Когда руки забывают, зачем работать

В маленькой мастерской на окраине города всегда пахло деревом и горячим чаем. Здесь работал Семён Петрович — человек, который умел превращать обычные доски в вещи с характером: табуреты, полки, рамки для фотографий, скворечники. Он не был знаменитым мастером и не мечтал о больших деньгах. Ему было достаточно знать, что его руки создают что-то настоящее.
Раньше к нему часто заходили соседи. Кто-то приносил сломанную табуретку, кто-то заказывал полку в кладовку, а дети заглядывали просто посмотреть, как летит стружка. Семён Петрович улыбался, угощал их печеньем и продолжал работать, ощущая себя нужным, как гвоздь, который держит дом.
Но времена менялись. В магазинах появилось всё дешёвое и одинаковое. Пластик, ДСП, массовое производство. Люди перестали чинить вещи — проще стало выбросить и купить новую. В мастерскую стали заглядывать всё реже. Сначала это не пугало:
«Ничего, временно», — думал Семён Петрович.
Однажды к нему зашёл старый знакомый, Виктор. Посмотрел на мастерскую, на аккуратно развешанные инструменты и сказал, почти с жалостью:
— Слушай, Семён… да кому это сейчас нужно? Всё можно купить за копейки. Ты как будто в прошлом живёшь.
Фраза была брошена между делом, без злобы. Но она застряла в голове, как заноза. В тот вечер Семён Петрович впервые долго сидел без работы, не берясь ни за рубанок, ни за пилу. Он смотрел на свои руки и думал:
«А правда, кому это нужно?»
Потом подобные слова начали звучать чаще. От соседей, от родственников, от случайных знакомых:
— Ты бы лучше нашёл нормальную работу.
— Это хобби, а не дело.
— Время таких профессий прошло.
Никто не говорил, что он бесполезен напрямую. Но смысл был именно таким. И постепенно он стал соглашаться.
Семён Петрович стал приходить в мастерскую позже, уходить раньше. Работал без прежнего огня, без того тихого счастья, которое раньше жило в каждом движении. Стружка больше не радовала, инструменты казались тяжёлыми и ненужными. Он словно делал вид, что работает, сам не веря, зачем это делает.
Однажды он решил не открывать мастерскую вовсе. День прошёл пусто и тяжело. На следующий день — снова. И ещё через день. Внутри росло странное ощущение: не усталости, а собственной ненужности.
Через неделю в дверь позвонили. На пороге стояла девочка лет десяти с мамой.
— Вы Семён Петрович? — робко спросила она.
— Да… — ответил он, уже почти забыв, как это звучит.
— Нам сказали, вы делаете скворечники. Нам в школе задали проект. Можно заказать?
Он хотел автоматически ответить, что больше не работает. Но что-то внутри дрогнуло. Девочка смотрела на него так, словно он был не просто человеком, а носителем редкого и важного умения.
— Можно, — тихо сказал он.
Когда они ушли, Семён Петрович долго стоял в мастерской, а потом взял в руки доску. Дерево было тёплым и живым. Таким же, как всегда. Таким же нужным.
И в тот момент он понял простую вещь: человека не обязательно ломать криками, угрозами или ударами. Иногда достаточно день за днём убеждать его, что его труд пустой, что его старания никому не важны. И тогда он сам опускает руки.
Но так же легко его можно спасти — одним взглядом, одной просьбой, одним «мне это нужно».