Настоящее прошлое. Пьеса

    Действующие лица:

Анна – девушка 16-17 лет, наша современница, «типичный» подросток, увлекается блогингом, ироничная.
Евдокия Ильинична (Дуня) – её прабабушка. В первом действии – бойкая девушка 17 лет. Во втором – мудрая старушка за 90.
Николай – жених Дуни, 19 лет, простой рабочий парень.
Михеич – старый деревенский пастух, хранитель памяти.
Одноклассники Анны, гости на свадьбе (без слов).

Место и время действия:

Российская глубинка. Наши дни (сцена на кладбище, в доме) и лето 1941 года (воспоминания, реконструкция).

***

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Сцена 1. Кладбище.

Заброшенное сельское кладбище. Высокая трава, покосившиеся кресты. Среди могил бродит АННА, держа перед собой телефон. Она снимает видео для блога.

АННА (в телефон, нарочито бодрым голосом)
Всем привет! С вами Анка, и я в глубинке, куда меня сослали на всё лето. Говорят, здесь «корни» и «святыни». (Крутит камерой). Короче, локация – кладбище. Атмосфера – моя бабушка сказала сходить, поправить венки на могиле её бабушки. Представляете уровень древности? Моя пра-пра… Короче, я запуталась. Сейчас найду эту точку на карте, которую она нарисовала от руки, и, может, стрим об этом замутим.

Она спотыкается о корень, телефон выпадает из рук. Экран гаснет. Анна поднимает его, трясёт.

АННА
Твою ж... Только не это. Не включается. Супер. Я в чистом поле, без связи, без гугл-карт. Мама дорогая...

Она садится на траву, готовая расплакаться. Вдруг из-за старого дуба появляется МИХЕИЧ, древний старик с клюкой.

МИХЕИЧ
Чего расселась, городская? Не на перине. Простынешь.

АННА (вздрагивает)
Ой! Дед, вы меня напугали.

МИХЕИЧ
Я не дед, я Михеич. Здешний я. А ты, видать, Ильинишнина правнучка?

АННА
Чья?

МИХЕИЧ
Дуни. Евдокии Ильиничны. Не знаешь? А могилу её пришла искать?

АННА
Ну да. Только телефон разбила и навигация крякнулась.

МИХЕИЧ
Навигация... (Смеётся). Раньше без неё ходили. По звёздам. Али по сердцу. Вон она, Дунина могила. Под берёзкой.

Анна подходит к простому, но ухоженному деревенскому памятнику со звездой.

АННА
Евдокия Ильинична Белова... 1924–2015.

МИХЕИЧ
Долгую жизнь прожила. Хорошую. Трудную. Я её с малых лет знал. Помню, как замуж выходила...

Михеич замолкает, смотрит куда-то вдаль. Свет на сцене мягко меняется, становясь теплее. Трава на авансцене словно превращается в луг. Мы переносимся в прошлое.

Сцена 2. Луг. Июнь 1941 года.
Звучит патефон или тихая гармонь. Молодая ДУНЯ (16 лет) бежит по воображаемому лугу. За ней идёт НИКОЛАЙ, в простой рубахе, счастливый.

ДУНЯ
Коль, догоняй! Чего плетёшься, как старый дед? (Смеётся).

НИКОЛАЙ
Дак я тебя, стрекозу, разве догоню? Ты вон как ласточка вьёшься. Дуня, погодь. Сказать тебе хочу.

Дуня останавливается, кокетливо поправляя платок.

ДУНЯ
Ну, говори.

НИКОЛАЙ (подходит ближе, берёт за руку)
Осенью, как уберём урожай, сватов зашлю. Будь моей женой, Дунь.

ДУНЯ (смущённо отворачивается)
Ой, Коль... Рано ещё. Мне бы в город поехать, выучиться. На учительницу.

НИКОЛАЙ
А я чего? Я подожду. Я не гоню. И в городе жить можно. Я на завод пойду, мы квартиру справим. Главное, чтобы ты согласна была. А то всю душу извела.

ДУНЯ (тихо)
Согласна, Колюшка. Согласна.

Николай хочет её обнять, но Дуня вырывается и снова бежит.

ДУНЯ
А слабо меня на тот холм донести на руках, как барыню?

НИКОЛАЙ
Донесу! (Подхватывает её на руки). Тяжёлая ты, невеста!

ДУНЯ (визжит от счастья)
Пусти, окаянный! Уронишь!

Они кружатся. Вдруг музыка обрывается. Раздаётся далёкий, нарастающий гул самолётов. Свет меркнет, становится тревожным.

НИКОЛАЙ (ставит Дуню на землю, вслушиваясь)
Чтой-то гудит? Не наше вроде...

ДУНЯ
Слышу. Страшно-то как, Коля.

На заднике сцены проецируется дата: «22 июня 1941 года». Звук взрывов.

НИКОЛАЙ (обнимает её, голос срывается)
Дуня... Береги себя. Мамку береги. Я вернусь. Слышишь? Я обязательно вернусь.

ДУНЯ (вцепляясь в него)
Куда ты? Коля, не ходи! Не надо!

