Петровка, 38

   В декабре 1944 года после тяжелого ранения я, 19-летний младший сержант-разведчик возвращался из госпиталя домой. Поезд «Баку-Москва» шел по Северному Кавказу, когда в вагоне с демобилизованными появился странный пассажир. По проходу тихо ступал человек с длинной бородой, совсем голый, если не считать синих трусов. Тело его было такое, будто он пришел не с улицы, а из парной.

   Этот человек присел наискосок от меня, положив на колени тощую котомку. Все разом смолкли, пораженные видом нового пассажира.

   – Отец, - вымолвил, наконец, молодой летчик с перевязанной рукой, - кто же
тебя раздел? На, выпей для сугрева.

   – Никто, сынок, меня не грабил, – ответил «отец», не протянув руки за кружкой.

   – Благодарю, но я не принимаю, – и усмехнулся в бороду. – Это мой завсегдашний вид и образ жизни. От простуд и прочих хворей. |

   – Закаляешься?

   – Можно сказать и так. Как видите, и грабить нечего. Все свое ношу с собой.

   Диковинный пассажир вышел где-то под Ростовом...

   7 февраля 1957 года был первый день моей работы следователем на Петровке, 38. Когда ко мне в кабинет ввели задержанного за незаконное лечение гражданина Иванова, признаюсь, я не сразу узнал в нем своего давнего попутчика.

   Может быть потому, что был поражен тем, с каким достоинством держался этот высокий, статный, седовласый человек, одетый лишь в рубашку и сатиновые трусы.

   Он глядел из-под густых бровей строго, но без настороженности. Похоже, он не испытывал никакого страха и даже неудобства от пребывания в этом «милом» учреждении. С готовностью, но равнодушно отвечал на. вопросы, набившие ему, видно, оскомину.

   Почему зимой и летом ходит босиком, почти голый? Чем живет? Правда ли, что занимается лечением людей, не имея медицинского образования? В чем заключается лечение, о котором пишут люди?

   В момент ареста при нем оказался чемодан, набитый письмами. В них его
бывшие «пациенты» сообщали, что вылечились от самых разных недугов, включая туберкулёз, экзему и рак. Именно эти благодарные письма и стали уликой против Порфирия Корнеевича Иванова.

   В очередную «хрущевскую» кампанию борьбы с церковью и мистицизмом его «загребли» вместе со всеми подозрительными лицами: подбирали всех – знахарей, травников и прочих, не обремененных дипломами лекарей.

   – Из чего состоит Ваше лечение?

   –  Утром, после сна, выходите из дома и идите босиком по земле или по снегу.
Вышел – вдохни и выдохни из себя все ночное, все застойное. Так три раза. Так начинайте каждый свой день. Перед сном повторите всё и помойте ноги до колен холодной водой. Еще лучше – душ, до ледяного. Естественно, надо прекратить потребление спиртного и курева. С пятницы до воскресенья – разгрузочные дни, для очищения. Разве это лечение?

   Я уже верил и Иванову, и письмам.

   В его глазах не было ни капли лукавства. И самомнения не было заметно. Он вызывал чувство доверия и уважения.

   «Никакой вины за ним не нахожу», - доложил я тогда, в 1957 году, начальству словами Понтия Пилата из Евангелия от Иоанна. И все согласились со мной.

   Провожая Иванова, я залюбовался его легкой походкой, будто шел не пожилой мужчина, а юноша - олимпиец.

   Я до сих пор верю, что эти две короткие, случайные, но знаменательные
встречи самым благотворным образом сказались на моей судьба...

    В. Виноградов, следователь, г. Москва