Слепая зона

 
Андрей сидел в кресле и смотрел в экраны. Смена тянулась медленно. Время — три часа ночи. В это время в городе обычно ничего не происходит, разве что случайные прохожие забредают в круглосуточные лавки или таксисты гоняют по пустым проспектам. Перед ним на стене висело сорок мониторов. На каждом — своя картинка. Где-то серая пятиэтажка, где-то пустой перекресток, где-то вход в магазин.

Работа эта со стороны кажется плевой. Сиди себе, гляди в телевизор. Но через пять часов глаза начинают болеть, а картинки сливаются в одну серую полосу. Город на экранах всегда выглядел одинаково: пыльный, неуютный, с кривыми тенями. Андрей работал тут уже три года. Раньше на стройке вкалывал, но спину прихватило, пришлось искать место поспокойнее. Здесь платили немного, зато в тепле.

Он отхлебнул из кружки остывший чай. На сорок пятом мониторе, который показывал задний двор торгового центра, зашевелилась тень. Андрей выпрямился. Он уже на автомате чувствовал, когда в кадре появляется что-то не то. Обычно там только кошки терлись у мусорных баков или охранники выходили покурить, прячась от камер.

В этот раз это был не охранник. Из-за угла выкатилась черная машина. Без фар, медленно так катилась, будто кралась. Остановилась прямо под камерой, но так, что номер не разобрать — засвечивал фонарь над входом. Из машины вышел человек. Рост средний, куртка темная, капюшон натянут по самые брови. Человек огляделся. Андрей прищурился. Что-то в походке этого типа ему показалось знакомым. Плечо правое чуть выше левого, и шаг такой, будто он всегда немного припадает на одну ногу.

«Сергей?» — пронеслось в голове.

Сергей был его соседом по лестничной клетке. Мужик нормальный, вместе иногда в гаражах сидели, за жизнь разговаривали. Но последние полгода у Сергея всё пошло наперекосяк. С работы выперли, жена с ребенком к матери уехала. Ходил хмурый, денег постоянно перехватывал до лучших времен.

На экране человек в капюшоне подошел к железной двери черного входа. Достал что-то из кармана. Андрей нажал на кнопку, увеличил картинку. Изображение сразу стало нечетким, пошли пятна. Толком не разглядеть, но было ясно — мужик возится с замком. Это уже преступление. Кража со взломом в чистом виде.

Андрей потянулся к телефону. По инструкции он должен был сразу звонить дежурному в отдел. Те бы прислали наряд через три минуты, благо отдел за углом. Палец завис над кнопкой. Если это Сергей, то ему конец. Второй раз по такой теме он не выкрутится, а у него и так всё прахом.

В этот момент человек у двери замер. Будто почувствовал, что на него смотрят. Он поднял голову и посмотрел прямо в камеру. Капюшон чуть сполз. Андрей похолодел. Глаза. Те самые глаза соседа, вечно виноватые и загнанные. Сергей постоял секунду, потом резко рванул дверь на себя. Оказалось, она была не заперта. Видно, кто-то из своих оставил открытой. Он нырнул внутри, и дверь захлопнулась.

На мониторе теперь была только пустая машина и закрытая железная дверь. Слепая зона. Внутри здания камер на этом входе не было — хозяева сэкономили, поставили только в торговых залах.

Андрей сидел неподвижно. В горле пересохло. Часы на стене тикали. Внутри него боролись два человека. Один — сотрудник службы наблюдения, который должен соблюдать закон. Другой — Андрей из третьего подъезда, который помнил, как Сергей помогал ему запчасти тащить в мороз и как они вместе отмечали рождение его дочки.

Прошло пять минут. Из двери никто не выходил. Андрей знал, что там, за дверью, находится склад. Если Сергей вынесет пару коробок, ему хватит долги раздать. А если его поймают — уедет надолго.

Андрей встал, подошел к окну. Настоящему окну, которое выходило на улицу. Город спал. Ни огней, ни движения. Только редкие фонари качались на ветру. Ему стало тошно. Он понимал, что если сейчас промолчит, то станет соучастником. А если сдаст — предателем.

Он вернулся к пульту. На мониторе ничего не менялось. Машина стояла. И тут Андрей заметил еще одну деталь. К машине с другой стороны, со стороны улицы, подъехал патрульный автомобиль. Тихо так подкатил, без световых сигналов. Из него вышли двое. Андрей их знал — это были ребята из ночного дозора, часто к ним в дежурку заходили погреться.

Они подошли к черной машине, потрогали капот. Один достал рацию. Значит, заметили неладное. Сейчас начнут проверять территорию.

Андрей понял: времени нет. Если он сейчас не предупредит соседа, его возьмут прямо на выходе с поличным. Но как предупредить? Телефона Сергея у него не было — тот сменил номер из-за долгов.

