Последний выстрел на Невском. Глава 5. Детективы

Путь до Саратовской губернии занял четверо суток. Громов и Савельев тряслись в перекладных, грелись на станциях жидким чаем и почти не разговаривали — каждый думал о своём. Поручик клевал носом, привалившись к мешку с бумагами, а Громов всё глядел в окно на бесконечные снега, и в голове его медленно складывалась картина, пока ещё неполная, но уже зловещая.

Вдова Еремеева нашлась не в Саратове, а в заштатном уездном городке, где жила у дальних родственников. Домишко на окраине, покосившийся забор, сугробы по самую крышу — не похоже, чтобы здесь обреталась женщина, получившая солидную страховку.

— Ошиблись, ваше благородие, — сказал Савельев, оглядывая убожество. — Не похоже.

— Затем и прячется, что не похоже, — ответил Громов и постучал в калитку.

Их впустили не сразу. Из дома долго выглядывали, шептались, наконец дверь открыла женщина лет тридцати, простоволосая, в затрапезном платье, но с лицом, которое никак не вязалось с этой нищетой — холёное, с тонкими чертами, не крестьянское.

— Вы к кому? — спросила она с вызовом.

— Вы — вдова Еремеева? — Громов показал документы. — Нам нужно поговорить.

Женщина побледнела, но в дом пустила. В горнице было бедно, но чисто. На столе — Библия, в углу — образа. Громов сел, не дожидаясь приглашения.

— Сколько вам заплатили? — спросил он прямо.

— Что? — женщина вздрогнула. — О чём вы?

— За то, что опознали мужа. Который на самом деле жив. Сколько?

Наступила тишина. Савельев замер у двери, боясь дышать. Вдова смотрела на Громова с ужасом, и было видно, как в ней борются страх и желание всё отрицать.

— Не знаю, о чём вы, — прошептала она наконец.

— Знаете, — Громов достал из кармана запонку Верещагина, положил на стол. — Это нашли в похоронном бюро, куда привезли вашего «мужа». Такие запонки носил человек, которого убили на Невском. Чиновник Верещагин. Он что-то знал про эти фальшивые смерти. И его убрали. Хотите разделить его участь?

Женщина закрыла лицо руками и разрыдалась. Громов ждал. Когда рыдания стихли, она заговорила, глотая слова:

— Я не хотела... Они сказали, что муж должен умереть... что так надо... Что он в долгах, что его убьют по-настоящему, если не согласится... А мне заплатили... Три тысячи... Я думала, он уедет, начнёт новую жизнь... А потом...

— Что потом?

— Потом я узнала, что он не один. Их много. Все, кто должен был умереть, но остался жив. Они все... они все работают на одного человека.

— На Свешникова? — спросил Громов.

Женщина подняла на него заплаканные глаза.

— Вы знаете?

— Догадываюсь. А что за работа?

— Не знаю, — покачала она головой. — Мне не говорят. Муж мой... он теперь не муж. Он чужой человек. Я его видела один раз после той ночи. Он сказал: забудь меня, меня больше нет. И уехал.

— Куда уехал?

— В Петербург, — прошептала вдова. — Сказал, что там у них какое-то дело. Связанное с золотом.

Громов переглянулся с Савельевым. Золото. Вот оно.

В Петербург они вернулись через неделю. В кабинете Громова накопились бумаги, но он не стал их смотреть — вызвал Савельева и велел собирать всё, что есть о золотых операциях за последний год.

— Золото, ваше благородие? — удивился поручик. — Это к министерству финансов.

— Вот именно, — кивнул Громов. — Верещагин служил в министерстве финансов. И его убили. Значит, дело в золоте.

Две ночи они рылись в отчётах, запросах, рапортах. На третью Савельев наткнулся на любопытный документ — копию письма, перехваченного почтовым ведомством полгода назад.

— Ваш-благородие, гляньте! — позвал он.

Громов взял лист. Письмо было коротким, без подписи, адресованное некоему «Дорогому другу» на имя, ничего не говорящее сыщику.

«Дело сделано. Товар получен. Сто сорок фунтов чистого веса. Лежит тихо. Хозяина нет, и не будет. Ждём указаний, как дальше. Ваш слуга».

— Сто сорок фунтов, — медленно проговорил Громов. — Если это золото... Савельев, сколько это в рублях?

Поручик быстро прикинул.

— Около пятидесяти тысяч, ваше благородие. А то и больше.

— Пятьдесят тысяч, — повторил Громов. — Огромные деньги. И никакого хозяина. То есть золото либо краденое, либо... либо добытое таким способом, что владелец не может заявить о пропаже.

Он вскочил, заходил по кабинету.

— Слушай, Савельев. А что, если эти мнимые смерти — способ заметать следы? Человек исчезает, считается мёртвым, а на самом деле живёт под чужим именем. И при этом у него есть доступ к золоту. К золоту, которое...

