Искатель

1 Два друга.

Борк уже давно перешагнул рубеж юности, и многие назвали бы его дедом, ведь его седая борода делала пятьдесят пять лет похожими на семьдесят. Вот только дедом он не был — ни отцом, ни мужем. Одинок и нелюдим, Борк частенько походил на бродягу, особенно после походов, длящихся порой до года. Единственным его приятелем оставался старый кузнец Георг. В отличие от Борка, тот был душой деревни, любимцем всех, да и семьёй давным-давно обзавелся. И вот сейчас, пока два старых друга пили прохладное пиво на лавке у дома, повсюду носились внуки Георга, наперебой показывая деду очередную находку — жука или затейливый камень.

— Борк, ну что, надолго пожаловал в этот раз? Я, конечно, не против присмотреть за твоим домом, но сам знаешь, без хозяина жилье быстро ветшает.

Борк молча отхлебнул пива и ответил:

— Эх, так посели кого-нибудь в нем. Сам знаешь, у меня никого нет, так что в любом случае дом передам им. — Сказав это, он вытер рот рукавом и кивнул в сторону резвящихся детей.

Но Георг не разделял мысли друга.

— Не говори так, будто уже помирать собрался. Ты на два года моложе меня, а я планирую еще жить да жить.

Борк усмехнулся.

— Эх, в дороге год за два идет. Да и сам знаешь, с моим образом жизни всякое может случиться.

Георг тоже отхлебнул пива и, решив не продолжать этот невеселый разговор, сменил тему на ту, что всегда зажигала огонь в глазах друга.

— Ты когда снова выходишь?

Борк кивнул и, заметно ожившим голосом, ответил:

— Скоро, в этот раз пойду к горе Монсант. Случайно услышал в таверне, уже по пути сюда, историю о том, будто там лет четыреста назад было поселение гномов. Представляешь, если это правда, я смогу найти ценностей больше, чем за все мои прошлые годы странствий.

Глаза Борка загорелись ярче, когда он поведал это другу, и он выжидательно уставился на него, словно в ожидании аплодисментов или, по крайней мере, слов удивления и восхищения. Георг тем временем едва не рассмеялся. Лицо его старого друга сейчас ничем не отличалось от лиц его маленьких внуков, которые могли с нескрываемым восторгом рассказывать деду о чем угодно, едва выговаривая слова, под его теплой улыбкой, даже если речь шла о чем-то таком же пустяковом, как яйцо, снесенное курицей, или лягушка у пруда. Вот и сейчас Георг принял такое же выражение лица, а после ответил:

— Гномы, ты серьезно? Я даже не уверен, что они когда-либо существовали. Древние мастера, что могли создать повозку без лошадей и корабль, летающий в небесах. По мне так, это бабкины сказки. Если они и жили, то очень давно.

Борк лишь махнул рукой на настроенного скептически друга.

— Это потому, что ты никогда толком из деревни не выбирался. Да, ты прав, их давно не видели, и, возможно, они уже вымерли. Но они точно существовали, и созданные ими вещи до сих пор находят искатели сокровищ вроде меня. Стоят они безумно, даже если это какая-то безделушка, вроде шкатулки, создающей музыку.

Георг вздохнул. Такие разговоры были для них делом привычным.

— Ты так и не присоединился ни к одной группе искателей?

Борк в ответ скривил лицо и мотнул головой.

— Ни за что. Я ценю не только найденные древности, но и саму дорогу, жизнь под открытым небом, новые места, нетронутые человеком. Я путешественник, а не расхититель могил. Я этих искателей повидал на своем веку, и я лучше суну руку в пасть медведю, чем доверю спину кому-либо из них. По крайней мере, медведь может быть сыт, а алчность этих проходимцев неуемна.

Георг с пониманием кивнул и отхлебнул еще пива. День уже клонился к закату, и небо окрасилось алыми цветами.

— Не останешься на ужин? Жена приготовила сегодня поросенка, которого нам подарили соседи.

Но Борк вежливо отказался.

— Нет, друг, спасибо. Я и так слишком сильно пользуюсь гостеприимством твоей семьи. Я лучше пойду домой и потихоньку начну собираться в дорогу.

— Так скоро? Ты и месяца не провел дома.

Борк допил пиво одним глотком и, вставая с лавки, ответил:

— Хех, мой дом — это дорога. Я пошел, еще увидимся.

