Снежок луны

   Закинула ночь снежок луны за ржавый сугроб дубравы и рада.
- Не рано ли? - вопрошает её утро.
- А тебе всегда всё не так! - ловко отвергает стороннюю досаду ночь. -
И все у тебя повсегда сонные, невыспавшиеся, на неприкрытых выражением лицах читается вся подноготная: кто недоволен на свете всем, другой зол или пуглив излишне. третьему от себя тошно, а иному от прочих, - век бы никого не видывал, не слыхивал.
   А как стряхнут с себя ту правду, ибо разморило под сумерками, как под одеялом, глянут в своё отражение, и ну давай натягивать улыбки радушные, что малы, не впору, клеят тяп-ляп мины добродушные со взорами, полными напускной приятности, что держатся едва. И со стороны вроде  прилично всё, а коли когда присмотришься - с души воротит.

   От глаз та доброта, как пена с воды при первом же дуновении расходится, при повороте головы враз слетает прочь.

- Здравствуйте! Как ваше самочувствие? Да вы что?! Надо же! Очень приятно! - и не дослушав, тут же отворотясь возвращает себе всегдашнее брезгливое выражение, а с ним от тебя же и прочь.
  И стоишь ты, разведя руки на стороны, в недоумении. К чему то было? Лучше бы молча, мимо. Да только вот «что подумают люди». А ничего не подумают. Им об себе рассуждать недосуг, не то про прохожего.
А ты-то сам после, как оплёванный, - будто шёл, улыбаясь встречным-поперечным и солнышку, под ноги не глядючи, ну и вляпался невзначай в нечто, отчего теперь не то гадко, но стыдно самого себя. Наивности своей, открытости, доверчивости.

   Закинула ночь снежок луны за ржавый сугроб кроны дубравы. Тот хотя и стаял от тепла исподнизу, а цел. Не то одному ему ведомо, что не всяк жар греет, как не каждый жжёт.