Из дневниковых записей. О Кошмаре злого добра

             Перечитал Бердяева. Его «Кошмар злого добра» о книге Ильина. Как же это всё знакомо. Вечный спор русского сознания с самим собой.

             Бердяев, этот пламенный рыцарь свободы, пугается силы, которую оправдывает Ильин. Он видит в ней угрозу духу, путь к новому насилию, пусть и во имя «добра». Для него любая инквизиция — кошмар, даже если она борется с подлинным злом. Его идеал — преображение зла внутренним светом, а не мечом.
Ильин же смотрит в бездну реализма. Он видит: иногда зло — это не метафора, а конкретный палач, ведущий на плаху невинных. И против него бессильны проповеди.
Нужна сила. Нужна воля, готовая принять тяжесть сопротивления, чтобы не допустить большего зла.

             Бердяев говорит: «Нельзя убить зло, не убив человека». Ильин отвечает: «Нельзя спасти человека, не остановив зло».

             Оба по-своему правы. И оба — трагически неправы.

             Бердяев с его «свободой» слишком возвышен для этого ада земли. Его позиция — роскошь, которую могут позволить себе лишь в тиши кабинетов, пока за окном горят костры. Это утопия духа, не желающего марать руки о кровь и грязь истории.

             Ильин же, с его железной волей, рискует превратиться в того, с кем борется. Его «добро», вооруженное мечом, слишком легко становится тем самым «злым добром», тем кошмаром, о котором пророчески писал Бердяев.
А где же я?

             Моя музыка — это и есть моё «сопротивление злу». Но не силою меча, а силою звука.

             Я не убиваю палача. Я обрушиваю на него своды его собственной тюрьмы. Я не проповедую жертве. Я даю ей голос — яростный, разрушительный, способный сокрушить стены.

             Я не принимаю слепоты Бердяева... Искусство — это и есть тот третий путь: путь преображения силы в красоту, а ярости — в гармонию.

             Они спорят о том, как спасти мир. А я просто показываю, как он рушится. И в этом грохоте — больше правды, чем во всех их спорах.

             Ибо в конце концов, и «добро», и «зло» — (часто) лишь слова. А музыка — это поступок.

Б.Г.