Последний выстрел на Невском. Глава 4. Детективы

Ночной визитёр оказался мелким чиновником из канцелярии градоначальника. Заспанный, перепуганный, он протянул Громову запечатанный конверт и исчез в темноте лестницы, даже не попрощавшись. В конверте оказалась записка без подписи: «Красный экипаж стоял у дома Свешникова за час до убийства. Спросите на Охте извозчика Пантелеева».

Громов прожёг записку взглядом, сунул в пепельницу и поджёг. Бумага вспыхнула, осветив на миг его усталое лицо. Кто бы ни был этот доброжелатель, он знал, что Громов уже ищет красный экипаж. Знал и направлял.

Утром, не заезжая на Литейный, Громов отправился на Охту.

Охта встретила его запахом смолы и канатов. Извозчик Пантелеев нашёлся быстро — старик с седой бородой, сидел в трактире, пил чай из блюдца.

— Красный экипаж? — переспросил он, когда Громов, показав значок, присел напротив. — Был такой. Месяца три назад, не больше. Я, тогда как раз у Гостиного стоял, видел — прокатил мимо. Красивый, зараза. Лошади — загляденье.

— А хозяина не разглядели?

— Какого хозяина? — удивился Пантелеев. — В экипаже никого не было. Кучер только. А в окошко я не заглядывал, не положено.

— А кучер? Запомнили?

Пантелеев наморщил лоб, отхлебнул чаю.

— Молодой, лет тридцати. Рожа простая, неблагородная. В картузе, в тулупе. А примета... — он задумался. — Рукавицы у него были. Кожаные, хорошие. Я ещё позавидовал: у меня хуже.

Громов внутренне усмехнулся. Те же рукавицы, что описала Петрова.

— А ещё что? Особого ничего?

— Ну... — Пантелеев почесал затылок. — Лошади. Гнедые, в яблоках. Красивые. Я таких мало где видел. Разве что у графа Строганова, слыхал, такие есть. Но у графа выезд не красный, а синий.

— Спасибо, — Громов поднялся. — Если ещё что вспомните...

— Постой, барин. — Пантелеев вдруг схватил его за рукав. — А ты не из-за убийства ли того, на Невском? Про которое весь город говорит?

— Из-за него, — не стал скрывать Громов.

— Так я тебе вот что скажу. — Старик понизил голос. — Тот экипаж я потом ещё раз видел. Через неделю после того, как мимо меня проехал. Ночью, на Выборгской стороне. Стоял у одного дома. Я мимо ехал, вижу — стоит. И лошади те же. А из дома как раз человека вывели. Под руки. И в экипаж посадили.

— Какого человека?

— А не разобрал. Темно было. Только видел, что вроде как пьяный или больной — ноги волочил. И лицо платком закрыто. Странно так. Ну, я и не стал вглядываться. Мало ли какие дела у господ.

Громов насторожился.

— А дом тот помните?

— Помню, — кивнул Пантелеев. — На Большой Охте, возле церкви. Дом каменный, двухэтажный, с мезонином. И вывеска на нём была, да только не разобрать, старая совсем.

Через два часа Громов стоял перед этим домом. Дом действительно был старый, с облупившейся штукатуркой, с заколоченными окнами первого этажа. Вывеска над дверью почти стёрлась, но Громов всё же разобрал несколько букв: «...ва... похорон... бюро».

Похоронное бюро.

Он толкнул дверь. Внутри пахло воском и формалином. В тесной конторке за столом сидел чахоточного вида молодой человек в сюртуке с чужого плеча и что-то писал.

— Чем могу? — поднял он глаза.

Громов показал документы.

— Кто хозяин?

— Хозяин? — молодой человек явно оробел. — Хозяин наш, господин Цветков. Только его нет. Уехал по делам.

— Когда вернётся?

— Не сказал. Может, через неделю, может, через месяц.

— А вы кто?

— Я? Приказчик я, Василий. Документы веду, заказы принимаю.