И тут Андрей решился на отчаянный шаг. Он нажал на кнопку громкой связи. На некоторых точках у камер стояли динамики — чтобы оператор мог предупредить людей об опасности. У этого здания такой динамик был.

Он нажал клавишу. Голос его дрожал.

— Машина у входа. Уходите через котельную, — быстро сказал он и сразу отключился.

Голос прозвучал из динамика на всю площадь. На мониторе было видно, как патрульные вздрогнули и схватились за кобуры. Они не поняли, откуда звук, начали оглядываться. А через секунду из боковой двери котельной, которая выходила на другую сторону здания, выскочила тень и растворилась в кустах.

Патрульные рванули к черному входу, выбили дверь, заскочили внутрь. Но было поздно. Тот, кто там был, успел скрыться.

Андрей сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас ребра сломает. Он зашел в меню и удалил запись за последние десять минут. Просто стер данные из архива. В системе это отразится как технический сбой. Такое случалось часто — техника старая, работала с перебоями.

Через полчаса в дверь каморки постучали. Зашел лейтенант Пашков, один из тех патрульных. Злой, запыхавшийся.

— Здорово, Андрей. Слушай, у тебя по этому участку ничего не было? Мы там машину подозрительную нашли, зашли внутрь — склад вскрыт, но никого. И голос какой-то из динамика орал. Ты не слышал?

Андрей медленно повернулся к нему. Лицо постарался сделать сонным и равнодушным.

— Здорово, Паша. Да нет, всё тихо было. Я прикорнул на пять минут, честно скажу. А что случилось?

— Да кто-то их спугнул, — Пашков сплюнул на пол. — Прямо перед носом ушли. И архив посмотри, у меня предчувствие, что там камера не работала.

Андрей сделал вид, что проверяет данные.

— Слушай, и правда. Сбой на сорок пятом канале. Картинка замерла, запись не шла. Опять оборудование подвело, надо мастеров вызывать.

Пашков выругался, махнул рукой и ушел.

Андрей остался один. Смена закончилась через три часа. Он вышел на улицу, когда уже начало светать. Воздух был холодный. Он шел домой пешком, не хотел ехать на автобусе.

Возле дома он увидел ту самую черную машину. Она стояла во дворе, заваленная снегом, будто никуда и не выезжала ночью. Андрей прошел мимо, поднялся на свой этаж. У двери соседа было тихо. Только на коврике лежал пустой окурок.

Он зашел к себе, скинул куртку. На кухне поставил чайник. Руки всё еще немного дрожали. Он не знал, правильно ли поступил. С точки зрения закона — он нарушитель. С точки зрения жизни — вроде как человека спас. Но на душе было тяжело.

Он подошел к окну и посмотрел вниз. Там, во дворе, стояли точно такие же камеры, как у него на работе. Маленькие черные точки на стенах домов. И он понял, что теперь он сам — в слепой зоне. Весь город — одна большая область, где за каждым движением смотрят, но никто ничего не понимает.

Сергея он увидел через два дня. Тот шел из магазина, нес тяжелую сумку. Увидел Андрея, замер на секунду. Глаза их встретились. Сергей ничего не сказал. Просто коротко кивнул и быстро зашел в подъезд. В этом кивке было всё: и благодарность, и страх, и понимание, что прежней друбы больше не будет. Потому что теперь между ними лежала эта тайна.

Андрей вышел на следующую смену. Снова сел в кресло, снова смотрел в сорок мониторов. Город жил своей жизнью. На перекрестке старушка переходила дорогу в неположенном месте, у магазина мужчина спорил с продавцом. Андрей смотрел на них, но палец больше не тянулся к кнопке вызова. Он просто смотрел.

Ему вдруг показалось, что эти камеры нужны не для безопасности. Они для того, чтобы люди привыкли жить под наблюдением. Чтобы каждый знал: за тобой смотрят. Но самое важное — то, что в душе человека, — никакая камера не поймает. Там всегда будет слепая зона. И, пожалуй, хорошо, что так. Люди никогда не смогут привыкнуть жить под наблюдением, даже если понимают, что это необходимость.

Он снова налил себе чай. На мониторе номер тринадцать кошка прыгнула на забор и скрылась в темноте. Андрей проводил ее взглядом. Он теперь знал: тишина на экране не значит, что ничего не происходит. Это просто значит, что камера смотрит не туда.

Смена тянулась. До утра оставалось еще долго. Андрей сидел и смотрел в серые квадраты, чувствуя, как внутри него что-то окончательно изменилось. Он больше не считал себя частью этой системы. Он был просто человеком, который однажды поступил по совести, а не по инструкции. И это было единственное, что позволяло ему до сих пор сохранять