— Которое нельзя легально продать, — подхватил поручик. — Потому что оно ворованное или с переплавкой связано.

— Именно! — Громов остановился. — И тут появляется чиновник министерства финансов. Верещагин. Который что-то про это золото узнал. Может, случайно. Может, проверяя документы. И его убирают. Но не тихо, а громко, средь бела дня, чтобы...

— Чтобы запугать других? — предположил Савельев.

— Чтобы показать, — поправил Громов. — Чтобы показать всем, кто может знать, что с теми, кто сунется, будет то же. Убийство на Невском — это не просто месть. Это предупреждение.

Он сел, устало потёр переносицу.

— Осталось найти золото. И тогда мы найдём убийц.

— А где его искать, ваше благородие? — Савельев развёл руками. — Письмо полгода назад перехватили. За полгода сто сорок фунтов могли сто раз перепрятать, переплавить, вывезти за границу...

— Не могли, — перебил Громов. — Во-первых, переплавить золото — нужна мастерская, нужны люди, а это риск. Во-вторых, вывезти — тоже риск: таможня, досмотры. Значит, оно где-то здесь, в Петербурге или окрестностях. Ждёт своего часа.

Он подошёл к карте города, висевшей на стене, долго смотрел на неё, потом ткнул пальцем в Охту.

— Здесь. Похоронное бюро Цветкова. Удобное место: подвал, никто не заглядывает, трупы всегда есть для запаха. Идеальный тайник.

— Так что же мы ждём? — Савельев вскочил. — Едем!

— Погоди, — остановил его Громов. — Сначала надо убедиться. Если мы ворвёмся и ничего не найдём, Цветков пожалуется, и мы останемся с носом. Нужен план.

План созрел к вечеру. Савельев переоделся извозчиком и дежурил у похоронного бюро, а Громов с двумя надёжными городовыми ждал в засаде неподалёку.

Вторые сутки не дали ничего. Цветков не появлялся, в бюро было тихо, только приказчик Василий выходил раз за разом курить на крыльцо.

На третью ночь Савельев примчался запыхавшийся.

— Едет! — выдохнул он. — Экипаж красный подъехал!

Громов мгновенно собрал людей.

— Тихо, без шума. Окружить дом.

Красный экипаж стоял у входа. Лошади в яблоках, кучер в тулупе — тот самый. Громов махнул рукой, и городовые бесшумно взяли дом в кольцо.

Сам Громов с Савельевым вошли через чёрный ход. В подвале горел свет, слышались голоса. Они спустились по лестнице и замерли за углом.

В подвале, среди гробов и венков, стояли трое. Цветков, хозяин бюро, — лысоватый мужчина в сюртуке. Рядом с ним — двое в простой одежде, похожие на мастеровых. А в углу, на полу, стояли пять или шесть тяжёлых кованых сундуков. Один был открыт.

В нём тускло поблёскивали слитки.

— Чистый вес, — говорил один из мастеровых, взвешивая слиток на руке. — Сто сорок фунтов как есть. Когда забирать?

— Завтра ночью, — ответил Цветков. — Придёт человек, скажет пароль «Невский проспект». Отдадите ему.

— А деньги?

— Деньги потом. Не твоего ума дело.

Громов шагнул вперёд.

— Всем стоять! — рявкнул он. — Руки вверх! Именем закона!

Мгновение все замерли. А потом случилось то, чего Громов не ожидал. Мастеровые бросились на него. Один выхватил нож, другой — тяжёлый ломик.

Савельев выстрелил в воздух, но это не остановило нападавших. Громов едва увернулся от ножа, перехватил руку бандита, ударил коленом в живот. Второй замахнулся ломиком, но тут подоспели городовые — скрутили, повалили на пол.

Цветков стоял бледный, как покойник, и трясся.

— Это не я.… — залепетал он. — Мне велели... Я только хранил...

— Кто велел? — Громов подошёл к нему вплотную. — Свешников?

Цветков молчал, только мелко крестился.

— Свешников? — повторил Громов.

— Я не знаю... — прошептал Цветков. — Мне приказали по почте. Письма приходили. Без подписи. Я не знаю, кто...

Громов махнул рукой городовым.

— Взять его. И этих двоих. А сундуки — под охрану. Завтра с утра составим опись.

Он подошёл к открытому сундуку, взял один слиток. Тяжёлый, холодный, с какими-то клеймами, которых он не знал. Золото. Чистое золото. И никакого хозяина.

Только теперь Громов понял, что это золото — не просто краденое. Это плата. Плата за смерть, за ложь, за мнимые похороны. И тот, кто за всё это платит, скоро сам станет покойником.

Или уже стал.

На Невском, от пули в затылок.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.