Громов прошёлся по комнате, разглядывая обстановку. На стенах — венки, ленты, несколько фотографий покойников в гробах. На столе — книга записи заказов.

— Давно работаете?

— Третий месяц, — ответил Василий. — Как раз с осени.

Громов мысленно прикинул. Три месяца назад случилось покушение на Свешникова. Примерно тогда же красный экипаж видели в первый раз.

— А скажите, Василий, — Громов остановился напротив приказчика. — Бывает у вас, что покойников привозят? Ну, с места смерти?

— Бывает, — кивнул тот. — Мы с полицией работаем. Иногда прямо с места к нам доставляют, для подготовки к похоронам.

— И в ноябре? Были такие доставки?

Василий задумался, полистал книгу.

— Были. Четыре случая. Двое от чахотки, один утонувший, один... — он запнулся.

— Один что?

— Один сгоревший, — тихо сказал Василий. — Пожар был на Петроградской стороне. Мужик какой-то в доме сгорел. Так его к нам привезли, пока родственники искались.

— Нашли родственников?

— Не знаю, — Василий пожал плечами. — Я тогда только начал, не в курсе. Хозяин занимался.

Громов почувствовал знакомый охотничий азарт.

— А можно посмотреть, где этих покойников держат?

Василий побледнел.

— Так там... холодно. И вообще... не положено.

— Можно или нельзя? — Громов посмотрел на него так, что приказчик сразу закивал.

— Можно, можно. Пойдёмте.

Они спустились в подвал. Здесь было холодно, как в леднике, и пахло ещё сильнее — сладковато, тошнотворно. Вдоль стен стояли несколько деревянных ящиков, похожих на гробы, но без крышек.

— Здесь держим, — Василий указал на них. — До похорон. Только сейчас пусто.

Громов прошёлся вдоль ящиков. В одном из них, в углу, он заметил что-то блестящее. Наклонился, поднял — маленькая запонка, серебряная, с инициалами.

— Это чьё? — спросил он.

Василий заглянул, пожал плечами:

— Не знаю. Может, от покойника какого осталась. Мы когда обмываем, вещи снимаем. Потом родственникам отдаём. А это, видно, обронили.

Громов повертел запонку. Инициалы были искусно выгравированы: «А. П. В.».

А. П. В.?

Мысль мелькнула и пропала. Он сунул запонку в карман.

— Книгу записи покойников можно посмотреть?

— Можно, — Василий уже не сопротивлялся.

Наверх они поднялись быстро. Громов полистал книгу. Напротив записи о сгоревшем значилось: «Доставлен 12 ноября. Личность не установлена. Особые приметы: следы старого ранения на левой руке».

Следы ранения. Громов перелистнул назад, потом вперёд. Нигде больше таких примет не значилось.

— А что с ним стало? — спросил он.

— С кем? — не понял Василий.

— С тем, сгоревшим.

— Так похоронили, наверное. Хозяин говорил, родственники нашлись. Забрали и похоронили.

— Когда?

— Недели через две. Где-то в конце ноября.

Громов закрыл книгу. Две недели. Слишком долго для невостребованного трупа. Обычно такие хоронят за казённый счёт в течение нескольких дней.

— Скажите, Василий, а хозяин ваш, Цветков, он часто отлучается?

— По-разному, — уклончиво ответил приказчик.

— А в последнее время?

Василий помялся, потом сказал:

— Сразу после того убийства на Невском уехал. На другой день. Сказал, по срочным делам в Москву.

Громов усмехнулся. Срочные дела в Москву — старая как мир отговорка.

— Ладно, — он поднялся. — Если хозяин вернётся — передайте, чтобы на Литейном у Громова отметился. Обязательно.

Вернувшись в участок, Громов застал Савельева за разбором каких-то старых дел.

— Что это? — спросил он.

— Вы же велели всё про Свешникова искать, — ответил поручик. — Вот я и подумал: а вдруг у него были дела с Верещагиным? Ну, с убитым. Министерство финансов, купечество — они же все через кредиты связаны. Стал проверять — и наткнулся.

