В особняке. Н. Н. Зарудин

Обратите внимание, как поэт  передает то далёкое время...



Неповторимые дела!
Запомните их, дети Ленинграда!
Асфальт, дорожки, мокрый сад
В лиловых листьях винограда.

Шаги солдат.

Впервые видели ковры
И пудель, стриженный, как лади,
Как, дверь рванув, матрос открыл
За ручки вылощенной меди,
И звоном, дорогой хрусталь
Рассыпался …
Не жаль!
Шаги солдат и глубь портьер
Колышат серые шинели …
И черный зоркий револьвер …
Прицел.
А с лестницы холодным ветром веет.

Как алебастр лицо. И пятнами ложится краска
Кривится рот: - Ах, все и все напрасно!
Неумолимая строка –
Балтийский флот.
Какие нежные сиреневые астры
В зеркальных окнах. Ноги тонут
В мехах пушистых …
А вверху:
Проклятая, проклятая корона!
И зеркала, впервые за века,
Бушлат и красный бант матроса отражают,
Солдат и острые штыки.
 - Сбирайтесь! – Я ничего не знаю.
И снова тяжкие, суровые шаги …

Большевики!
Балтийский флот!
Суровый эпос!
Они пришли сюда в осенний полумрак.
Ушли. Октябрьский вечер тухнет
И о матросе до утра
Тревожно шепчутся лакеи в кухне.

Неповторимые дела!
Запомните их, Ленинграда дети –
Их отраженных для столетий
В венецианских зеркалах.