— Хорошо, ты еще заходи.

Они попрощались, и Борк направился в свой дом по соседству. Хотя назвать это домом было сложно. Сильно обветшавшая лачуга, хотя кое-где можно было заметить следы легкого ремонта — это все Георг. Борк был очень благодарен, что у него был такой друг. Хотя, возможно, если бы не он, то не было бы ничего, что заставило бы Борка вернуться в родную деревню. Еще с молодости у них появилась привычка встречаться после очередного похода и просто болтать обо всем и одновременно ни о чем.

Хотя глубоко в очерствевшей за эти годы одиночества душе Борка таилось чувство вины, которое каждый раз слегка покалывало его, когда Георг называл его другом.

Ведь его друг не был на его свадьбе, на свадьбе его детей, а также не был рядом, когда появились его первые внуки. Георг чаще слушал рассказы Борка о его путешествиях, чем сам делился историями из своей жизни. Борк тяжело вздохнул и тихо пробормотал, поднимаясь на крыльцо дома:

— Надо хотя бы на свадьбе его внуков побывать. Сколько у него их, кстати? По-моему, четверо. Вспомнить бы, как их зовут еще… Да, я, наверно, и правда плохой друг. Завтра обязательно спрошу.

2 Отбытие.

Его путь к Горе Монсант, хоть и был предрешен, однако решение отправиться в дорогу созрело внезапно. Борк всегда так поступал: внезапно его охватывала мысль: «Всё, хватит, я засиделся!» — и уже на следующее утро он покидал родные края. Этот раз не стал исключением. Сборы были недолгими, ведь он и так не жил полноценно дома, словно останавливаясь в очередной таверне на пути. Вещи были уложены, проверены, а всё необходимое заранее почищено или выстирано.

Сейчас Георг, совмещая приятное с полезным, гулял с внуками, одновременно провожая друга до околицы. Дети резвились неподалеку, запуская воздушного змея.

— Эх, в который уже раз, а всё равно волнуюсь за тебя.

Георг со вздохом поделился своими переживаниями.

— Да ты это уже говорил в прошлый раз, и как видишь, со мной всё в порядке. Мир, конечно, велик и дик, но не так уж и опасен, как может показаться тем, кто предпочитает сидеть в своих домах.

Георг лишь пожал плечами в ответ и молча пошёл дальше.

Вскоре они подошли к краю ржаного поля — именно его чаще всего принимали за конец деревни Руан. Георг остановился на самой границе, где начиналось буйство дикой травы.

— Ладно, доброго тебе пути! Возвращайся с новыми историями и береги себя.

Борк кивнул и ответил:

— И тебе спокойной и мирной жизни, друг. Если моё предприятие увенчается успехом, привезу гостинцы тебе и всей твоей семье.

Георг махнул рукой.

— Не сглазь, дурак, иди уже.

Оба усмехнулись. Борк неуклюже потрепал по волосам младшего внука Георга, мальчишку звали Сора. Затем он удобнее перехватил походный посох и двинулся по дороге, не оборачиваясь.

Путь, который наметил себе Борк, был неблизким. Гора Монсант, а точнее, одинокая гора Монсант, располагалась в соседнем королевстве, и дорога до неё занимала не менее полугода. Однако подобные путешествия были для него не в новинку. Поэтому, весело напевая себе что-то под нос, Борк с воодушевлением ждал раскрытия новых тайн.

Уже через пару дней он добрался до небольшого городка, который являлся самым крупным в окрестностях Руана. Здесь он всегда закупал лишь самое необходимое, так как многие вещи были слишком дороги из-за большого расстояния до столицы. Он не видел смысла переплачивать торговцам, которые просто накручивали цены за дорогу, которую он и так пройдёт. За эти годы он уже хорошо изучил, где и что выгоднее покупать. Поэтому, будучи на рынке, он лишь с недовольной миной отмахивался от особо назойливых торговцев, зная истинную ценность тех или иных товаров.

Иногда ему приходилось говорить об этом в открытую, часто называя даже город, где товар был куплен, стараясь отвадить особенно наглых торгашей. Вся эта суета и шум сильно раздражали Борка, особенно после тихих ночей, проведенных в лесу по пути в город.

И самое раздражающее — подобных остановок будет ещё немало. Пусть это и было частью путешествия, которое любил Борк, но это была его самая нелюбимая часть. А на обратном пути их будет ещё больше, так как нужно будет продать находки, чтобы выручить деньги на дальнейшие странствия.

