаевич Ельцин, он снова не подал бы Василию Учайкину руки. Уж очень много претензий предъявил он «царю» Борису.


Местные политологи и аналитики книгу не удостоили внимания, памятуя - не бывает пророков в своем отечестве.


Те, кого он деликатно пожурил за былые прегрешения, прочитали. Естественно, обиделись. Затаскали по судам.


А судьба, должно быть, была неравнодушна к Василию Учайкину.


 В феврале 1999 года умерла супруга  Александра Тимофеевна. Казалось, собственное сердце разорвется от боли.


 На похоронах ли, на поминках ли тогда в толпе кто-то  бесшабашный громко изрёк: «Теперь сопьется!».


Он не оглянулся на злорадствующего пророка. Даже тяжелые, опущенные от горя веки не дрогнули.  Его рука в кармане пальто сложилась в кукиш.


В 2014 году на олимпийских играх в Сочи у фигуриста Евгения Плющенко от нагрузок сломался ввинченный в позвонок титановый шуруп. Не выдержал испытания на слом.

Василий Учайкин испытание длиной в жизнь  выдержал. Не сломался.

Ему исполнилось восемьдесят.