НИКОЛАЙ
Надо, Дунь. Это не я решаю. Это Родина.

Он быстро крестит её и убегает. Дуня падает в траву. Свет гаснет.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Сцена 1. Дом Евдокии Ильиничны.

Та же сцена, но теперь это интерьер старого деревенского дома. Перед нами очень старая ЕВДОКИЯ ИЛЬИНИЧНА сидит в кресле. Напротив, на табуретке, сидит АННА. Анна уже не выглядит дерзкой, она задумчива. На столе лежит старая пожелтевшая фотография и солдатский треугольник.

ЕВДОКИЯ ИЛЬИНИЧНА (голос тихий, но ясный)
...А Михеич тот самый и есть. Пастушонком тогда был. Всё видел. Всё помнит. Он мне потом и похоронку принёс. На Николая. Под Москвой он полёг. В сорок первом, в декабре. Так и не узнал, что дочка у него будет.

АННА (смотрит на фотографию, где Николай и молодая Дуня)
Праба... А как ты одна? С ребёнком? Война же, голод...

ЕВДОКИЯ ИЛЬИНИЧНА
А так и жили. Руками жили, спиной. Я и в поле, я и на заводе, я и по дому. Мать помогала, конечно. Ночью смену отработаешь, а днём с детьми. И всё думалось: вот Коля бы вернулся, он бы порядок навёл. А он не вернулся. (Пауза). А жить-то надо. Не для себя — для дочки, для людей.

АННА
И ты не вышла больше замуж? Тебе же, наверно, молодой ещё хотелось...

ЕВДОКИЯ ИЛЬИНИЧНА
Сватались. И не раз. А я не могла. Сердце моё там, под Москвой, в земле сырой осталось. Да и разве ж это главное? Главное — что жизнь мы отстояли. Что немца не пустили. Что дочку я вырастила, а она — твою бабушку. А ты вон какая вымахала, красивая.

АННА
Красивая... Телефон вон разбила. Ни снять ничего, ни выложить. А у тебя, оказывается, такое горе.

ЕВДОКИЯ ИЛЬИНИЧНА
Телефон — дело наживное. А память — не наживная. Ты посмотри на него. (Кивает на фото). Это ж твой прадед. Он за тебя жизнь отдал. Чтобы ты вот тут сидела, чтобы по-русски говорила, чтобы земля эта наша была. Это не прошлое, Анна. Это настоящее. Понимаешь?

Сцена 2. Там же. Вечер.

Анна одна в комнате. Она берёт в руки солдатский треугольник, осторожно разворачивает. Из конверта выпадает маленькая сухая веточка берёзы.

АННА (читает вслух, голос её дрожит)
«Дуняша, здравствуй. Пишу тебе из-подо Ржева. Жив, здоров, воюем. Немец злой, но мы злее. Скучаю по тебе, по нашему лугу, по берёзкам. Как вспомню, как ты смеёшься, так легче становится. Береги себя. Жди. Вернусь и донесу тебя на руках до самого синего неба. Твой Коля».

Анна замирает с письмом в руках. Входит Михеич.

МИХЕИЧ
Нашла письмо-то? Хороший мужик был Коля. Дуня потом всю войну на него надеялась. А после Победы пошла в лес, на то место, где он ей женихаться стал, веточку берёзовую принесла. С тех пор она у неё и лежит. Вместо кольца обручального.

АННА (смотрит на веточку)
Михеич... А можно я завтра на луг тот схожу? На котором... ну, где они гуляли?

МИХЕИЧ
Сходи, милая. Место там тихое. Только не одна ты пойдёшь. Мы вместе пойдём.

Сцена 3. Тот же луг. Рассвет.

Декорация первого действия (луг) соединяется с декорацией кладбища. Анна и Михеич стоят на холме. Анна держит в руках веточку.

МИХЕИЧ
Вот здесь оно и было. Тут он её на руках носил. А вон там, где туман, — они в церковь бегали венчаться тайно, перед самой войной. Батюшка их обвенчал. Так что муж он ей законный, перед Богом.

АННА
Михеич, а что мне с этим делать? С письмом, с веточкой... Это же такая память. Это ж не для Инстаграма. Это... (подбирает слово) это святое.

МИХЕИЧ
В доме им нужно быть. На видном месте. Чтобы дети твои знали, праправнуки Колины, какой он человек был. А веточку... веточку можешь здесь посадить. Пусть новая берёзка растёт. В память о любви.

Анна наклоняется и сажает веточку в землю. Выпрямляется. Свет заливает сцену. Появляется лёгкий образ — тени Николая и молодой Дуни, которые кружатся вдалеке.

АННА (тихо, в зал)
Я думала, прошлое — это то, что прошло и забылось. Устарело. А оно — рядом. Оно в этой земле, в этом воздухе, в письмах, которые пахнут порохом и надеждой. Оно не даёт нам упасть. Оно держит. Потому что без него нет будущего. И нет меня.

Анна кланяется берёзке. Свет медленно гаснет.

ЗАНАВЕС.