Наконец, с закупками было покончено, и он смог спокойно улечься на кровать в таверне.

Настал новый день. После ночи, в которую ему так и не удалось выспаться из-за шумных соседей – ведь таверна была весьма людным местом, а стены тонкими. Здесь хватало драк, гулянок и азартных игр, а по ночам за стеной можно было услышать звуки чьих-то измен. Денег же на приличную гостиницу Борку было жалко. В конце концов, из-за множества личных принципов и разных причин, где сложный характер занимал не последнее место, он был не самым успешным искателем сокровищ.

Наконец, на следующий день он выбрался из города и, вдохнув полной грудью воздуха, направился дальше.

3 Море деревьев.

Не оборачиваясь на мелкие трудности, с которыми сталкивается любой путешественник, Борк наслаждался странствиями. Он любил эти тихие ночи у костра и вкус свежей рыбы, выловленной в ближайшей реке. Иногда он терял счет времени, и дни проносились мимо, оставляя только приятные воспоминания, что смешивались для него в один длинный день, которым он и жил все эти долгие годы, не замечая, как проходит жизнь, хотя едва ли она проходила мимо него. Он никогда не считал это впустую потраченным временем. Борк не был глупцом и прекрасно понимал, что, возможно, еще несколько путешествий — и ему придется закончить с жизнью в дороге. Уже сейчас он замечал, что устает быстрее, подъемы даются труднее, а мешок за спиной с каждым годом тянет к земле все большим весом. Он и сам не особо верил, что ему удастся найти что-либо возле этой одинокой горы. Но жажда приключений, так и не ослабевшая за эти годы, так и манила его познать неизвестное. Тем более, если ему удастся найти хоть что-нибудь ценное, это будет серьезным вкладом в его сбережения на старость, все же он не хотел стать обузой для семьи своего друга, а свою заводить уже слишком поздно. Но даже так Борк никогда не сомневался в своем выборе: он прожил свои лучшие годы именно так, как этого хотел сам, и увидел куда больше, чем обычные люди, что привязаны к своей земле, увидят и за десяток жизней. Это был именно тот путь, где теплый дом заменяет старая палатка, а мягкую постель с жаркой женой – холодные ночи в спальном мешке. Но все это с лихвой компенсируется, когда ты открываешь для себя нечто новое, чего ни ты, ни кто-либо еще никогда раньше не видели.

Пересечь границу государств для него, как члена гильдии искателей сокровищ, не составляло никакого труда. Именно такая свобода передвижения и заставила его много лет назад вступить в эту организацию. Поначалу он еще надеялся встретить там близких по духу людей, но быстро разочаровался в тех, кто, как он думал, разделяет его мечты и идеалы. Под красивым наименованием "искатель сокровищ" скрывались чаще всего обычные мародеры. Но даже так он все еще контактировал со многими своими согильдийцами, пока однажды не произошел случай, который развел дороги Борка и искателей навсегда, оставив только этот старый документ, подтверждающий членство в гильдии и открывающий перед его владельцем многие дороги.

На территории нынешних стран раньше, в разные времена, пало не мало государств. И осколки тех эпох, времен их взлетов, войн и неизбежных падений до сих пор сокрыты по всем уголкам земли. И, разумеется, всем этим наследием жаждут обладать богатые и влиятельные люди, но сами они едва ли смогут прожить в дороге хоть день без кровати с балдахином, чайного сервиза и кучи слуг. И таким образом появились люди, что совершали эти находки за них. Благодаря влиянию этих сильных мира сего, гильдия искателей могла наделять своих членов таким количеством свобод и возможностей. Эти привилегии часто привлекали и нечистых на руку людей. И речь не о тех, кого на дух не переносил Борк; все же расхищение гробниц — это и есть суть искателя сокровищ, просто Борк имел другие ценности. Да и споры за доли от награды между членами групп возникали часто, но редко переходили черту. Речь о наемных убийцах. Это было редкостью, но слухи ходили. И вот однажды искатель, которого Борк знал лично, оказался на виселице. Среди членов его команды оказался такой убийца, который выполнял заказы аристократов в разных городах, а членство в гильдии было хорошим прикрытием и давало хорошую свободу передвижения. Но однажды он сплоховал: жертва выжила и оказалась весьма влиятельной. В итоге и самого убийцу, и всю его команду, которая даже не знала о стороннем заработке своего товарища, подвергли пыткам и казнили. Хотя влияния этого аристократа не хватило, чтобы что-либо сделать самой гильдии, да и, скорее всего, он захотел бы воспользоваться подобным же убийцей, чтобы отомстить тому, кто желал ему смерти. С тех пор Борк решил держаться от гильдии подальше и, несмотря на очевидные трудности, путешествовал один.