Он протянул Громову пожелтевшую папку.

— Дело о пожаре на Малой Садовой, полгода назад. Сгорел дом купца Еремеева. Сам Еремеев числится погибшим. Но страховку получил его брат. А брат этот — Свешникову дальний родственник. И деньги потом у Свешникова осели. Частью.

Громов пролистал дело. Всё чинно, всё благородно. Пожар, труп опознан по перстню и часам, страховка выплачена, дело закрыто.

— А Еремеева кто опознавал? — спросил он.

— Жена, — ответил Савельев. — Вдова то есть. Она и перстень опознала, и часы.

— А где вдова сейчас?

— Уехала, — развёл руками поручик. — Сразу после похорон. К родственникам, в Саратовскую губернию.

Громов покачал головой. Знакомая картина. Покойник есть, вдовы нет, деньги уплыли к Свешникову.

— А ещё?

Савельев замялся.

— Ещё вот. Тоже пожар, только на Выборгской стороне. Два месяца назад. Сгорел дом мещанина Колосова. Сам Колосов — погиб. Опознан по зубам, по остаткам одежды. Страховку получила дочь. А дочь, между прочим, замужем за приказчиком Свешникова.

Громов присвистнул.

— Уже интереснее. Два пожара, два трупа, и оба так или иначе к Свешникову ведут. А что по первому делу? С красным экипажем? Там же вроде никого не убили?

— Не убили, — подтвердил Савельев. — Только напугали. Но, ваш-благородие, я вот что подумал: а если не напугать хотели? Если убить, но промахнулись? А потом решили по-другому?

Громов посмотрел на поручика с уважением.

— Умный мальчик. Именно. И тогда покушение на Свешникова и убийство Верещагина — это звенья одной цепи. Только стреляли в разных людей. И одним промахнулись, а другим — нет.

— Но зачем? — Савельев наморщил лоб. — Что их связывает?

— А это мы и должны узнать, — Громов встал, прошёлся по кабинету. — Пока мы знаем только, что есть люди, которые числятся мёртвыми, но, возможно, живы. Есть страховые выплаты, которые оседают у Свешникова. Есть чиновник из министерства финансов, который убит. И есть красный экипаж, который возникает то там, то тут.

Он остановился у окна.

— Савельев, а что, если Верещагин знал про этих мёртвых? Что, если он проверял документы, наводил справки? И кто-то решил, что он слишком много знает?

— Так мы можем проверить! — оживился поручик. — Запросить в министерстве, какие дела вёл Верещагин в последнее время!

— Можем, — кивнул Громов. — Только вряд ли нам дадут. Министерство финансов — это тебе не канцелярия градоначальника. Там свои порядки.

Он задумался, потом резко повернулся.

— А давай-ка, поручик, съездим к вдове Еремеева. В Саратовскую губернию.

— Так это ж сколько вёрст! — изумился Савельев.

— А ты думал, убийц ловить — это по Невскому гулять? — усмехнулся Громов. — Собирайся. Завтра выезжаем. А сегодня — спать. Точнее, я буду спать, а ты мне тут подготовь всё, что по пожарам есть. Чтобы с собой взять.

Савельев вздохнул, но спорить не стал. Когда начальство решает ехать за тысячи вёрст, подчинённому остаётся только паковать чемоданы.

А Громов, оставшись один, достал из кармана найденную в похоронном бюро запонку. Серебро, инициалы «А. П. В.». Он покрутил её в пальцах, и вдруг его осенило.

А. П. В. — Алексей Петрович Верещагин.

Убитый чиновник.

Неужели он бывал в этом подвале? Или запонка принадлежала кому-то другому?

Ответов пока не было. Но Громов уже знал одно: мёртвые, которые не умирали, и живые, которых убили, — это две стороны одной медали. И медаль эта, судя по всему, была отлита из чистого золота. Того самого, которое без хозяина.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.