Дни сменяли один другой, постепенно леса становились все гуще и темнее. Дорога пропала вовсе, и приходилось пробираться через лес, полагаясь лишь на солнце. Борку повезло, он быстро нашел реку, вдоль которой мог спокойно и довольно долго двигаться в направлении горы, не беспокоясь о недостатке пресной воды. Одинокая вершина, сияющая ледяной шапкой, вскоре стала его основным ориентиром, и чем ближе к горе он подходил, тем все более дикими и мрачными становился окружающий его лес.

Это место называли "морем деревьев", это Борк знал уже давно. В последнем городе, который посетил на пути к горе, редкие люди, с кем ему приходилось общаться, отговаривали от его предприятия. Это место было известным, считали его проклятым, никто не хотел селиться у его подножья. Якобы еще в старые времена там бесследно пропал целый город, который занимался добычей золота. Также пропало немало экспедиций и просто любопытных людей. Разумеется, Борк не раз сталкивался с такими историями, и пусть народная молва любит приукрасить, он знал, что на пустом месте такие истории не появляются. Но его любопытство было куда сильнее обывательских страхов. Да и в глубине души он не знал, на сколько у него еще хватит сил выдерживать такие сложные путешествия.

Через пару дней тень горы закрыла солнце. Она была невероятно огромна, от одного взгляда вверх захватывало дух, особенно у человека, проведшего всю жизнь на равнинных землях, где даже холмы встречались не так уж и часто.

4 Пещера.

Уже неделю Борк провел вблизи горы, ища хоть крохотный намек, за который мог бы уцепиться его опытный глаз. Наконец, запасшись припасами, он решил обогнуть ее по периметру, хотя это и грозило занять уйму времени. Другого выбора у него не было. Да и ничего зловещего, что могло бы породить мрачные слухи, он пока не встретил. Лес, наоборот, удивлял своей густой тишиной и спокойствием. Лишь редкие птицы нарушали безмятежность, да заяц угодил в ловушку. Ни волков, ни медведей он не видел, даже следов, коим надлежало быть в столь диком краю, не обнаружил. Странно, но не более того.

Путь обещал быть нелегким, и Борк основательно подготовился. Оставив стоянку у небольшого подземного ключа, он двинулся к западной стороне горы.

Спустя пару дней он был искренне рад, что предусмотрительно запасся сушеным мясом. Животные и птицы исчезли окончательно, и казалось – с каждым шагом вокруг становилось все тише.

На третью ночь он едва смог закрыть глаза. Стоило векам сомкнуться, как его тут же начинали терзать кошмары. Лишь под утро, обессиленный, он наконец уснул. Сны были спутанными и обрывочными. Борк проснулся в середине дня, совершенно без сил. Но все же заставил себя собраться и продолжить путь. Когда начало смеркаться, его почему-то пронял озноб, хотя стоял еще конец лета. Пришлось достать из мешка теплую одежду и облачиться в нее. Эта ночь оказалась не лучше прежней. В какой-то момент он уже готов был повернуть назад, но все же обуздал этот порыв, сочтя его проявлением слабости и трусости. И решил, что пока не случится нечто, что по-настоящему его испугает, обратно он не повернет. Так, на одной лишь упрямости, вместо сил, которых не было из-за плохого сна, он продолжил двигаться на запад.

Снова сгущались сумерки, а он так и не нашел ничего, что могло бы окупить или хотя бы придать смысл этому путешествию. Еду приходилось экономить, дичь пропала окончательно, и даже ветер, казалось, не проникал сквозь могучие ветви и листья древних деревьев, что словно зонт накрыли всю землю. Внезапно, на исходе дня, слух Борка уловил едва различимый шепот. Сначала ему показалось, что это игра воображения, вызванная удушающей тишиной и спертым воздухом. Но со временем шепот усиливался. Словно с ним говорили, хотя он и не разумел ни слова. Шепот, казалось, откликался на его мысли. Это слегка напугало Борка, но, отбросив лишние переживания, он прямо спросил в пустоту:

— Кто ты?

Внезапно шепот прекратился.

Борк задумался: может, он и впрямь начал мерещиться из-за этой звенящей тишины?

Начинало темнеть, и пора было готовиться к ночлегу.

Но тут ему в голову пришла отличная мысль: зачем спать, если сон все равно не идет? Лучше продолжить идти. Кивнув сам себе, словно одобряя это решение, он двинулся дальше. Сам не зная почему, хотя вершина горы и скрывала луну, и была ночь, Борк отлично видел дорогу. Это казалось странным, но он не стал обращать внимания на такие мелочи. Он, даже не видя так хорошо в темноте, знал, куда ему нужно идти. Вскоре, не скрывая улыбки, тронувшей его седые усы и бороду, он, не сдерживая радости, воскликнул:

— Ну, наконец-то! Я так долго тебя искал!

Он оказался перед небольшой пещерой у самого подножия горы. Она уходила вглубь и немного вниз.

Борк был невероятно счастлив этой находке. Он и сам не знал почему, но сейчас у него возникло такое ощущение, будто он нашел то, что искал всю жизнь. Словно после долгой и тяжелой дороги он наконец вернулся домой. Но не в тот дом, где его никто не ждет, кроме постаревшего друга, а в настоящий дом, где ему будет по-настоящему хорошо.

Он рассмеялся от невероятного чувства легкости и счастья, охватившего его. Он скинул с себя сумку, которая мешала и словно тянула назад, и с немыслимой для его немолодого, уже возраста, прытью побежал в пещеру.

5 Тьма.

Сны были рваными, а теперь ещё и шепот присоединился к ним. Даже во сне Борк пытался прислушаться, но все было тщетно – словно тот говорил на неведомом языке. Странно, ведь, несмотря на множество путешествий, он никогда не встречал других наречий. Да, в разных землях были свои особенности произношения и языковые привычки, но он все еще мог с легкостью их понимать. Сейчас же этот шепот был отчетливо слышен, его отдельные слова становились различимы, и это точно не был бессвязный лепет младенца. Внезапно сон отступил, и Борк проснулся. Но, открыв глаза, он не обрел зрения – вокруг царила непроглядная тьма. Его охватил страх. Он начал ощупывать окружение, но вокруг были лишь скользкие камни.

— Что за черт?

Его вырвавшиеся слова отразились эхом от стен пещеры. И в этот момент Борк все вспомнил: шепот, словно залитый светом вход в пещеру, что так манила его, его смех и эйфорию, то, как он бросил все вещи. Воспоминания пронеслись перед глазами, а ноги подкосились от страха. Но он не зря был опытным искателем. Быстро остановив приступ паники, которая, как он прекрасно знал, быстрее приведет к гибели, чем реальная опасность, он начал на ощупь изучать стены пещеры. Спустя какое-то время он понял, что не находится в тупике, и что ему нужно либо идти вперед, либо назад. Разумеется, он собирался возвращаться ко входу, но осталось решить, в какой именно стороне он находится. Принюхавшись к воздуху, ему показалось, что с той стороны, которая, как он считал, должна вести к выходу, пахнуло свежим воздухом. Наверное, он не успел зайти слишком далеко, прежде чем уснул, выбившись из сил. Возможно, дни плохого сна повлияли на рассудок. Борк вздохнул и, размышляя, продолжал аккуратно идти вперед, выставив одну руку перед собой, а второй ощупывая стену.

Чтобы не дать снова подступить чувству страха, он решил поразмышлять вслух.

— Может, я и правда стар для таких прогулок.

— Прогулок.

Его эхо отозвалось со всех сторон.

Это, с одной стороны, пугало, с другой – Борку стало чуть спокойнее от звука голоса.

— Черт, в следующий раз стоит лучше продумывать маршрут.

— Маршрут.

— Эх, не хватает сейчас Георга с его пивом.

— Пивом.

— Я и правда плохой друг, раз вспоминаю о нем только в такие хреновые моменты.

Он вновь вздохнул.

— Когда вернусь, возможно стоит проводить с ним чуть больше времени.

— Ты не вернешься.

В этот раз это было не эхо, хотя голос был будто похож на его собственный, но более холодный и грубый. Ужас накрыл Борка. В этот раз панику уже было не сдержать. Его зубы застучали, а в тишине колотилось сердце так громко, что закладывало уши, и с каждой секундой, казалось, ускорялось. В горле пересохло, а ноги стали слегка ватными и требовалось много усилий, чтобы не рухнуть. Борк, что есть силы, пучил глаза, пытаясь всматриваться в темноту. Но он по-прежнему ничего не видел, а звуков больше не последовало. В конце концов, он взял себя в руки и, все еще трясущимися пальцами, нащупал каменную стену и постарался сделать шаг. Как вдруг, поскользнувшись, упал.

Раздался треск – он явно повредил ногу. Это напугало его сильнее, чем любое жуткое эхо. Если это перелом, то даже добравшись до выхода, было мало шансов дойти до города. Оставалось надеяться, что это просто вывих. Борк попытался встать, но не мог – его руки и ноги разъезжались. Повсюду на каменном полу пещеры был лед. Его мысли продолжали бегать: откуда? Ведь пару мгновений назад его не было.

Он хотел осмотреться, но, едва подняв голову от пола, его встретили два ярко-голубых глаза. Они горели холодным синим пламенем и будто видели прямо сквозь Борка. Далее глаза Борка заболели, голова снова наполнилась шепотом. Это причиняло невыносимую боль, такую, что ему пришлось на мгновение зажмуриться.

Когда же он открыл глаза, его все еще безудержно стучавшее сердце на мгновение замерло, а воздух застыл в горле. Теперь Борк все видел – так же ясно, как в воспоминаниях о ночи, что привела его в эту проклятую пещеру. Он был в центре длинного коридора, пол которого теперь блестел от льда, а прямо перед ним, в нескольких сантиметрах от этого льда, парил скелет. Но это было не высохшее тело трупа. Нет, это было нечто иное. С голубым огнем в пустых глазницах, в роскошной мантии, расшитой золотом, которую Борк не видел ни на одном из многочисленных аристократов, что встречал за свою жизнь. По его мнению, такое мог себе позволить разве что король. Его костяные пальцы сжимали не менее величественный посох с множеством причудливых узоров, состоящий будто бы из рук множества существ, сплетшихся между собой и залитых золотом. Далее, пока Борк замер в оцепенении, у скелета поднялась свободная рука. Каждый палец на ней был украшен разнообразными перстнями, а указательный палец оставался слегка согнутым, лениво указывая на Борка. В следующий момент сидящего на полу Борка окружили жуткие тени. Одни из них плакали, другие смеялись. Тем временем жуткое существо развернулось и, по-прежнему паря над землей, с огромной скоростью полетело по коридору. Тени тем временем подхватили едва не теряющего от ужаса сознание мужчину и полетели следом.

Скорость полета была огромной, а коридор казался бесконечным, несмотря на то, что они были в пещере. От потока встречного воздуха у Борка слезились глаза. Только боль в ноге не давала ему потерять сознание несколько раз во время их полета.

Но вскоре впереди бесконечного коридора показался просвет. У мужчины уже не было надежд, что это выход. С того момента, как он сломал ногу, где-то в глубине души он был уверен, что это его последнее путешествие. Борк не был религиозным человеком и верил, что смерть – это просто беспробудный сон, в котором нет сновидений. После ужаса, что он сейчас пережил и, возможно, переживет в ближайшее время, мысль о такой форме смерти почему-то приносила ему покой и даже какую-то надежду.

Он глянул вперед, щурясь сквозь слезы. Только сейчас он понял, кого встретил. Их существование считается сказкой, причем настоящей, а не как легенды о гномах, что, возможно, действительно жили ранее. Это и взаправду были сказки вроде тех, что рассказывают маленьким детям, предостерегая их не ходить куда не следует. Небылицы о могущественных древних колдунах, настолько могущественных, что победили саму смерть. Это скелеты, что имели ледяное пламя в пустых глазницах, и одна их воля может обратить в прах целое государство. Абсолютная мощь, абсолютная власть над жизнью и смертью, и такая же безграничная жестокость. Их называли личами. Значит, и сказки бывают правдивы. Пока такие мысли одолевали голову Борка, а его лицо было полно отчаяния, тени вместе с ним, ведомые парящим скелетом, вылетели в огромный зал. Уже начавший отступать ужас вновь подступил к горлу Борка. Перед ним выстроилась бесчисленная масса самых разных существ, о природе многих из которых Борку можно было лишь гадать. В некоторых он мог едва различить других героев народных сказаний об ужасных тварях и монстрах. Все они разом повернулись и синхронным поклоном приветствовали пролетевшего над их головами лича. Он же, в свою очередь, даже не удостоил их взглядом и спланировал в конец зала, где на огромной скале возвышался трон, его изголовье будто не имея вершины, устремлялось прямо в темный свод зала, высота которого была просто огромна.

6 Трон.

Тени, скрюченного от боли Борка, бросили в самый центр зала, а сами растаяли в воздухе. Ни одно из ужасных существ не обратило внимания на замершего на полу мужчину. Их опущенные головы были едины и обращены в сторону трона, где, излучая подавляющую мощь, восседал лич. В зале повисла тишина. Лишь когда повелитель этих чудищ махнул своей костлявой рукой, все подняли головы.

И лишь сейчас кровожадные, жестокие и источающие ужас глаза разных размеров и цветов впились в человека. Первой к Борку подошла высокая женщина – она была даже слишком высока для человека, или же так казалось Борку из-за его положения на земле и ужасного давления, навалившегося на него от окружающих монстров. Подойдя, женщина оказалась невероятно красива, а её тело обладало всеми необходимыми изгибами, что было хорошо видно, так как она была абсолютно голой. Лишь серая кожа и два закруглённых рога, идущих от лба, не позволили бы ей вызвать желание у любого мужчины. Но Борк, разумеется, сейчас не был в том положении, чтобы наслаждаться прекрасными видами её обнаженного тела. Всё его внимание было сосредоточено на её огромных когтях и хвосте, что, словно хлыст, бился о пол.

— Смертный, ты восхищаешься моей красотой?

Борк не сразу понял, что этот соблазнительный голос принадлежит монстру и обращён к нему. Лишь когда она надавила ногой на его грудь, выжав из него болезненный стон, он смог собраться с мыслями. Борк сразу понял, что её не стоит сердить.

— Да, вы просто прекрасны.

Она на секунду замерла, не сводя с него своих алых глаз, а после рассмеялась.

— Правда? Какая прелесть! Значит, я оставлю тебя себе.

Сказав это, она улыбнулась. И в этот же момент Борк хотел отозвать свои слова. Края её пухлых губ расползлись до самых ушей, обнажив ужасающую пасть монстра с рядом острых зубов и длинным языком, с которого капала слюна.

— Отойди, Мегелла, ты слишком быстро ломаешь свои игрушки. Я оставлю его себе.

Этот голос принадлежал огромному, насекомоподобному монстру, который оттолкнул чудовищную женщину и подошёл к Борку.

— Этот смертный будет моим новым подопытным. У нас давно не было посетителей, я устрою ему хороший приём.

— Нет, он будет моим.

Женщина с вызовом подошла к насекомому, которое уже приближало свою уродливую голову, на которой шевелились мандибулы.

Вскоре к ним присоединились и другие чудовища, обступив сжавшееся от ужаса тело мужчины. Но когда шум стал невыносим, раздался удар. Все мигом стихли и в одно мгновение вернулись на те места, где стояли ранее, оставив Борка в покое. Этот удар был нанесён посохом лича по полу.

После этого в голове мужчины вновь возник этот шёпот, но он по-прежнему не понимал ни слова. Окружающие же словно втянули плечи и склонили голову ещё ниже. Затем один из монстров издал болезненный стон – это был тот самый монстр-насекомое. И, неуклюже перебирая шестью конечностями, он направился в сторону Борка, его до этого маленькие чёрные глаза горели голубым светом.

Едва приблизившись к всё ещё лежащему на полу мужчине, насекомое заговорило, но уже другим голосом – более сухим и безжизненным, будто не испытывая никаких эмоций.

— Смертный, теперь ты понимаешь меня?

Борк молча кивнул.

— Смертный, какую участь ты ждешь для себя?

Последовала пауза. И Борк не сразу понял, что от него ждут ответа, но, быстро спохватившись, заговорил, едва узнавая свой дрожащий голос.

— Прошу у повелителя право уйти отсюда.

Голова насекомого под неестественным углом наклонилась, издав хруст.

— Ты не можешь уйти отсюда.

Чувство отчаяния охватило Борка, но он ожидал чего-то подобного. Поэтому, вздохнув, вновь заговорил, но уже более уверенным голосом и почти без дрожи.

— Тогда молю о быстрой смерти.

Ответ Борка вызвал лёгкую волну ропота в рядах монстров. А пламя в глазах монстра вспыхнуло с большей силой.

— Смерть покинула стены моего дома уже очень давно. Я не выполню твою просьбу. Решение о твоей судьбе останется за мной.

После этого огонь в глазах монстра потух, и он упал на пол. Его тело понемногу начало тлеть и, в конце концов, оставило лишь горстку пепла. Никто вокруг не смел смотреть на происходящее. Спустя мгновение из пепла поднялась тень и, взлетев, улетела в сторону трона, где растворилась где-то за спиной лича.

В зале повисла тишина, которую нарушил лишь лёгкий шелест одежды сидящего на троне. Скелет взмахнул рукой. И в следующий момент из уст Борка вырвался крик боли. Его тело извивалось на полу, он даже забыл о сломанной ноге, которая теперь невыносимым образом волочилась за ним. Боль была невыносимой, будто на каждый участок кожи ставили клеймо раскалённым металлом. От такой боли Борк уже должен был потерять сознание, но его чувства, наоборот, обострялись с каждой секундой. Далее, к своему ужасу, он заметил, что, пока он извивался на полу от боли, от его тела кусками отваливалась плоть. Он взглянул на руку – кожи уже не осталось, а сквозь остатки мышцы виднелись белые кости. После разом лопнули все сосуды, создав вокруг лужу крови, в которой продолжал барахтаться и разбрызгивать её Борк. Следом стали распадаться органы, а боль вместе с тем начала отступать. Вскоре у него выпали глаза, которые он отчаянно пытался поймать костлявыми руками в надежде сохранить зрение, но они проскользнули между фаланг и упали в лужу крови.

К удивлению Борка, это не ослепило его, наоборот, всё стало будто только ярче. Вскоре боль исчезла окончательно, но вместе с тем он ощутил какую-то ужасную пустоту. А когда он, пошатываясь, встал на ноги, то услышал голос в голове, которая теперь стала пустым черепом с едва тлеющими огоньками внутри пустых глазниц.

— Теперь ты разделишь с нами вечное существование.

Неведомая сила заставила его голову склониться, и он, всё ещё слегка пошатываясь, занял место, где ранее стояло истлевшее насекомое.
Остальные монстры еще какое то время смотрели на новую присоеденившуюся к ним нежить, но вскоре утратили всякий к нему интерес.

7 Эпилог.

Солнце медленно опускалось за горизонт, и Георг, как обычно, устроился на скамейке у дома, наслаждаясь холодным пивом, которое его супруга только что принесла из погреба. Он смотрел на линию горизонта, где за пределами деревни виднелись верхушки деревьев, размышляя о судьбе своего друга. В том далеком лесу исчез старый Борк, и с тех пор прошло уже больше двух лет. Все это время Георг, как обычно, занимался своим ремеслом и готовил старшего сына к наследованию дела. В моменты отдыха, как сейчас, он часто смотрел в сторону леса, надеясь, что вот-вот из-за деревьев появится уставшая фигура его старого товарища. Обросший и сгорбившийся под тяжестью походного мешка, но с горящими глазами и множеством увлекательных историй, которыми он обязательно хотел бы поделиться.

У Георга было много замечательных друзей, но Борк был человеком непростым в общении. Даже его жена не могла понять, почему ее муж так сильно привязан к этому нелюдимому и странному человеку, который даже в утомительном труде на кузнице находил время, чтобы подлатать протекающую крышу или покосившееся крыльцо. Георг сам не знал, почему этот порой грубоватый, казалось бы, живущий в своем мире человек был ему так дорог. Просто так сложилось, что он привык ждать возвращения Борка и за кружкой пива слушать его рассказы.

Алкоголь почти закончился, а солнце скрылось за горизонтом, и воздух резко охладился, заставив Георга, привыкшего к жаре кузницы, слегка вздрогнуть.

— Эх, похоже, и не сегодня, — произнес он, поднимаясь с лавки и направляясь в дом. Внезапно по спине пробежал холодок, и он обернулся к лесу, но там, как и прежде, лишь деревья.

— Показалось?, нет, этот старый хитрец еще и меня переживет, я-то его знаю, — усмехнулся Георг, поднимаясь по ступенькам крыльца. Дома его ожидал уют и вкусный ужин в кругу семьи.

Он даже не догадывался, на сколько был одновременно далек и близок к истине.